Возложение венков к мемориалу — стандартная и обязательная часть любого высокого визита, вне зависимости от официальной позиции представляемой страны по вопросу признания геноцида. Однако маршрут и политическая логика путешествия вице-президента США придали протокольному мероприятию неожиданную пикантность.
Изящных вариантов у Вэнса, возможно, и не было, но интереснее в данном случае, что он их, судя по всему, и не искал. Цицернакаберд он посетил, но, улетая в Баку, объяснился, и объяснения многим в Армении показались оправданиями: на мемориал он сходил исключительно из уважения к армянской власти, которая очень просила, а запись в сети X об этом посещении, удаленная и снова восстановленная, но уже без упоминания геноцида, объяснялась традиционной уже для Белого дома версией — техническая ошибка.
В Баку никаких двусмысленностей при возложении венков на Аллее шахидов, жертв «Черного января» — советского усмирения азербайджанской оппозиции в 1990 году — уже не отмечалось…
Неисчерпаемый атом
Но менее историческим визит Джей Ди Вэнса, каким он был объявлен еще до начала в Армении, от всего этого не стал. Все бонусы, на которые армянская власть рассчитывала, она получила с запасом. Открытая предвыборная поддержка Николу Пашиняну, которую провозгласил несколько раз в разных контекстах Вэнс, среди этих бонусов идет первой, но отнюдь не главной.
Конечно, визит вписан большими красными буквами в предвыборную интригу, до развязки которой осталось всего четыре месяца. Но секрет армянского Полишинеля в том, что Пашинян на этих выборах бьется не столько с оппозицией, все менее убедительной, сколько с трудностями, которые он создает себе сам, и здесь помощь Вэнса приятна, но явно избыточна. Все это, скорее, уже задел на будущее, которое наступил после выборов, и это будущее сегодня Пашинян уже решительно для себя грунтует — возможно, единственный из всех армянских политиков. И если конкретика визита Вэнса в чем-то навевает воспоминания о выступлении Остапа Бендера в Васюках, то заявленные начинания вполне синхронизируются и с политической программой Пашиняна. И в этом плане сама идея TRIPP, «Маршрута Трампа для международного процветания», выглядит исключительно перспективной. К реальной экономике она имеет отношения не больше, чем биржевые всплески, но на то он и рынок ожиданий, чтобы на нем играть.
Лучшим образом в этой системе анонсов стала атомная энергетика.
Перед Арменией, действительно, стоит серьезная проблема — не фатальная, но требующая системной проработки и политической воли. Срок службы действующей Мецаморской АЭС в очередной раз продлевается на 10 лет, и предложенный американцами вариант так называемой модульной атомной электростанции был бы для Армении оптимальным. И экономически — он на порядок дешевле традиционной АЭС. И с точки зрения безопасности. И с точки зрения потребления — Армении не нужны атомные гиганты, а экспортировать электричество ей некуда. Мецаморская АЭС обеспечивает 30–40% электроэнергетической потребности Армении, и, в соответствии с разными расчетами, от двух до пяти модулей могли бы за значительно меньшие деньги заменить и Мецаморскую АЭС, и любую другую, построенную по традиционной технологии. Цена вопроса — те самые 9 млрд долларов, которые стали сенсацией визита Вэнса, но природа которых так до конца неясна — инвестиции, просто цена поставок, или, как уверяет оппозиция, новый скачок госдолга.
Но самая серьезная проблема — технологическая. Опыта промышленного использования модульных АЭС нет — ни в США, ни в Европе. Пока проекты либо замораживаются, либо становятся дороже. Так что реального предложения США сделать Армении не могут, поэтому подход тот же, что и «Маршрутом Трампа» — соглашение о сотрудничестве. То есть даже не протокол о намерениях.
Но не успело отзвучать эхо предложения, как о себе напомнила Москва – в традиционном стиле Марии Захаровой. С одной стороны, по-братски, любой модуль, любой мощности, со щадящими финансовыми условиями. С другой стороны, пусть американцы покажут товар лицом, и вообще Россия не может спокойно наблюдать, как рядом с ней появляется неотвратимая Фукусима.
Строго говоря, Москве показать тоже пока особо нечего, хотя она американцев, и возможно, даже китайцев на полшага опережает. В РФ модульная станция работает в экспериментальном режиме. У России есть станция на Чукотке, но она плавучая, что не совсем актуально для Армении. Время Армению не то, чтобы поджимает, по оценкам специалистов, года два у нее есть, чтобы гарантированно успеть до очередного окончания срока жизни Мецаморской АЭС. Но если тянуть, то время пока работает на Россию — с учетом нынешней традиции сотрудничества, ценовых параметров и, возможно, политических факторов срочное решение, скорее всего, будет в пользу России.
Но с другой стороны, американское предложение самим своим фактом немного расширяет маневр для Еревана, особенно когда на этом рынке никто в реальности ничего не продает, значит, нет необходимости срочно покупать.
Пункт назначения — Баку
Примерно то же самое с продажей Армении десятков тысяч чипов NVIDIA, в чем оптимисты увидели едва ли не намерение наладить в Армении их производство. Но вряд ли кто-то всерьез решится налаживать столь чувствительные технологии в стране, которая не торопится избавляться от рисков экспансии России, как минимум экономической.
