И тут впору поговорить не о том что сподвигло его, а как нам это реагировать. Считать ли человека с той стороны на котором клейма ставить негде по прежнему врагом — или при понимании полезности этого или следующего использовать его в целях дестабилизации режима.
Сигнал всей своре?
Старый вопрос: вам отомстить или победить? Он волновал умы еще во время бунта Пригожина, который так разбередил совесть (или в кавычках?) Ильи Ремесла.
Ремесло, конечно, не Пригожин. Он не имеет ни субъектности, ни влиятельности, какими располагал убитый лидер наемников.
Но Ремесло и не просто говорящая голова из зет-лагеря. Это человек, который годами был встроен в репрессивную машину, он обслуживающий персонал режима: доносчик, провокатор с юридическим дипломом, превращавший политическую травлю в подобие следственной и судебной рутины. Его публичная биография свидетельствует не об убеждениях, а об отработке задания. Он не просто бегал по эфирам и строчил посты — он участвовал в конкретных атаках на оппозицию, в том числе на структуры Навального. Даже тик-ток-генерал Апты Алаудинов, комментируя его нынешний срыв, назвал Ремесло человеком с большими связями в спецслужбах и администрации президента.
Ремесло не был ни безумным одиночкой, ни фриком из художественной самодеятельности типа Евгения Федорова с его карикатурным «Национально-освободительным движением». Ремесло работал деталью понятной вертикали, где донос, провокация и медийная атака были такой же частью политической технологии, как пресс-релиз или заказной комментарий. История с провокацией через подставного жертвователя, история с атаками на Навального, сама манера его многолетнего существования в публичной политике хорошо показывают, что подобные кампании не рождались из личного вдохновения мелкого винтика: работала система.
Люди вроде Ремесла нужны режиму не для красоты. Они нужны, чтобы фабриковать поводы, легализовывать расправы, создавать удобные смысловые конструкции для преследования, а потом делать вид, что все произошло как бы само собой, по закону, по сигналу бдительных граждан. В этом ремесле Ремесло и был на своем месте.
И именно поэтому его нынешние откровения любопытны не как моральный жест, а как политический сигнал. Ремесло написал и сказал вещи, за которые в России сажают… даже нет, сажают и за куда более невинные речи.
И он же не открыл Америку. Он просто вслух произнес то, что давно крутится в большинстве российских голов, в том числе и в головах у провластной публики: война зашла в тупик, экономика разрушается, свободу интернета и СМИ душат, Путин засиделся в диктаторах, а к собственному электорату относится без малейшего уважения. В последних постах Ремесло дошел до формулировки, что Путин перестал быть легитимным президентом и должен уйти в отставку, а затем предстать перед судом как военный преступник и вор.
Если после такого ему ничего не будет, это станет для всей лоялистской своры мощным сигналом: табу сняты, можно говорить вслух то, что раньше бормотали только на кухнях и в закрытых чатах. А у Ремесла, при всей его известности, далеко не самый крупный канал. Есть рты и погромче. И если подобное начнет звучать уже там, для Кремля это будет не частная истерика одного негодяя, а риск возникновения цепной реакции внутри собственного лагеря.
Это только начало?
Поэтому в версию о тонкой многоходовой провокации я не верю. Слишком резкая и слишком опасная ставка. Да, сначала даже у части оппозиции была именно такая реакция. Леонид Волков предположил, что это может быть какой-то прогрев к выборам, потому что Ремесло, по его словам, никогда ничего не делает бесплатно и без санкции.
Реакция понятная. Когда много лет видишь перед собой не человека, а функцию, первым делом ищешь не совесть, а заказчика. Но довольно быстро стало ясно, что это не разовый вброс и не шутка на один пост. Ремесло продолжил крамольные речи, подтвердил, что канал не взломан, и пошел дальше — вразнос.
Если человек его уровня, с его связями и функцией в системе, срывается в публичную антипутинскую риторику, это означает не игру, а поломку. Возможно, нервную. Возможно, аппаратную. Возможно, уголовную, если он и правда срочно пытается выскочить из-под удара и подготовить себе запасной аэродром. Но в любом случае это не выглядит как контролируемый спектакль.
Даже реакция пропагандиста Соловьева была не торжествующей, а скорее, тревожной. Он заговорил о попутчиках власти, у которых не выдерживают нервы и которые начинают нести чужие нарративы. Когда такие слова звучат изнутри самой обслуги режима, это уже не курьез, а признак сбоя.
