С одной стороны, уже видны черты приближающегося социально-экономического кризиса.
С другой стороны, путинский режим ускорил переход к более жесткой модели, в которой значимость социально-экономических потрясений как детерминантов политического кризиса (который мог бы привести к устранению банды военных преступников) кардинально снизится.
И, учитывая полное отсутствие сопротивления этому движению внутри страны, видимо, окостенение режима произойдет в самом ближайшем будущем. Казалось бы, оппозиция (если это действительно оппозиция) должна резко активизироваться, усилить работу с элитами и с широкими массами населения. Но произошло обратное: та часть российской эмиграции, которая претендовала на звание политической оппозиции, продолжила заниматься перебранками и прочей ерундой в условиях свободы и небольших, но пока еще текущих финансовых потоков. «Ее лидерам не до происходящего в стране».
Да, лидеры российской «оппозиции», объединенные в Антивоенный комитет, добились большого успеха в виде создания «Платформы для диалога с российскими демократическими силами». Но это, собственно, как раз то условие (его я и описывал год назад), чтобы орган оппозиции смог извлекать долгосрочную ренту из своего нового, теперь официального, статуса «таможенника Европы» (хотя, строго говоря, для повторения успешного опыта Испанской социалистической рабочей партии нынешней российской «оппозиции» сейчас уже может не хватить поддержки от российского населения). Я не знаю, чего в этом больше, — политики или бизнеса. Наверное, для самых ярких фигур оппозиции — политика, а для их окружения, может, и бизнес.
Безусловно, после произошедшего официального признания Антивоенного комитета он становится единым центром силы для всех, кто декларирует свою оппозиционность, и тут Ходорковский абсолютно прав: это стало важным фактором преодоления разобщенности демократических политиков и, возможно, предпосылкой формирования альтернативной легитимности… Впрочем, кажется, я поспешил про единство — грызня уже началась. Но есть ли у них воля и желание воспользоваться возможностями альтернативной легитимности? Пока вся история российской оппозиции 2022–2025 гг. говорит об отказе выполнять свои функции, главные из которых (если это действительно политическая оппозиция):
— подготовка условий для смены существующей в России власти;
— представление и защита интересов эмигрантов в странах их пребывания.
Прав мой приятель, долгие годы бывший стойким поклонником лидеров «политической оппозиции» и приверженцем объединения демократов: лидеры «оппозиции», хвалящиеся созданием «Платформы…», неотличимы от путинских губернаторов, торжественно перерезающих ленточку перед построенным общественным сортиром. Ибо какая польза от этого всему российскому народу?
В сейчас уже подзабытом фильме «Ее звали Муму» (основанном на реальной истории «медовой ловушки ФСБ» Екатерины «Муму» Герасимовой) собирательные образы оппозиционеров были представлены, как нам тогда казалось, слишком гротескно. Сейчас, после четырех лет жизни оппозиционеров в эмиграции их образы гротеском уже не кажутся.
Как оппозиция защищает права российских эмигрантов
Про работу на смену власти далее будет более подробно, а вот что касается интересов российских эмигрантов, очень показательна недавняя статья Владислава Иноземцева, общий посыл которой читается весьма прямо, хотя и вульгарно: «понаехали тут».
Владислав уверенно оперирует положениями деклараций ООН, доказывая, что уехавшие от путинизма россияне не имеют (и не должны иметь) прав в новых странах пребывания, но забывая почему-то те декларации ООН, в которых эти права защищаются.
Вот эта запрещает дискриминацию в отношении людей по признаку в том числе этнического происхождения, а эта — декларирует обладание иностранцами («лицо, не являющееся гражданином государства, в котором оно находится») «правом на перевод доходов, сбережений или других личных денежных средств за границу с учетом внутренних валютных правил». Даже из Всеобщей декларации прав человека Владислав выбрал статьи, доказывающие ограниченность прав русской эмиграции, но забыл про статью 2, в которой декларируется обладание «всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении … национального … происхождения … или иного положения».
А Хартию основных прав Европейского Союза, в статье 21 которой прямо говорится: «любая дискриминация по признаку гражданства запрещается», — решил просто игнорировать.
