Месяц с небольшим назад я комментировал начатый режимом Путина «цикл локальных секвестров, сверхплановой эмиссии и сбережения похудевших резервов».
Как надумал, так и раздумал
Эти нововведения складывались в своего рода «реформу», клонящуюся к размашистой резке государственных трат. Она явно назрела, вынашивалась технократами еще с первого года войны и, судя по рассказу премьера Мишустина, была санкционирована Путиным. Напряжение в российских финансах сейчас так велико, считал я, что выгод от перекрытия Ормузского пролива не хватит, чтобы заткнуть бюджетные дыры.
Несмотря на постоянные повышения налогов, в 2025-м федеральный бюджет был сведен с очень большим дефицитом (5,6 трлн рублей). А дефицит консолидированного бюджета (8,3 трлн рублей, 3,9% ВВП) был просто беспрецедентным. Повторение того же в 2026-м ничего хорошего российской экономике не обещало. Поэтому февральская «реформа» выглядела рациональной.
Проходит всего несколько недель, и налогоплательщики узнают, что накопленный дефицит федерального бюджета только за март подскочил на 1,1 трлн рублей, а суммарно за первые три месяца 2026-го составил уже 4,6 трлн. Это гораздо выше планового дефицита на весь нынешний год (3,8 трлн рублей) и в два с лишним раза превосходит оба предыдущих рекордных квартальных дефицита военного времени.
В 2023-м и в 2025-м дефициты первых трех месяцев года составляли 2 трлн рублей, те показатели воспринимались как весьма проблемные. Власти успокаивали публику, что на начало года всегда приходится некое «опережающее финансирование» (подразумевалось, военных заказов), а потом все приходит в норму, и концы сводятся с концами.
Но, во-первых, в 2025-м свести концы уже не получилось. А во-вторых, в 2026-м финансирование с каждым следующим месяцем становится все более «опережающим»: в первую неделю апреля ежедневные федеральные траты были в 1,5 раза выше февральско-мартовских и в 1,6 раза выше прошлогодних апрельских.
Этот взрыв расточительства — явная путинская импровизация, перечеркивающая то, что он сам предписал совсем недавно. По закону о бюджете, федеральные траты должны вырасти в нынешнем году всего на 2,8% в номинале, то есть в реальном исчислении сократиться. А февральская «реформа» обещала урезать так называемые незащищенные статьи расходов еще на 10% (примерно на 1–1,5 трлн рублей).
Инстинкты нацлидера обязательны для всех
«Правительство, похоже, готовится к кардинальному увеличению расходов… Бюджетная ситуация приобрела по-настоящему драматический характер», — размышляет телеграм-канал MMI. И в самом деле. При той скорости расходования денег, которую набрало правительство, годовой план будет перевыполнен на добрых 8 трлн руб. Но проявим осторожность и предположим, что только на 5 трлн.
MMI прогнозирует перебор еще аккуратней — от 3 трлн рублей и выше. Но сведения, поступающие с каждой новой неделей, показывают, что путинский расходный замах мощнее, чем можно было думать.
И своего рода смысл в этом увидеть можно. На каждом году войны Путин поднимал расходы на нее. Например, в 2025-м увеличил траты на «национальную оборону» на 3 трлн рублей. Но в бюджет на 2026-й вдруг согласился записать сокращение этих трат на целый триллион. Технократы и госфинансисты заверили его, что иначе им просто не свести концы.
Но вот он передумал и решил все-таки не противиться своим инстинктам. Упомянутые добавочные 5 трлн рублей как раз и вернут «национальную оборону» к привычным для режима темпам роста, которые позволяют ему без помех продолжать войну.
Этот зигзаг тем более интересен, что Путин совсем не профан в финансах и способен понять опасения профессионально подкованных подручных. Он знает, что в прошлом году бюджетные дела были довольно плохи, а в первом квартале нынешнего стали еще хуже. Не только знает, но и говорит:
Статистические данные показывают, что уже два месяца подряд экономическая динамика, к сожалению, снижается. В целом за январь–февраль ВВП сократился на 1,8% <…> траектория макропоказателей пока находится ниже ожиданий <…> не только экспертов, аналитиков, но и прогнозов самого правительства, а также Центрального банка России.
Ненефтегазовые доходы бюджета за первые три месяца 2026-го сильно не уложились в план и оказались в номинале всего на 7,1% выше, чем за тот же отрезок прошлого года. То есть в реальном исчислении скорее уменьшились, несмотря на повышение налогов. На годовом уровне недобор этих поступлений может составить 3-4 трлн рублей.
А нефтегазовые доходы за январь–март упали на 45,4%. Взлет цен на топливо отобразится в них только в апреле. Но именно ожиданием навара от этого взлета объясняют нынешний разгул российских трат.
Однако эти ожидания плохо обоснованы.
Рай не гарантирован
Действительно, цена российской Urals колебалась между 110 и 120 долларами за баррель. Это котировки исторически рекордного 2013-го, когда среднемесячные экспортные продажи энергоносителей (нефти, нефтепродуктов, газа и угля) составляли около 30 млрд долларов, из которых потом больше половины изымалось в российский бюджет.
За март, первый месяц американо-израильско-иранской войны, российская выручка была ниже этого максимума, но в апреле, возможно, к нему приблизится. И если допустить, что этому раю для российского бюджета теперь не будет конца, и в казну РФ действительно станет поступать по 1-1,5 трлн рублей сверхплановых доходов в месяц, то за оставшуюся часть года это даст 8–12 трлн рублей.
И где-то к концу 2026-го эти добавочные барыши перекроют и ожидаемый рост военных трат (на 5 трлн), и недобор ненефтегазовых поступлений (на 3-4 трлн).
Но вероятность таких долгоиграющих выгод минимальна. Должно сойтись несколько благоприятных для Путина обстоятельств. Чтобы Ормузский пролив был перекрыт как минимум до конца года, а он уже открылся, правда, может и снова быть блокирован; чтобы альтернативные маршруты поставок топлива не заработали. И чтобы Россия могла экспортировать нефть и нефтепродукты беспрепятственно и в прежних количествах.
Каждый из этих факторов совсем не гарантирован.
Скажем, украинские удары по портовым терминалам и НПЗ уже снижают российскую нефтедобычу и российский нефтеэкспорт — пусть и на проценты против прошлого года, а не на десятки процентов, как иногда утверждают. И эти удары будут усиливаться.
Решение Путина раздуть военные траты не соответствует его сегодняшним возможностям и опирается на плохо обоснованные надежды. Оно противоречит экономической логике и ухудшает положение в российском хозяйстве, настроения в котором и так плохи.
Производство в гражданских отраслях плавно идет вниз. Рост денежной массы ускорился. Инфляцию даже по приукрашенным официальным подсчетам не удается уменьшить. А так называемая наблюдаемая инфляция (т. е. текущие оценки россиян) выросла в марте до 15,6%.
По логике, надо уменьшать, а не увеличивать непроизводительные гостраты. Но у Путина козырь старше.
***
Очень поучительно видеть, как хозяйственная жизнь огромной страны без споров подстраивается под очередной зигзаг настроений автократа. В феврале Путин прислушался к своим финансистам и санкционировал «реформу», нацеленную на сбережение казенных средств. В марте передумал и повелел устроить «контрреформу». В апреле увлекся ею и стал бросать деньги на войну еще щедрее.
В мае или в июне он вполне может сменить курс еще разок — и опять не встретит препятствий. Главный закон экономики РФ — подлаживаться под импровизации правителя.