Наблюдать за откровениями Ремесла интересно, хоть и есть некоторое ощущение плохого реалити-шоу с трагическим концом. Думаю, перед нами момент эмоционального срыва, за которым вполне может последовать выломанная дверь и срок с оттяжечкой — как месть от тех, кого он упомянул. Слишком многое сказано — и сказано слишком громко: не в формате осторожного ворчания про перегибы, а в лоб.
И именно поэтому происходящее так важно. Если за такое человеку из системы ничего не будет — границы дозволенного сняты. А если будет — табу по-прежнему охраняются дубинкой.
Жалеть самого Ремесла не за что. Он не жертва, не диссидент и не человек, ошибавшийся из лучших побуждений. Он многие годы был сознательным участником мерзости. Ходил туда, куда надо, говорил то, что надо, писал доносы тогда, когда это было выгодно и безопасно. Он помогал системе жрать людей, рассчитывая, что его самого она не тронет. И если теперь машина решит перемолоть и его, в этом будет не трагедия невиновного, а обычная логика режима, которому он так долго прислуживал.
Наблюдать за этим со злорадством тоже убого. Если на кол потащат Кадырова, Герасимова, Сечина — порадуюсь. А тут действует простое правило: скажи мне, кто твой враг, и я скажу тебе, кто ты. Ремесло, скажу еще раз, — деталь, шестеренка, но важная шестеренка, но запчасти у власти нет, и это для режима куда тревожнее.
Интересно и другое. Соловьев в ответе Ремеслу в одном прав: таких публичных смен взглядов будет еще немало. И не за деньги, а потому что работать клоуном у администрации Путина тяжко, сколько бы ни платили. Кто-то будет пытаться тихо соскакивать, а кто-то попробует оправдаться, как Ремесло. Сам он подтверждает, что в закрытых военкоровских чатах творится черт знает что и многие там предъявляют Путину еще больше, чем он, просто пока неприлично.
То есть речь может идти не об уникальном безумце, а о первом, кто сорвался и проговорил вслух то, что внутри этой среды давно бродит. Именно это и делает историю опасной для Кремля. Не сам Ремесло, а возможность распространения информационной инфекции, когда один сказал, второй увидел, что можно, и тоже решил, что хватит притворяться.
И главное, о чем не пишут ни Соловьев, ни Ремесло: все, кто сейчас в кремлевском строю, от самого Соловьева и до Кириенко, понимают, что они работают на людей, которые тянут страну в бездну. И их — за собой. Но остановиться нельзя, потому что, во-первых, этого не простят, а во-вторых, деваться некуда.
Бежать? Вот если бы по-настоящему бежал Сурков, как много интересного мы бы узнали. Да и сам Соловьев с его медийностью смог бы создать Кремлю больше проблем, чем вся сетка оппозиционных ютуберов. Но для них возможности перейти на светлую сторону нет. Здесь их встретят улюлюканьем и с радостью потащат в лучшем случае в местную кутузку, а то и на границу, сдавать в родное ФСБ. Потому проще ставить на Путина и быть краснее красного.
Репрессивная машина не может остановиться, ей нужно давить людей, и после оппозиции она неизбежно поедет дальше, в сторону зет-патриотов и так называемой элиты. История с Ремеслом как раз об этом. Система, построенная на доносах, травле и выжигании любого несогласия в какой-то момент начинает жрать уже не только противников, но и собственную обслугу. Не потому, что у нее есть мораль, а потому, что у нее инерция. Сегодня ты пишешь донос — завтра донос пишут на тебя. Сегодня ты обслуживаешь расправу — завтра тебя самого делают назидательным примером. И вот уже «дорогой брат» Алаутдинов уже призывает разобраться с человеком, кого вчера сжимал в объятиях. Друзей, даже вымышленных, нет — есть интересы.
Тут скорее нам впору задуматься.
Если хотим не отомстить, а победить, то в ослаблении кремлевской вертикали – наша прямая заинтересованность. И от того, что с Ремеслом показательно расправятся, у новых не возникнет желания идти по тому же пути. Наоборот, это будет урок всем остальным: молчите до конца, тоните вместе с кораблем, никакая попытка выпрыгнуть не будет прощена. А вот если в системе начнется цепная реакция, если люди внутри нее поймут, что можно не только шептаться в кулуарах, но обвинять верхушку открыто, тогда трещины станут шире.
Стоит говорить, что система теряет управляемость. У Путина еще хватает и денег, и псов, чтобы держать людей в страхе, но признаки нарастающей нервозности уже налицо. Что-то внутри все конструкции российской власти перегорело или перекосилось.
Может, и правда: уже в этом году?
