На «Эхо» на прошлой неделе вышел большой материал, что из Германии стали депортировать антивоенных россиян. Кейсы разные: от студентки, приехавшей более 10 лет назад, до недавнего дезертира, но все они получили предписание на выезд, а кого-то даже до наступления крайней даты добровольного отъезда из страны посадили на самолет и вывезли.
Разные случаи
Ситуация подавалась в мрачных красках, с образами, напомнившими выходцам из Советского Союза книги Солженицына про «воронки» у подъезда и шаги на лестнице. Российское комьюнити взволновалось.
Я даже всерьез поспорил с друзьями. С их точки зрения, надо бить в колокола, пока не стало поздно: скоро могут свернуть даже те программы, которые еще работают, начать отказывать тем, кто уже получил гуманитарные визы, продления не видать, и всем нам будет грозить высылка в Россию.
Я с этим не согласен.
О проблемах надо знать. К ним надо готовиться. Если разбирать ситуацию не на эмоциях, а с фактами, картина выглядит не так, как в материале «Эха». Те выводы, которые там сделаны, при внимательном рассмотрении не подтверждаются.
Значительная часть кейсов касается не антивоенных преследований, а обычных миграционных процедур. Люди въезжали по туристическим визам, пытались легализоваться через фриланс или работу, получали отказы, предписания на выезд и затем сталкивались с непродлением отсрочек. Связь этих кейсов с антивоенной позицией депортируемого далеко не всегда видна. Описания проверок и действия германских миграционных служб подаются как нечто экстраординарное, хотя по большей части это стандартная практика контроля. В ряде случаев депортации вообще не произошло: кто-то получил убежище, кто-то остался по семейным обстоятельствам, кто-то оспаривает решения.
Действительно серьезные случаи, когда есть явный риск преследования после депортации, перемешаны с историями о просроченных документах и с неудачнымипопытками сменить статус. Например, кейс дезертира с уголовным преследованием требует отдельного внимания и защиты, а не сравнения с бюрократическими отказами.
Это не значит, что проблемы нет.
Проблема есть
Когда фактически закрыли программу гуманитарных виз, и я, и мои коллеги были среди тех, кто поднимал эту тему и публично, и в личных разговорах с германской бюрократией. Но если мы хотим, чтобы к нам сохранялось адекватное отношение, избыточный алармизм вреден.
Ужесточение миграционной политики действительно идет. Об этом предупреждали, сюрпризом оно не могло стать и не стало. На борьбу с мигрантами в Германии, к сожалению, есть общественный запрос, чем активно пользуются правые популисты. Нынешняя коалиция вынуждена реагировать, чтобы не проиграть в следующем электоральном цикле. Если к власти придет «Альтернатива для Германии», тревожной ситуация станет уже по-настоящему.
Но пытаясь привлечь внимание к проблеме, важно не подменять разговор набатом.
Например, на Genau вышел взвешенный рассказ человека, прошедшего всю процедуру получения убежища. И главный вывод у него вполне трезвый: чиновники не будут и не хотят вникать в личные обстоятельства соискателя убежища. Для них нет большой разницы, бежите вы от войны из России или от исламистов из Сирии: «Чиновники в BAMF рассматривают твое заявление и в 99% случаев отвечает отказом. Свергал ты Путина или нет, они даже не вникают».
Число высланных людей растет. Высылают не только россиян. Наша доля в общем потоке депортаций составила 0,55% — 126 человек. Это официальные данные за 2025 год.
Нужно ли защищать права высылаемых людей? Безусловно. И если вы находитесь в зоне риска, нужно обращаться в правозащитные структуры за помощью или самим внимательно заниматься своей защитой, если под критерии такой помощи вы не подпадаете.
Антивоенные ли россияне?
Но можно ли говорить, что Германия начала высылать именно антивоенных россиян? Нет. Это преувеличение.
Да, среди тех, кто оказался в зоне риска, есть антивоенные россияне. Но это не означает, что Германия ведет отдельную кампанию против тех, кто нашел здесь защиту от Кремля из-за своей позиции или уехал из-за войны.
Есть и другая неприятная правда. В нашей диаспоре процент антивоенных россиян в целом невысок. Это звучит неприятно, но это так. Мы видим заметных деятелей культуры, политиков, журналистов. Но если смотреть шире, то большая часть живущих здесь россиян в лучшем случае аполитична.
Отменяет ли это риски для тех, кого могут выслать? Конечно, нет. А в России этих людей с большой вероятностью ждут фильтрация, давление, а мужчин призывного возраста еще и повестки и прочие государственные «сюрпризы». Арсенал для этого у государства сегодня широкий.
Но именно поэтому и важно не подменять точный разговор громким криками: говорить, что Германия начала высылать вот именно антивоенных россиян, неверно.
Есть и еще один аспект, о котором надо говорить прямо. Правозащитники сейчас делают все возможное, чтобы помочь тем, кто попал в зону риска: помогают оформить кейсы, найти решения, выстроить защиту. Мы в «Консулах Антивоенного комитета» верифицируем тех, кто действительно занимался политической деятельностью в России и выступал с антивоенных позиций.
Но это повод не только требовать от политиков и правозащитников экстренной помощи. Это еще и повод каждому, кто сегодня живет здесь, задать себе неприятный вопрос: а моя собственная антивоенная позиция — она вообще видна?
По некоторым кейсам вполне понятно, почему немецкие чиновники не увидели рисков для соискателя убежища. У некоторых людей антивоенную позицию и активность трудно разглядеть даже мне. И здесь, возможно, стоит смотреть не только на чиновников, но и на самих себя.
Сколько людей выходило на антивоенные митинги в прошлом году? На последний с трудом собрали тысячу человек. Сколько участвует в антивоенной активности в своих землях, выходит на пикеты, пишет письма политзаключенным, помогает хоть чем-то? В лучшем случае десятки.
Для сравнения достаточно посмотреть на недавние иранские протесты.
Если бы немецкие чиновники действительно знали и видели антивоенных россиян, доказывать антивоенную позицию было бы проще. На последний День скорби, в годовщину войны, к Дворцу слез пришли около 200 россиян. На огромный Берлин. В годовщину убийства Навального было еще меньше.
Если мы действительно антивоенные россияне, возможно, это стоит доказывать не только на бумаге.
Способов помочь тем, кто продолжает бороться с Путиным, достаточно. Есть политзаключенные на сайте «Мемориала». Есть ОВД-Инфо. Есть «Рассвет» и «Яблоко», которые продолжают работать внутри страны. Есть Антивоенный комитет. У Яшина есть идея создать партию.
В этом году депортаций будет больше. Причина не только в ужесточении порядков, но и в отложенных решениях, которых много накопилось. Люди годами жили в Германии с неопределенным статусом, по части кейсов решения были приняты еще до войны, даже до ковида. Этим людям нужна как минимум помощь и консультация.
Политически нужно добиваться решений, которые позволят людям выехать самостоятельно или через третьи страны. Это сложный путь. Для избирателя такие меры выглядят как уступка, к тому же всегда есть риск злоупотреблений. Но именно в эту сторону нужно как минимум двигаться.
И главное. Алармизм хорошо привлекает внимание. Но направлять его стоит не только на плохих чиновников, хотя и их, конечно, хватает. Важно смотреть и на себя. Чем заметнее, организованнее и полезнее будет антивоенная российская диаспора, тем больше шансов, что ее будут слушать всерьез.
