Дело было за три дня до начала американо-израильской кампании против Ирана. Беседуя с думскими депутатами, премьер Мишустин вдруг анонсировал решительный и, как сразу можно догадаться, непопулярный, пересмотр экономической политики.
Приказано откровенничать
Как и положено путинскому приближенному, премьер провозгласил новый финансовый курс не напрямую, а под видом ответа парламентарию Андрею Макарову, которому начальство часто поручает «истину царям с улыбкой говорить». Вопрос Макарова был про то, что бы такое придумать, чтобы заткнуть бюджетный дефицит. И вот что ответил ему Мишустин:
Мы вчера допоздна у президента со многими членами правительства обсуждали очень большое количество подходов. Я думаю, что много-много часов с президентом мы в дискуссии находились, все вместе, каким образом выбрать наилучшее решение для страны…
Просто так такие слова не произносят. Когда, с кем и по какому поводу беседует вождь, — государственная тайна. Раскрывать ее позволено лишь ему самому. Мишустин совсем не похож на карбонария и придворный этикет всегда соблюдает.
Значит, эта имитация откровенности была устроена по прямому приказу Путина.
Сообщение, что нацлидер потратил «много-много часов» на «дискуссию» с боярами и боярынями (присутствие Набиуллиной Мишустин отметил отдельно), оповещало номенклатуру, что трудное решение уже принято, освящено вождем и обсуждению не подлежит. А какое именно, со временем будет сообщено.
И несколько дней спустя (война против Ирана тем временем уже шла полным ходом) публика узнала, что действие так называемого бюджетного правила приостановлено.
Путин не велел тянуть
Это правило придумано, чтобы бюджет наполнялся, а курс рубля был устойчив, независимо от колебаний нефтяных цен. Если, скажем, нефть российского сорта Urals продается ниже «цены отсечения» (сейчас 59 долларов за баррель), то из Фонда национального благосостояния надо взять юани и золото, продать на вольном рынке и вырученными деньгами заткнуть бюджетную дыру.
С начала этого года и до самых недавних пор именно так и поступали. Цены на нефть были низки, за январь–февраль нефтегазовые доходы бюджета составили всего 0,8 трлн рублей (год назад за те же месяцы бюджет получил за нефтегаз почти 1,6 трлн), и только за февраль из ФНБ изъяли и продали золото и юани на сумму 0,25 трлн рублей, а выручку перевели в бюджет.
Получилось, что только в прошлом месяце, выполняя «бюджетное правило», израсходовали 6% ликвидной части ФНБ.
Перед войной там было в пересчете на рубли 8 трлн с лишним. Сейчас вдвое меньше, и понятно, что полного исчерпания ФНБ допущено не будет. Но отказ от «правила» (или его номинальное сохранение, но с крупным снижением «цены отсечения») означает ослабление рубля, а через какое-то время и всплеск инфляции.
Поэтому принято было считать, что власти не станут с этим спешить. Думали, что «бюджетное правило» отменят только к осени, когда ФНБ упадет еще раза в два и тянуть станет уже невозможно.
Но Путин внезапно постановил не откладывать заморозку «правила» на потом. Продажи резервов из ФНБ по приказу Минфина уменьшили на прошлой неделе с 17 млрд до 5 млрд рублей в день. Кое-какие оставшиеся продажи проходят уже не по «правилу», но и их тоже могут свернуть.
А само «правило» приостановлено и со временем будет возвращено с такой «ценой отсечения», чтобы никаких тревог за ФНБ у начальства уже не возникало. Значит, рубль станет дешевле, а казенная «борьба с инфляцией» войдет в полосу новых штормов.
Вглядываясь в бездны
На первый взгляд, торопливость властей выглядит странной. Особенно потому, что идет война против Ирана, и цены на нефть взлетели. В ближайшие месяц-два, а то и дольше, крупных провалов с нефтедоходами уже не предвидится.
Но более внимательное рассмотрение откроет нам такие бездны российского финансового кризиса, что старания режима закрутить гайки покажутся скорее запоздалыми.