Надо ли доказывать, что многие ограничения, принятые, например, европейскими банками в отношении всех без разбора граждан РФ, прямо нарушают декларации ООН и Евросоюза? Оказывается, надо, и такие доказательства проходят как в рамках надзорных банковских процедур, так и в судебном порядке. Могли бы органы и лидеры «оппозиции» помочь в этом простым уехавшим российским гражданам, прежде всего организационно? Могли бы, а с моральной точки зрения — должны бы, но…
Но не помогли. «Есть вещи поважнее…». Это как раз та элитарная антинародность, которая роднит видных уехавших «оппозиционеров» с путинским режимом.
После принятия Еврокомиссией решения о включении России в список стран с высоким риском по отмыванию денег и финансированию терроризма проблемы взаимодействия европейских россиян с европейскими банками обостряются. Но, предположу, наша «оппозиция» предпочтет не замечать этих проблем, куда важнее довести внутренние разборки «до победы».
Об интеллектуальной немощи «оппозиции»
Интеллектуальная немощь «оппозиции» проявляется и при столкновении с путинским режимом. Чтобы подготовить условия для смены власти, абсолютно необходимо хотя бы интеллектуально превосходить ее, остальных ресурсов — финансовых, силовых, информационных и др. — у власти кратно больше.
Но «оппозиция» интеллектуально оказываются слабее противника.
Кроме ранее приведенного примера с выстраиванием «очередей по избранию президента», очень показателен пример мощного интеллектуального выигрыша Путина у западных оппонентов и российских «оппозиционеров» в 2024 году. Тогда намечался обмен Навального (которого Путин отдавать не хотел) и группы гораздо менее опасных для Путина сидельцев российских тюрем на нескольких российских шпионов и диверсантов (совершивших тяжкие преступления на территории Европы), в возвращении которых Путин был заинтересован. Переговоры об обмене дошли до стадии, когда отказаться противникам Путина было уже сложно, и тут Путин Навального отравил.
Навальный умер ровно тогда, когда немцы уже решились отдать Красикова, но смерть Навального лишь затянула, а не отменила обмена, в котором был так заинтересован Путин. Путин перехитрил оппонентов, пойдя на очередное тяжкое преступление. Но что значит для него еще одно убийство?
Фактически он сыграл win-win, получив тройной эффект.
Во-первых, 1 августа 2024 года Путин обменял тех, кто ему был нужен (в первую очередь, убийцу Красикова, заодно других шпионов). Во-вторых, он обменял их на персонажей, бесполезных с точки зрения настоящей оппозиционной деятельности. Сидя в тюрьме в России, они бы вызывали легкий зуд от жужжания западных СМИ и дипломатов, а сейчас, в эмиграции, их присутствие способствует раздуванию межличностных конфликтов, интенсификации процессов столкновений амбиций и измерения сравнительной личной значимости среди все большего числа «оппозиционеров».
Даже искусственный интеллект, описывая историю этого обмена, находит, что «Путин получил в обмене не „случайных россиян“, а … людей, напрямую полезных системе безопасности РФ. А отдал — политзаключенных, журналистов и правозащитников, не представлявших угрозы».
Но есть еще и в-третьих. Убивая Навального, Путин наверняка предварительно убедился, что для нового руководства ФБК борьба с режимом стала менее приоритетной, нежели разборки с конкурентами в «оппозиции». Поэтому живой Навальный был бы для него уже не только психологическим дискомфортом, но и фактором большого риска в этой части игры.
Разгром 3:0 обычно предполагает, что один из противников намного слабее другого. В данном случае ровно так и вышло: интеллектуальные способности коллективного Путина оппозиционеры обычно характеризуют пренебрежительно, но в этой истории сами «оппозиционеры» со своими западными партнерами оказались интеллектуально немощными, заведомо более слабыми противниками. Тем временем Путину удалось «сварить» общество на медленном огне, как лягушку, серьезно изменив его морально-нравственные ориентиры, и никакие «оппозиционные интеллектуалы» этому не помешали.
