Новообразование ставило перед собой ту же задачу, что и ОПЕК, — воздействовать на рыночные цены нефти путем манипулирования добычей, то есть играть роль картеля в этом секторе мировой экономики.
Москва не жалеет похвал своему участию в альянсе. Министр иностранных дел Сергей Лавров в феврале заявил: «ОПЕК+ играет и будет играть ответственную роль на мировых рынках энергоносителей, российско-саудовская связка в этой важной структуре работает».
Ему вторят провластные нефтегазовые аналитики Константин Симонов и Леонид Крутаков в статье, опубликованной Агентством нефтегазовой информации: «Для РФ участие позволяло не только поддержать цены, имеющие важное значение для бюджета, но и впервые получить прямой рычаг влияния на глобальный рынок».
Что такое «прямой рычаг влияния на глобальный рынок»? Что в составе ОПЕК+, что за его пределами для влияния на мировой нефтяной рынок у России теоретически мог быть только один инструмент — способность оперативно менять добычу. Но с этим у отечественной нефтяной отрасли дела обстоят, мягко говоря, неладно.
Судите сами. Чтобы сократить поставки нефти, Саудовской Аравии нужно временно остановить добычу на считанных промыслах, где среднесуточный дебит скважины превышает 1000–2000 тонн. И рынок на такие действия саудовцев реагирует мгновенно. В России, где средняя скважина в сутки дает около 9 тонн (в 100-200 раз меньше, чем саудовская), для подобного маневра пришлось бы прекратить добычу на тысячах скважин. Но на Севере промыслы работают на вечной мерзлоте, и остановка скважины даже на неделю может привести к ее полной потере: жидкости замерзнут в стволе, произойдет запарафинивание и другие малоприятные последствие. Восстановление такой скважины, которая и без того производит, грубо говоря, полведра нефти в день, обойдется дороже, чем бурение новой.
Кроме этого, если в Саудовской Аравии и других членах старой ОПЕК добычу ведут в основном государственные компании, подчиняющиеся приказам руководства страны, то в России множество операторов промыслов всеми силами и средствами стараются выполнять собственные производственные планы, игнорируя и просьбы, и приказы Минэнерго.
Рассуждения о российском «рычаге влияния» — не результат честного анализа ситуации, а чисто пропагандистский выверт, не имеющий ничего общего с реальным положением дел в отрасли.
Строго говоря, эта отрасль только однажды попыталась выполнить обязательства перед ОПЕК+: в самом начале пандемии ковида. О том эпизоде Симонов вспоминает: «Россия отказалась пойти на предложение сверхжесткого ограничения добычи», — но это весьма далеко от истины.
Почти четыре года после формального присоединения к ОПЕК+ Россия фактически игнорировала свои обязательства снижать добычу ради поддержания мировых цен на нефть. Нет, обещания она давала регулярно, но выполнять их не спешила. В начале марта 2020 года саудовцы напомнили Москве о согласованных квотах и попросили хотя бы раз срезать добычу — всего на 300 тысяч баррелей в сутки (где оно, это «сверхжесткое ограничение», по Симонову?)
Просьба была отклонена — еще и в грубой форме «перекладывания вины с больной головы на здоровую»: саудовцев обвинили в срыве договоренностей и во лжи. Скандал, который спровоцировал резкое падение нефтяных цен и кризисные явления в российской экономике, удалось урегулировать только президенту США Дональду Трампу: он организовал «примирительный» телефонный разговор Путина с саудовским королем, и российский президент обещал сократить добычу – даже не на 300 тысяч, а на 2,5 млн баррелей в сутки.
Тогда российским нефтяникам действительно пришлось закрыть несколько сот тысяч малодебитных скважин, и к прежней добыче страна вернулась только через год.
По словам автора книги «Нефть и мир» Леонида Крутакова, «в нынешней ситуации с ОПЕК+ Россия фактически вынуждена ограничивать себя». Это также не соответствует действительности. По информации, которую автор этих строк получает из компаний, ни одна из них не ограничивает добычу из-за каких-либо обязательств перед альянсом. Добыча до октября 2025 года увеличивалась, пока позволяли относительно высокие цены, а потом стала падать по таким причинам, как истощение давно введенных в эксплуатацию месторождений, падение качества запасов, которые все больше приходится относить к категории трудноизвлекаемых, и роста издержек: они не покрываются ценой продажи, не говоря уже о низких ценах на рынке и огромных скидках при поставках нефти в условиях международных санкций.
Иными словами, Россия добывает столько нефти, сколько физически и коммерчески может добыть и реализовать, отнюдь не повинуясь договоренностям ОПЕК+.
Это демонстрирует график, подготовленный экономическим аналитиком Евгением Истребиным.
На графике видно, что российская нефтедобывающая отрасль не выбирает квоты, выделенные ей в ОПЕК+. Добыча падает. Внутри альянса Россия, не имеющая реальных инструментов воздействия на рынок путем манипуляций с добычей и сталкивающаяся с деградацией отрасли, может претендовать разве что на роль свадебного генерала, поскольку какое-то время еще будет оставаться одной их трех главных стран – производительниц нефти вместе с США и Саудовской Аравией.
