Хабермас обладал большим научным и моральным авторитетом. Он признавал геополитические изменения в мире после февраля 2022 года и даже высказывался в пользу усиления европейского военного компонента. Но Хабермас призывал и к осторожности в вопросе поставок вооружений Украине, а рост германских оборонных расходов называл «сомнительным ответом» на российскую агрессию в Европе.
Скепсис философа по-прежнему разделяют миллионы людей в ФРГ и за ее пределами, как по причине пацифистских убеждений и бюджетных приоритетов, так и, не в последнюю очередь, в связи с исторической памятью, к чему привела милитаризация Германии в XX веке.
Нужно ли опасаться германской «ремилитаризации» в веке XXI?
От «падчерицы бюджета» к привилегированному статусу
В немецком языке есть выражение «stiefmütterlich behandelt», в дословном переводе «обращаться как мачеха». В политическом лексиконе эти слова применяются к государственным расходам, которые недооцениваются и финансируются по остаточному принципу. Статья на оборону была в Германии в течение десятилетий такой «нелюбимой падчерицей». Средства, выделяемые на Бундесвер, оставались на низком уровне, а в процентном отношении к ВВП падали с середины 1990-х годов, достигнув к середине 2010-х антирекорда в 1,1–1,2% ВВП.
Отчасти это было связано с ошибочной оценкой германской элитой угроз в Европе. После окончания холодной войны считалось, что крупные конвенциональные армии ушли в прошлое, а «тихим» европейским демократиям вполне достаточно ограниченных вооруженных сил с минимумом личного состава и военной техники, пригодных для участия в миротворческих операциях с мандатом ООН или НАТО. Бундесвер участвовал в поддержании мира во множестве регионов, фактически выполняя полицейские функции малыми легковооруженными группами и завершая миссию при возникновении опасности.
Примером стало пребывание контингента в Мали, где германские военнослужащие находились в рамках миссии ООН с 2013 по 2023 годы. За 10 лет в этой африканской стране побывало около 20 тыс. германских солдат по принципу ротации. На практике одномоментно в стране находились ежегодно от 150 до 1100 военнослужащих.
За десятилетие погибли трое солдат Бундесвера, 12 получили ранения. После прихода к власти в Бамако военной хунты миссия Бундесвера была завершена, в связи с «ограниченной возможностью действия для «голубых касок» и «ростом угроз». И эта миссия называлась в прессе «одной из наиболее масштабных, сложных и опасных в истории Бундесвера.
В Берлине оставалась вера в стабильность американского и натовского «зонтика безопасности». Федеральное правительство исходило из того факта, что только одна ядерная мощь и глобальное присутствие Вашингтона, вкупе с наличием в рядах Альянса еще двух обладателей атомных вооружений, Великобритании и Франции, в состоянии умерить аппетиты любого агрессора. Даже геополитические турбулентности, такие как первое избрание Дональда Трампа президентом США или выход Британии из состава Евросоюза, не должны были серьезно угрожать принципу коллективной обороны, ведь это в интересах всех участников.
Наконец, немалую роль играла и новая послевоенная германская ментальность, усилившаяся с распадом СССР и Варшавского договора и воссоединением Германии. Пацифистское движение обладало большим влиянием на политику, причем не только на левых и центристов, но и, посредством церковных организаций, на консерваторов.
Сторонники увеличения оборонных расходов предпочитали помалкивать, боясь быть обвиненными в «милитаризме» и пренебрежением социальными статьями бюджета. Многолетний канцлер ФРГ Ангела Меркель любила повторять формулу «разоружение вместо вооружения» и заявляла о необходимости «миролюбия» Бундесвера, перефразируя известный пацифистский слоган «Миролюбие вместо воинственности!» А обычный немец, в массе своей не слишком понимавший надобность финансировать армию, мог столкнуться с молодыми людьми в военной форме разве что при ликвидации последствий природных катаклизмов или в пятничном поезде, встречая солдат, отправлявшихся на выходные домой.
В 2022 году наступило прозрение. В новых реалиях Германии пришлось срочно искать выход не только из экономической зависимости от поставок российских энергоносителей, но и от зависимости ментальной, философии абсолютного примата миротворчества и поиска дипломатических решений даже там, где их найти невозможно. Армия внезапно получила не только высокий общественный статус (более 80% относятся позитивно), но и стремительный рост финансирования, превысившего 2% ВВП.
Правительства Олафа Шольца и Фридриха Мерца начали программы перевооружения, от размещения заказов на национальных предприятиях ВПК под государственные гарантии до закупок современного вооружения в США. Берлин утвердил новую модель контрактной службы, более не исключает частичного восстановление призыва, если к этому принудят обстоятельства, а расходы на оборону и безопасность были выведены из сферы действия «долгового тормоза» и могут финансироваться за счет кредитования почти в неограниченных объемах.
Страх перед германской армией?