Трагедия России не только в том, что власть захватила группа бандитов, сила которых заключается в беспредельной степени их «отвязанности». Трагедия России еще и в том, что российская оппозиция в значительной своей части сформирована приспособленцами, не способными либо не желающими использовать ошибки путинского режима, чтобы его смести. Наблюдая изнутри рейха отношение народонаселения к уехавшим оппозиционерам, могу уверенно сказать, что от 15-20-процентной поддержки десятилетней давности «объединенных демократов», сформировавших сейчас единую платформу в виде Антивоенного комитета, осталось не более 1-2%. Это произошло вследствие пассивности или по меньшей мере непонятности для российских людей эмиграции и оппозиции, а иногда и вследствие откровенной профанации политической деятельности, каким был, например, призыв Максима Каца к выстраиванию очередей на «президентских выборах».
Об импотенции «оппозиции»
«Зло делается из добра, лишенного воли», — очень точно сформулировал Виктор Шендерович. Отсутствие противодействия режиму — такое же предательство Родины, как и вся деятельность самого режима. Внутренние склоки «оппозиции» в те дни, когда Путин затеял холодомор населения Украины — соучастие в этом деянии. Чем тогда отличается благовидная «оппозиция» от антинародного режима?
Наверное, только тем, что на путинский режим давно нет и не было никакой надежды у российского народа, а вот на «оппозицию» была, но была растоптана. Об этом свидетельствует история российских эмигрантов и их реакция на предательство «оппозиции»: из Черногории; из Берлина; из Варшавы. Они, бежавшие от путинизма, надеялись на «политическую оппозицию», а она их использовала для демонстрации Западу своей значимости.
Всегда есть выбор, и он есть сейчас у лидеров «оппозиции»: продолжать оставаться сторонними наблюдателями, аналитиками — либо стать активными политическими игроками, не ждущими «манны небесной» и «окон возможностей», а активно работающими, чтобы те самые окна возможностей распахнулись. Можно просто наблюдать за гниением режима, а можно ускорять процессы гниения. Можно наблюдать за амплитудой колебаний настроений, экономических показателей, межэлитных напряжений, а можно раскачивать ситуацию, увеличивать амплитуду таких колебаний. Если просто наблюдать — вряд ли «оппозиция» дождется, что труп тирана проплывет мимо нее; без сильного сопротивления режим окуклится и станет еще более жестким. Если раскачивать — рано или поздно волатильность процесса (экономического, политического, социального) достигнет критического уровня.
Одни лидеры оппозиции говорят о контрпропаганде и призывают готовиться к открытию «окон возможностей», и даже пытаются, в меру своих способностей, вести разумные беседы с широкими народными массами. Но большинство продолжает сортировать информационный мусор.
Настоящая оппозиция искала бы сейчас, в ситуации очевидного ухудшения условий для российского режима (это и накопление экономических проблем, и появление явных точек массового недовольства и самостоятельных поисков инструментов усиления отдельными элитными группами вне зон лояльности), уязвимостей, воздействуя на которые можно было бы продвинуться к его разрушению.
Упреки «оппозиции» в бездействии раздаются от многих противников режима, в том числе от тех, кого сами «оппозиционеры» иногда именуют «буйными». «Настоящих буйных мало…», но они есть. Но те «буйные», которые с оружием в руках воюют против российской армии, скорее всего, не будут восприняты широкими массами российского населения в качестве своих представителей или защитников. Не будут приняты и поняты подавляющим большинством населения России и те политические группы эмиграции, которые выступают за распад России. Их деятельность, похоже, не встречает достаточной поддержки даже в национальных республиках, за право на самоопределение которых они выступают. Элиты этих республик видят опыт Чечни и Татарстана, почти абсолютно независимых от центра во внутренней политике, одновременно получающих осязаемые материальные выгоды от формального нахождения в составе России.
Представители интеллигенции всегда осторожнее выходцев из «простого народа». Однако нынешняя интеллигентская «оппозиция» не просто осторожна, она труслива. Уже очевидно, что существующая «оппозиция» никогда не станет значимой политической силой в нынешней и будущей России. Но если в рамках «оппозиции» выделится группа более решительных и деятельных акторов, то при соединении с массами разгневанного простого народа эта группа имеет шансы на успех в будущем.