Когда федеральный бюджет за 2025-й был сведен с рекордным, но не фантастическим дефицитом 5,6 трлн рублей (2,6% ВВП), это смотрелось почти сюрпризом. Ждали гораздо худшего. По маневрам, которые Минфин осуществлял на финише прошедшего года, чувствовалось, что происходит какой-то мухлеж. Но было непонятно, какой именно.
Ясность появилась только сейчас. Оказалось, дефицит консолидированного бюджета (т. е. суммы дефицитов федерального бюджета, региональных бюджетов и бюджетов государственных внебюджетных фондов) взлетел в 2025-м до 8,3 трлн рублей (3,9% ВВП). В предыдущем, 2024-м, он составлял всего 3,2 трлн и был даже ниже тогдашнего федерального дефицита (3,5 трлн, 1,7% ВВП).
Федеральные финансисты просто ограбили регионы и госфонды. В 2025-м консолидированные бюджеты субъектов РФ были исполнены с дефицитом 1,5 трлн рублей (в 2024-м их дефицит составлял всего 0,3 трлн). А позапрошлогодний профицит государственных внебюджетных фондов (0,5 трлн) сменился в 2025-м дефицитом в 1,2 трлн рублей.
Регионам, а также внебюджетным фондам, из которых выдают пенсии и оплачивают лечение, просто не дали денег из федеральной казны. Точнее, дали, но мало. Скажем, даже на первом году войны, в 2022-м, федеральные трансферты все еще покрывали 20% региональных расходов, а в 2025-м — уже только 15%.
В прошлом году, как сейчас с опозданием выяснилось, российские финансы впервые с начала вторжения вышли из-под контроля. Чего ждать в нынешнем?
По всем пунктам хуже
Для затравки процитирую дружественный Центробанку телеграм-канал MMI, оценками которого часто пользуюсь, считая его добросовестным. Он почти не скрывает радости по случаю того, что его прогнозы сбылись:
Эти данные (о дефиците консолидированного бюджета — С. Ш.) подтвердили оценку «более 8 трлн», которую мы давали летом 2025 г. Правда, мы говорили о федеральном бюджете. Но Минфин сделал финт — дефицит федерального бюджета оказался скромнее, но произошло это за счет того, что регионы и внебюджетные фонды оказались недофинансированы. Актуальных оценок этого года у нас пока нет. Ждём новых проектировок бюджета… Основной вопрос — будут ли снижать расходы. Наша базовая гипотеза — не будут. В итоге дефицит федерального бюджета может достигнуть 8-9 трлн, а дефицит конс. бюджета превысить 10 трлн…
Возьмем предположения MMI в качестве стартовых и посмотрим на только что опубликованные финансовые итоги января-февраля.
Федеральные доходы за эти два месяца составили всего 4,8 трлн рублей, расходы — аж 8,2 трлн, дефицит — 3,4 трлн рублей. То есть, дефицит, который запланировано накопить за весь 2026-й (3,8 трлн) уже почти достигнут.
По всем пунктам дела идут хуже, чем год назад. По сравнению с январем-февралем 2025-го, федеральные доходы в номинале уменьшились на 10,8%, расходы увеличились на 5,8%, а дефицит подскочил на 42%.
По реальному счету, т. е. с поправкой на инфляцию, бюджетные траты не выросли. Госфинансисты кое-чего добились. Но дела с доходами настолько плохи, что финансы все равно идут вразнос. И вовсе не только из-за того, что нефтегазовые доходы сократились на 47%. Ненефтегазовые поступления выросли всего на 4,1%, то есть в реальном исчислении уменьшились.
Иран не вытянет
Неспособность государственной машины извлечь достаточно средств из ненефтяной экономики, пожалуй, даже важнее дешевизны нефти. Прошли времена, когда нефть давала половину доходов российского бюджета. В 2025-м нефтегазовые доходы (8,5 трлн рублей) составили только 23% федеральных поступлений. А в 2026-м их доля по плану должна была продолжить плавное снижение и съехать до 22% (в номинале поднявшись до 8,9 трлн рублей).
Фактически же за январь–февраль доля доходов от нефтегаза равнялась 17% от общих, а в целом за год министр финансов Антон Силуанов ожидает уже «менее 20%».
