Раньше она писала с Кап д’Антиба, с Лазурного берега Франции. Но потом началась война, Европа значительно затруднила россиянам получение виз, и наша красавица принялась постить фотки у бассейна не из Ниццы, а из Арабских Эмиратов, одного за другим.
Если война там, в Заливе разгорится всерьез, она приложит недюжинные усилия, чтобы сбежать оттуда, поедет куда-нибудь в Австралию и будет постить фотки в купальнике с обратной стороны Земли. Она уверена, что мир устроен ради того, чтобы она сидела у бассейна такая красивая и наблюдала, как празднично сверкает на солнце шприц апероль.
Молодец! Так и надо!
Это гораздо умнее, чем поверить во всю ту хрень, которую втирают нам в мозг политики и пропагандисты.
Это умнее, чем записаться в армию, которая воюет не за вас, а за Путина или за Зеленского, за MAGA или за идеалы Исламской революции.
Над фотографиями гламурных кис в дубайском бомбоубежище принято смеяться, а ведь они последовательнее многих: они делают то, что любят, а не то, что продвигает Владимир Соловьев или Виталий Портников.
Хорошо, предположим, вы не видите никакого смысла в том, чтобы носить лабутены или годами ждать очереди на сумку Биркин. Но что-то же вы любите? Сами по себе — любите что-то? Вне зависимости от обстоятельств, в которых вы оказались? Вне зависимости от мнения вашей референтной группы. Не считаясь с правилами вашего информационного пузыря — любите что-то?
Весной 2022 года в лагере беженцев я видел человека из оккупированного российскими войсками городка в Харьковской области. У него была маленькая мастерская, он там делал массажные столы. Он костерил матерно на чем свет стоит обе стороны конфликта, говорил, что войну никакую продолжать не надо — никакую, ни захватническую, ни освободительную! — а надо мастерить массажные столы.
Что ж, это позиция! И мне эта позиция близка.
Я знаю пожилого врача в России. Он ненавидит Путина. Он умирает от стыда, потому что его родина напала на соседей. Но он остается в России, продолжает лечить, покорно называет войну специальной военной операцией, за счастье почитает, когда дадут просто промолчать, протестовать и не надеется — потому что самым главным на свете делом считает лечить детей, а если бы он оказался в эмиграции, весь остаток его жизни ушел бы на то, чтобы получить медицинскую лицензию, и еще очень долго он не смог бы никого спасти от смертельной болезни.
Что касается лично меня, то я давно принял решение.
Неоднократно публично высказался против российской военной агрессии и за полное восстановление территориальной целостности Украины. Но знаете что? На самом деле я вынужден был сделать этот выбор в силу своей профессии и общественного положения.
На самом деле я не хотел об этом думать. Я хотел рассказывать ингерманландские сказки, писать детские книжки и — в крайнем случае — статьи о достижениях медицинской науки. Так что девочке, которая плевать хотела на все на свете войны, а только постит в инстаграм фотографии у бассейна, где бы этот бассейн ни плескался, я даже завидую.
Да-да, мы социальные животные, я знаю. Мы «не можем жить в обществе и быть свободными от общества», как написал Владимир Ленин, кажется, еще в 1905 году.
Я просоответствовал общественному запросу, вынужден был просоответствовать, раз уж назвался журналистом. Я только не собираюсь забывать, что большинство наших нравственных, моральных, политических и прочих выборов мы вынуждены были сделать этим самым обществом, а не сделали их, эти свои выборы, по собственной душевной склонности. Необходимость делать выбор и иметь правильное мнение по любому поводу я, следовательно, считаю ни чем иным, как изнасилованием.
Мнения об иранской войне я не имею и не собираюсь иметь, хотя бы потому, что не знаю лично ни одного живого иранца.
Так что пей, девочка, свой шприц апероль возле бассейна. Если прилетит тебе на голову дрон, ты имеешь полное право считать его просто стихийным бедствием.