«Сытно ел, сладко спал…» О «демократической оппозиции»
Единственное действительно крупное достижение уехавших от Путина оппозиционных интеллектуалов — создание свободной прессы. В отсутствие настоящих средств массовой информации внутри России именно эмигрантские СМИ стали той информационной средой, в которой живут все русскоязычные, умеющие читать и думать, вне зависимости от того, где они физически обитают, внутри концлагеря или за его пределами. Честь и слава уехавшим из России артистам, вынужденным теперь добираться к своим зрителям не на такси, или, в крайнем случае, на «Красной стреле», а на европейских авиадискаунтерах. Исключительного уважения заслуживают энтузиасты, пытающиеся создать русские школы и университеты в изгнании. К огромному сожалению, за единственным исключением, вожди «оппозиции» им не помогают.
«Оппозиция» по-прежнему, как и год назад, занимается в основном тремя вещами: монетизацией аккаунтов в социальных сетях; освоением финансовых потоков (есть сложности, но и потоки тоже есть; позиционированием себя перед западными партнерами как крупнейшей политической силы, противостоящей путинизму.
Продвижение своих каналов могло бы приносить политическую пользу – в дополнение к доходам от рекламы. Но это сложней, чем информационно обслуживать круг единомышленников.
В деле освоения финансовых потоков сформировались структуры, похожие на путинские «госкорпорации»: они распределяют гранты, условиями которых не становится полезная (т. е. нужная для политических побед) работа. Есть расхожая фраза: «Что русские ни делают — получается автомат Калашникова». Значительная часть «оппозиционных» организаций в Европе заставляет ее переформулировать: «Что русские ни делают — получается госкорпорация». Как и в России, с узким кругом «блатных» и целями, которые имеют мало отношения к целям политической оппозиции.
Платформа при ПАСЕ – настоящий успех «оппозиции» в деле презентации себя Западу. Но этот успех достигнут за счет действий, которые все-таки не позволяют «оппозиции» быть оппозицией.
Во-первых, ориентация на западных партнеров кардинально ограничивает поле возможностей. Важна даже не столько финансовая зависимость, сколько необходимость учитывать страхи «партнеров», прежде всего американских, перед падением путинского режима. Достигнув признания у европейских институтов, российские эмигранты сами возложили на себя обязанность воздерживаться от тех действий, которые могут привести к падению режима.
Во-вторых, многими действиями, направленными на привлечение внимания западных партнеров (те же очереди на "выборах президента" в 2024 году), их организаторы одновременно роняли авторитет внутри России ниже плинтуса. Реальный рейтинг «уехавшей оппозиции» у населения России, как я уже сказал, — в пределах пары процентов. И нет разницы между «уехавшими» и «оставшимися», для людей, доведенных до отчаяния, есть разница между приносящими пользу и записывающими ролики.
Молчание ягнят на бойне
Безусловно, нынешняя российская «оппозиция» — органическая часть предпринимательской и интеллектуальной элиты российского общества, то есть у нее есть типичные недостатки и достоинства. Среди недостатков, в наибольшей степени препятствующих оппозиционной деятельности: ограниченность в стратегическом прогнозировании, крайне низкая способность к координации, слабая воля к решительным действиям.
Но на примере российских бизнесменов, которые в подавляющем большинстве молчат уже четыре года, хорошо видно, что молчать бесполезно: их начали резать. У кого-то просто отняли бизнес и прочее имущество, кого-то посадили, а кто-то и из окна внезапно вышел.
У оппозиции за пределами РФ нет особых ограничений в том, чтобы говорить, но они блеют, как ягнята, что тоже не может спасти от визита на бойню. Неужели российские «оппозиционеры» думают, что с ними будет по-другому, если они будут бездействовать? Разве непонятно, что объявление террористами — это предупреждение о планируемом забое баранов?
Если все равно уже центральный орган оппозиции объявлен покушающимся на захват власти — так, может быть, ему действительно самое время заняться этим? В конце концов, может, хотя бы инстинкт самосохранения подвигнет сибаритствующих «оппозиционеров» к действиям? Ситуация поменялась, господа, теперь либо тир, в котором вы — мишени, либо «дуэль на сближении».
Для осколков элиты, оставшихся в России, ситуация хуже: они проспали возможности, когда можно было совершить дворцовый переворот, теперь у них два варианта — либо их успеет уничтожить существующий режим, либо «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», предъявит свои жесткие претензии. Теперь их задача, как, собственно, и уехавших «оппозиционеров», — постараться создать условия для повышения вероятности такого развития революционных процессов, при котором они минимизируют потери.