И уж тем более не выглядит революцией то, что ею объявляется по части безопасности и перевооружения — беспилотники V-BAT, обещанные Вэнсом Армении. Ничего плохого про них никто не говорит, вопрос в сумме. Сделка на 11 млн долларов, с учетом того, что покупается не только сам аппарат, но и наземное оборудование, услуги по логистике, и т. д. — от 3 до 7 комплектов. Словом, и военная помощь, и такая, чтобы не насторожить Баку.
Именно Баку, судя по всему, и есть пункт назначения «Маршрута Трампа», хотя ни в Ереване, ни в Баку TRIPP не звучал, разве что пару раз в придаточных предложениях он был упомянут, скажем, как мотив неисчислимых частных инвестиций в регион. Подарки Азербайджану тоже выглядят как набор символов, и внешне даже не столь впечатляющих, как в случае с армянскими контрагентами. Но за каждым из этих символов — обозначение вполне предметного интереса. Катера, переданные Азербайджану для береговой охраны на Каспии — с военной точки зрения примерн, как беспилотники для Армении. Но знак очевиден: Баку — не просто военный союзник США, но и их представитель в узловом бассейне, в котором Америки нет, а Россия и Иран есть.
Столь же прозрачный дипломатический стиль был явлен и на уровне того, что в нынешней американской администрации считается импровизацией. Встреча с Пашиняном была короткой настолько, что Вэнсу и в этом случае пришлось объясняться: все, что нужно было обсудить, уже было обсуждено на предыдущей встрече, журналистам пришлось вспомнить ее место и время, без особого, впрочем, успеха.
В Баку в этом неформальном жанре сквозило не просто другое отношение, но и вполне практическое содержание: Ильхам Алиев, сказал Вэнс — единственный политик, кроме Трампа, дружащий и с Турцией, и с Израилем. И в этом один из ключевых факторов отношения Трампа к Алиеву.
Секрет застройщика
Выгодно монетизировавший свой нейтралитет в украинской войне Баку, безусловно, близок нынешним представлениями Вашингтона о мироустройстве, как и сам стиль правления Ильхама Алиева. Алиев даже может себе позволить определенную фронду, заявляя, что не допустит использования воздушного пространства Азербайджана для атак на Иран. Но на Вашингтон это впечатления не произвело: пространство на иранском севере ему не очень-то и нужно.
Примерно так же, вероятно, он отнесется и к атомным предпочтениям Еревана, если он выберет в конце концов Москву. В этом смысле США вообще предлагают смотреть на себя с оптимизмом всем, кому есть что предложить. У Москвы есть — контроль над инфраструктурами Армении: железнодорожными, трубопроводными, и, между прочим, политическими. И Москва их активно предлагает, пытаясь таким образом вернуться в процесс грандиозной логистики, которую анонсировал Вашингтон, и от которого она была дистанцирована стараниями Баку, а потом и Еревана, ощутившими вкус к двустороннему урегулированию, без посредников. И Вашингтон, вероятно, с удовольствием откликнулся бы, если бы в самом деле в основе его целеполагания был мир как способ получения контроля над этим пространством.
Но, как говорил Рейган, хоть и по другому поводу, есть вещи поважнее мира. Если правы те, кто самой точной метафорой для нынешнего американского жанра считает опыт его вдохновителя в недвижимости, то путешествие Вэнса органично ложится в дело расчистки пространства для стройплощадки.
Что на ней будет построено, неизвестно. Может быть, завод межпланетных кораблей, а может быть, казино. А может быть, ничего, лишь бы на ней ничего не застроил кто-нибудь другой. Или просто можно подождать, пока пойдут вверх цены. Про инвестиции, военно-техническое сотрудничество, стратегическое партнерство все сказано и все услышано, общие взгляды на логистические коридоры и прочие тезисы на тему идеального устройства мира констатированы.
А логической основы, которая придала бы всему эту великолепию сущностную связь, нет.
И есть подозрение, что в ней никто особо и не заинтересован. Каждый участник этого действа извлекает свои бонусы в том числе и из свободы действий и трактовок, и полного отсутствия сколь-нибудь обязывающих дедлайнов.
Армения вдобавок к европейскому контексту своей виртуально-глобальной значимости добавляет такой же американский. Это не гарантия мира, но легитимация инфраструктуры примирения, судьбы которого, впрочем, все равно решаются в Баку и Ереване. Поддержка Вашингтона если не поднимает акции Еревана в разговоре с Москвой, то разнообразит его сюжет: с тем, что времена монополий закончились, Москва уже свыклась, окно договоренностей с Трампом еще открыто, в этой многоходовке Армения может расширить пространство маневра. Не так чтобы явить миру конец истории и начало новой, но в сравнении с былой теснотой вполне достаточно, чтобы желающий провидел исторический тренд.
Азербайджан получает такую же высочайшую легитимацию своего нового статуса одного из ведущих игроков в регионе, куда большем, чем та топонимическая условность, которая прежде была известна под названием «Южный Кавказ». Вашингтону чрезвычайно важен сильный игрок, который сможет и договориться и с Турцией, и с Израилем, и поддержать разговор о Центральной Азии в нужной тональности, которую, впрочем, пока тоже никто точно не знает. И даже его особая позиция по Ирану, возможно, повышает значимость Баку в самых разных комбинациях, включая российскую.
А Вашингтон снова заполнит собой мировую повестку. Расставив флажки на территории, закамуфлировав ее рекламными щитами.
