С юридической точки зрения ситуация предельно проста: Израиль и США совершили акт агрессии. Он, безусловно, отличается от российского вторжения в Украину, вторжения коалиции во главе с США в Ирак в 2003 году или первой агрессии текущего года — «спецоперации» Трампа в Венесуэле.
Тем не менее международное право оценивает их одинаково.
Право сильного?
Запрет применения силы закреплен в Уставе ООН и является императивной нормой международного права. Из него есть два узко сформулированных исключения: самооборона в ответ на вооруженное нападение и применение силы с санкции Совета безопасности ООН.
Ни одно из этих условий в данном случае не выполнено.
Самое «близкое» к международному праву, что было оглашено в последние дни, — аргумент о «превентивной самообороне» в связи с угрозой, которую иранский режим якобы представляет для Израиля и США. Однако в международном праве такого основания для применения силы просто не существует.
Сложившаяся практика допускает лишь реагирование на непосредственную угрозу вооруженного нападения (imminent threat). В соответствии с так называемой «доктриной Каролины» (1837), такая угроза должна быть «мгновенной, непреодолимой и не оставляющей выбора средств и времени для раздумий». По определению, такой угрозой не может считаться опасность абстрактная и неопределенная по времени. Кроме того, ни США, ни Израиль не представили предусмотренное статьей 51 Устава ООН уведомление о самообороне в Совет безопасности. Насколько известно, единственным письмом по этому поводу остается обращение Ирана.
Политическое оправдание операции скорее исходит из логики гуманитарной интервенции. Действительно, иранский режим на протяжении десятилетий грубо нарушает фундаментальные права человека. Убийства, пытки, преследования хорошо задокументированы. Но из этого вовсе не следует, что бомбардировка страны является законным способом защиты ее граждан. Международное право не позволяет государствам убивать и подавлять собственных граждан — но из этого не следует, что другие государства получают право делать это вместо них. Иначе возникает право на войну, от которого человечество, казалось, справедливо отказалось после ужасных войн XX столетия.
Равнодушие к жертвам
Дилемма между ограниченным военным вмешательством (как, например, в случае с ударами коалиции по химическим заводам в Сирии в 2018 году) и спасением жизни людей действительно существует. Но значительно чаще мы видим другое — манипуляцию реальной гуманитарной катастрофой для оправдания другого преступления, часто с не менее страшными последствиями.
История последних десятилетий показывает, насколько разрушительными оказываются такие прецеденты незаконного применения силы под гуманитарным предлогом. В 2003 году США и их союзники вторглись в Ирак под ложным предлогом угрозы получения Ираком оружия массового уничтожения. Когда Россия в 2014 году аннексировала Крым, а затем в 2022 году начала полномасштабное вторжение в Украину, она использовала ту же риторику «исключительных обстоятельств» и «защиты населения». Разумеется, эти аргументы не выдерживают критики. Но свою роль в размывании международно-правовых запретов эти случаи сыграли.
В центре всей этой дискуссии странным образом почти отсутствует самая очевидная вещь — люди, которые погибают в результате подобных ударов. Удары по Ирану, как и любые военные операции, неизбежно привели к гибели людей — не только военных, о которых тоже не надо забывать, но и гражданских, тех самых, ради которых, как заявляется, и проводится бомбометание.
Но именно здесь проявляется еще одна характерная черта подобных дискуссий: поразительное безразличие к этим жертвам. Между тем агрессия характерна как раз тем, что она всегда приводит к гибели людей. Комитет по правам человека ООН еще в 2018 году пришел к выводу, что лишение жизни человека в результате акта агрессии нарушает право человека на жизнь. Агрессия создает почву для совершения военных преступлений, в том числе со стороны обороняющейся стороны. Война в целом имеет сугубо негативные гуманитарные, экономические и экологические последствия.
Нарушители международного права объективно «подпитывают» друг друга, поскольку размывают представления о единых для всех правилах, дают возможность ссылаться друг на друга и пользоваться практикой двойных стандартов. Как разрушительно они действуют мы смогли многократно убедиться на примерах войны в Газе, а теперь уже новых кампаниях администрации Трампа.
Гибельная ирония
Тем не менее реакция многих западных лидеров, за некоторыми примечательными исключениями, на удар по Ирану оказалась удивительно сдержанной. В большинстве комментариев международное право просто исчезло из обсуждения. Чаще всего звучит аргумент, что международное право не абсолютно и даже устарело, когда речь идет о диктаторских режимах.
Эта формула удобна, но она неверна. Международное право не «защищает» диктаторов — их защищает бездействие государств, а зачастую их прямая поддержка. Между тем авторитарных режимов в мире становится все больше. Агрессивная внешняя политика, войны и сопутствующая им милитаризация губительны для демократий, что хорошо видно на примере тех же США и Израиля.
К сожалению, сходной оказалась реакция части прогрессивной общественности — в том числе среди российских либералов. Можно было бы ожидать, что люди, которые годами апеллировали к международному праву в борьбе против путинского режима, будут особенно чувствительны к его разрушению. Однако происходит почти противоположное. Международное право все чаще становится объектом иронии. Его, как по команде, стали повсеместно брать в кавычки. Тех, кто продолжает говорить о международном праве, называют в лучшем случае «полезными идиотами».
И здесь возникает очевидный парадокс. И российская либеральная оппозиция, и вообще пространство политической свободы во многом существуют именно благодаря международному праву. Право убежища, гуманитарные исключения, санкции, расследования военных преступлений, международные суды — все это элементы той самой системы, к которой постоянно апеллируют противники авторитарных режимов. По совершенно непонятной причине они полагают, что в «новом дивном мире» окажутся на стороне сильных — и что эти «сильные», также по неведомой причине, будут уважать их права и интересы.
Да, нелегко, когда в каких-то оценках действий «маяков демократии» можно совпасть со словами путинского МИДа или даже самого Путина. Но это не делает российские власти менее лицемерными и уж точно никак не оправдывает их злодейскую войну в Украине. Наблюдать, как люди, чья собственная безопасность и политическое будущее напрямую зависят от международного правопорядка, приветствуют его разрушение, — зрелище не просто странное.
Классический случай, когда пчелы начинают воевать против меда.
***
Аплодировать разрушению международного права, даже если оно исходит по каким-то причинам от симпатичных кому-то государств, не стоит. «Новый дивный мир», в котором действует только сила, вовсе не будет царством свободы. Он будет просто миром беззакония — и в таком мире международное право уже никого не защищает: ни государства, ни оппозицию, ни права человека.
