Россия в очередной раз уверенно докатилась до СССР. Теперь собственность уехавших активистов, журналистов и прочих «врагов народа» можно арестовывать, если те в своих заграницах публично высказываются против «интересов России».
Отнять последнее
Интересы у тех, кто сегодня называет себя Россией, самые незатейливые: убить и украсть, а все, кто против, пусть завалят хавальник, в натуре. Так бы прямо и прописали в этом своем «законе». Кого стесняться-то? Давно пора перейти на исконный язык питерской подворотни, разросшейся до размера Российской Федерации.
Арест будет якобы обеспечительной мерой для уплаты административного штрафа — якобы, потому что арестовать можно будет имущество любой стоимости. И еще до рассмотрения административного протокола. Штрафовать тех, кто ругают российский авторитарный порядок и лично товарища Путина, собираются более чем по десяти статьям КоАП, включая статьи о нарушении исполнения требований к «иноагентам», участии в «нежелательных» организациях и «дискредитации» армии. Привлекать к ответственности станут также за призывы к введения антироссийских санкций и к «террористической» и «экстремистской» деятельности.
Ну и до кучи там еще неуважение к власти и прочее всякое типа отрицание роли СССР в освобождении Европы от нацизма.
Хотя формально недвижимость собираются арестовывать, а не конфисковывать, по сути речь идет, естественно, о конфискации, которая и предусмотрена в случае неуплаты штрафа. А штрафов можно выписать сколько угодно и в случае повторного нарушения по некоторым статьям (например, о «неуважении к власти») суммы доходят до сотен тысяч рублей. Перед политэмигрантами, не успевшими продать жилье в России, встает выбор: либо замолчать, что фактически перечеркивает смысл их отъезда из России, либо лишиться жилья.
И здесь, конечно, в очередной раз встает вопрос о путинских идеологах и пропагандистах, годами владеющих недвижимостью за рубежом. Вот, к примеру, Сергей Караганов, который предложил нанести превентивный ядерный удар по Европе, которого внесли в санкционные списки и даже арестовали квартиры в Берлине и в Венеции. Но после этого Караганов не только умудрился сдавать берлинскую квартиру получая с нее доход более полутора тысяч евро в месяц, но и сделал попытку «подарить» свою долю жене, чтобы обойти санкции.
Европейские власти все-таки инициировали в отношении него уголовное расследование за нарушение закона о внешнеэкономической деятельности. Если в немецком суде будет доказан факт получения прибыли, немецкая и венецианская квартиры могут быть конфискованы. Но это «если» длиться уже два с половиной года. Дело до сих пор даже не дошло до суда и не факт, что вообще не развалится. Демократия и полноценная независимая судебная процедура — вот что это такое.
Под защитой закона
За все время с момента введения санкций из-за войны в Украине СМИ сообщили только об одном случае конфискации недвижимости у попавшего под санкции россиянина: отобрали аж три квартиры в Мюнхене. Немецкие правоохранители тогда не назвали владельца жилья, но журналисты-расследователи быстро установили, что речь, вероятнее всего, идет о депутате Госдумы от КПРФ Романе Лябихове. Вот, в общем-то, и все.
Сколько еще таких лябиховых владеет квартирами и виллами на Лазурном берегу или в Аликанте, на Сардинии и в Форте-деи-Марми, в Лондоне и в Швейцарских Альпах? И это не бизнесмены, а заместители губернаторов, депутаты региональных парламентов, мэры крупных городов… Большинство из них не делает громких заявлений для СМИ, но поддерживает войну своими подписями под документами, голосованием, «работой» в поддержку аннексии «новых территорий», сбором денег на войну. Именно на них, на этих винтиках и держится режим. В списке коррупционеров и разжигателей войны, составленном ФБК, около восьми тысяч человек, под западными санкциями находится даже не половина. На огромную работу в этом направлении у европейцев нет не то что бы ресурсов, скорее желания.
Хотя, что говорить об этой многотысячной армии, если даже в случае с фронтменами путинской пропаганды успехи столь скромные. Недвижимость уже упомянутого Караганова и других главных пропагандистов и медиаменеджеров — Соловьева, Дмитрия Киселева, Симоньян и Габрелянова — не конфискована до сих пор и находится в «замороженном» статусе. Интересно, много ли штрафов за разжигание ненависти и обещания превратить Запад в «радиоактивный пепел» заплатили в Европе перечисленные обладатели европейской недвижимости?
Вопрос риторический.
И тут с сожалением приходится констатировать, что европейская демократия вчистую «проигрывает» путинскому авторитаризму. Пока Германия или Франция годами будут вести дела вроде карагановского, а европейское правосудие требует от правоохранителей железобетонных доказательств очевидного, российские «телефонные» суды будут лишать имущества эмигрировавших журналистов, активистов и политиков за пару заседаний. Педантичное европейское право с его практически священным отношением к частной собственности оказалось институционально неготовым к гибридной войне и неэффективным в борьбе с путинскими людоедами, нанимающими европейских же адвокатов, которые обжалуют любые действия европейских правоохранительных структур, затягивая процессы на годы.
Мечты
А пока Караганов и Соловьев судятся за европейскую недвижимость, живут-то они более чем неплохой собственных домах; в отличие от уехавших из России журналистов, активистов, правозащитников и политики – эти-то легко и быстро будут лишены собственности, которая оставляла им надежду то ли вернуться, то ли обзавестись жильем в эмиграции, и останется им по-прежнему съемное жилье.
А как хотелось бы быстрой справедливости с «симметричным ответом»: отобрали квартиру у политэмигранта, а в ответ сразу же конфискация квартиры или виллы единоросса, с возмещением убытков этому самому политэмигранту. Мечты, мечты…
Закон неповоротлив, но это закон. Западная политическая элита стала заложником собственной правовой системы, в которой здравый смысл, увы, терпит поражение в борьбе с процедурой. Наверное, именно об этом сегодня как можно громче и больше стоит говорить с высоких европейских трибун изгнанным российским политикам, а не выяснять, кто хороший русский, а кто плохой.