Исходя из наихудшего для российского бюджета сценария, при сохранении низких цен начала года, нефтегазовые доходы в 2026-м оценивали в 5,5 трлн против плановых 8,9 трлн рублей. Удорожание нефти из-за перекрытия Ормузского пролива, даже и не очень длительное, делает такое глубокое снижение доходов маловероятным.
Предположим в первом приближении, что российские потери нефтегазовых доходов составят не 3 трлн — 3,5 трлн руб лей, как допускали еще недавно, а не более 2 трлн. Спасет ли это российские финансы? Придут ли они в равновесие?
Нет, не спасет и не придут.
Дефицит (в план сейчас заложены, напомню, 3,8 трлн рублей) в любом случае вырастет из-за недобора ненефтегазовых доходов (судя по январю-февралю, недобор будет около 1,5 трлн). А также, хоть и не совсем наверняка, из-за перебора бюджетных расходов (в прошлом году он составил 1,5 трлн). Военные траты за годы войны еще ни разу не уложились в план. Не уложатся и в 2026-м. И вполне возможный секвестр гражданских расходов (в который зря не верит MMI) вряд ли перекроет этот взлет.
Сложим эти цифры, и предполагаемый дефицит получится у нас на уровне 7–9 трлн рублей. Он очень велик, почти не отличается от прогноза MMI и показывает нам, что выгод от иранской войны не хватит, чтобы вытянуть российские финансы. Тем более, что даже и за такой дефицит властям еще предстоит побороться. И с их стороны вполне логично, что они решили эту борьбу не откладывать.
Без урезок не обойтись
Замораживание «бюджетного правила» — только первый «реформаторский» шаг режима. Раз он перестает тратить ФНБ, придется теперь закрывать дефицит только или почти только внутренними займами, перекрывая размещения прошлого года и собственные планы на нынешний. А эти займы, помимо других невыгод, означают рост эмиссии, а затем и всплеск инфляции.
К началу марта рост денежной массы (год к году) шел чуть быстрее, чем был в 2025-м. Но это просто условия на старте. Чтобы разгуляться, понадобится несколько месяцев. Но уже и сегодня большинство россиян ни в коем случае не согласится с властями, что цены перестали расти.
Для большинства потребительская корзина уверенно дорожает и одновременно теряет в качестве и в ассортименте. Правда, цены на электронику и прочую технику с импортным оттенком вроде бы и в самом деле не растут. Но это только до тех пор, пока рубль не пойдет вниз.
Что же до коммунальных платежей, то публика знает, что в январе они сильно выросли, хотя начальство выпустило толпы экспертов, которые уверяют, что нет. Это разногласие сохранится до октября, когда резкое увеличение тарифов устроят уже официальным порядком.
Неизбежно и новое повышение поборов. Заманчиво! Если бы не увеличение НДС, то ненефтегазовые доходы упали бы даже в номинальном выражении. Значит, надо придумать еще что-нибудь. Технократы сейчас в процессе поиска. Пока что решили ускорить повышение акцизов на «вредное потребление» (табак, алкоголь, сладкие напитки). Но это, конечно, только начало.
И все более широкой волной идут урезки уже назначенных трат. До сих пор режим старался обойтись без секвестров, но сейчас без них никак.
Насчет того, что «незащищенная» часть федеральных гражданских расходов будет сокращена на 10%, принципиальное решение уже принято. Военных трат секвестр, естественно, не касается, и в совокупности это скорее замедлит, чем остановит рост расходной части федерального бюджета. Но само возвращение к секвестрам, которых не видели уже десять лет, говорит, что режим устал инсценировать для россиян «нормальную жизнь».
На местных уровнях секвестры тоже набирают ход. В регионах начинают резать расходы на медицину. Московские увольнения чиновников (с 1 июня) и ужатия инвестпрограмм (на 10%) выглядят пока скорее показухой, но дефициты бюджетов в небогатых областях (например, в Вологодской, Архангельской, Кемеровской) слишком велики, чтобы отделаться символическими уменьшениями трат.
***
Неурядицы в российской экономике растут быстрее, чем считали до сих пор. Режим уже почти и не пытается их замаскировать. Теперь он экономит ресурсы, сокращает список своих невоенных приоритетов и все меньше внимания обращает на подданных.