Даже сейчас, спустя 80 лет с момента окончания Второй мировой войны, немец в военной форме, кресты на бронетехнике и даже команды на немецком языке вызывают у некоторых европейцев неприятные ассоциации, а у старшего поколения и воспоминания. И это касается не только жителей постсоветского пространства. В начале 1990-х, период воссоединения Германии, в ряде французских СМИ публиковалась карикатура, на которой контуры границ ГДР и ФРГ вначале сливаются в единое целое, а потом трансформируются в образ шагающего солдата в мундире и с винтовкой на плече. Со временем эти опасения перестали фигурировать в европейской прессе. ФРГ на практике доказала свою приверженность идеям мира и единой Европы.
Может ли это измениться? Имеют ли новые страхи под собой основания?
Изменились не только форма, маркировка техники и приказы. Изменилась сама суть германской армии, в соответствии с основополагающими принципами демократического государства. Бундесвер часто называют «парламентской армией». Это соответствует действительности. Несмотря на все просчеты денацификации, создателям ФРГ удалось лишить вооруженные силы не только «духа Вермахта», но и «духа Рейхсвера», милитаристского уклада XIX – начала XX веков.
Армия ФРГ находится под контролем Бундестага, который принимает решение о ее финансировании, включая материальное обеспечение, количественный состав и любое применение за границей. Последнее разрешается в соответствии с законом 2005 года лишь на один год и нуждается в продлении новым решением парламента. Процедура голосования не является пустой формальностью. Известны случаи, когда правительству приходилось отзывать заявку на применение Бундесвера за рубежом или продление текущей миссии, так как информация о настроениях среди депутатов говорила о том, что она будет отклонена. В случае отрицательного вотума правительство не только получило бы «политическую пощечину», но и не могло бы изменить ситуацию иным путем.
Как это работает на практике, показал процесс в Конституционном суде. В 2011 году, во время смены власти в Ливии, группа немецких сотрудников нефтяной компании была вывезена в Германию двумя самолетами Бундесвера. Оппозиционные зеленые подали иск, ссылаясь на отсутствие разрешения Бундестага для осуществления миссии. Ответчик в лице правительства привел свои аргументы. В условиях хаоса и начавшихся боевых действий необходимо было срочно организовать эвакуацию гражданского персонала и сделать это могли лишь военные летчики, обладающие соответствующими навыками и транспортными возможностями. Акция носила скоротечный и однократный характер, нужно было спасти жизни граждан ФРГ, и это не являлось применением армии за рубежом.В 2015 году суд отклонил иск, согласившись с ответчиком, но отметил, что решение исключительное. Правительство должно находить возможность запрашивать Бундестаг даже в случае спасательных операций, осуществляемых Бундесвером с участием военнослужащих.
Едва ли во многих других странах, включая демократии, подобная ситуация стала бы не просто рутинной миссией Министерства обороны, а предметом четырехлетнего рассмотрения высшего суда в государстве, широко освещавшегося в СМИ.
Армия встроена в общегосударственный демократический контекст, в представлении которого военнослужащие являются «гражданами ФРГ в форме», причем гражданские права превалируют над воинской обязанностью. В качестве дополнительного контрольного органа существует институция Федерального уполномоченного по военным вопросам. Это лицо намеренно исключено из системы исполнительной и законодательной власти, не являясь ни чиновником, ни депутатом Бундестага на момент принятия полномочий, но обладающее опытом и авторитетом. Сейчас эту должность занимает Хеннинг Отте, юрист и бывший спикер по вопросам обороны фракции ХДС/ХСС. Уполномоченный одновременно осуществляет дополнительный контроль над Бундесвером и соблюдением конституционных основ внутри германской армии, а также является «солдатским омбудсменом», призванным рассмотреть жалобы в связи с нарушением прав военнослужащих.
Основной закон страны не только тщательно устанавливает сложный и многоступенчатый порядок применения военной силы в случае начала боевых действий, разделяя обязательства коллективной безопасности в рамках НАТО и непосредственно оборону территории Германии при агрессии извне. Даже после вступления ФРГ в войну и начала всеобщей мобилизации гражданин продолжает обладать правом не участвовать в вооруженной борьбе, если это «вопреки его совести».
Бундесвер сегодня – это институция парламентской республики с 80-летним успешным демократическим опытом. Он максимально интегрирован в федеративное государство, а также в НАТО и ЕС, и находится под тщательным контролем. Его оборонительные функции закреплены как в законодательстве, так и на уровне формальных и неформальных правил игры и общественных традиций. Под воздействием геополитических изменений последних лет, от широкомасштабного нападения России на Украину до антиевропейского курса Трампа, немецкая элита не стала «агрессивнее». Она лишь вынуждена была пересмотреть свои приоритеты, под прессом вызовов и ожиданий союзников от ведущей экономики Европы. Общество не стало милитаристским, оно скорее во многом отошло от «пацифизма априори», в любой ситуации, даже когда необходимо прийти на помощь жертве агрессии. Многие немцы и вовсе остались верны «идеям Хабермаса» и будут крайне внимательно наблюдать за реформой германской армии. В планах правительства ФРГ, наряду с насыщением армии современными типами вооружений и улучшением логистики и систем кибербезопасности, увеличение численности Бундесвера с нынешних 180 тыс. до 260–270 тыс. к 2035 году, что все равно будет заметно уступать численному составу западногерманской армии времен холодной войны.
Едва ли эти действия должны вызывать страхи и опасения.
