Всю прошлую неделю широкая и не очень общественность поражалась невиданному зрелищу: самые лояльные «лидеры общественного мнения», от зетников до академика, от директора завода до просто Бони, зачитывали публичные челобитные Путину. Смысл их, несмотря на разность тем и голосов, был один: «Царь-батюшка, тебе всей правды не говорят!»
Впрочем, не надо обольщаться (или удивляться) наивностью правдорубов — в реальности-то их призыв другой: «Теперь, когда тебе все сказали публично, ты не можешь делать вид, что ничего не знаешь». Ну, или может, действительно не знаешь, но тогда народ (и элиты) тоже может задаться вопросом: а зачем нам слепоглухонемой капитан дальнего плавания в Кремле?
Россия без завтра
Где-то даже можно понять Соловьева и компанию, старательно ищущих заговор проклятых врагов. Потому что правда гораздо страшнее: людей реально достало.
Достало зетников и «военкоров», для которых заблокированный Telegram — место их заработка и, что даже важнее, статусного влияния. Достало плачущую Боню, для которой таким местом стал давно запрещенный Instagram — его не сильно блокировали, но теперь, когда валится весь интернет, не всякая поклонница «сорокашестилетней русской матери-одиночки» зайдет на ее страницу.
Их аудитория и так становился скуповатой — не от разочарования, а от обеднения. Под бодрые крики об очередном повышении доходов россиян эти самые россияне видят у себя в кошельке, что денег становится все меньше. Вернее, так: денег больше, а только купить на них можно все меньше и качество купленного все гаже. А главное — есть всеобщая уверенность, что завтра будет хуже. И полное понимание того, что власть не защитит и не поддержит, а наоборот — отнимет последнее.
Такие настроения — прямой путь к потребительской панике. Люди перестают покупать то, что хочется и начинают покупать лишь то, что необходимо: данные РОМИР об изменении потребительского поведения тому свидетельство. Люди продолжают копить деньги, но слухи (едва ли правдивые), что скоро их счета опустошат, становятся все более настойчивыми — и все чаще деньги с депозитов люди переносят под матрас.
Россияне перестают строить долгосрочные планы, а часто и вовсе живут одним днем — и это тоже отражается на их экономическом поведении: одни хапают, как в последний день Помпеи, другие не желают вкладывать деньги в бизнес, третьи не идут в офисное рабство строить карьеру, которая все равно будет сломана. Люди охотнее идут против государства — нет, не открыто, не в виде протестов: просто все чаще уклоняются от налогов, все меньше заинтересованы в пенсионных накоплениях, норовят урвать у государства побольше и дать поменьше. Государство делает с ними то же самое.
Опасный порядок
Понятно, что все это отражается на экономике. И уже понятно, что даже подорожавшая нефть может отсрочить, но не предотвратить крах. И предельно ясно всем причастным, что власть начнет искать виноватого — ну не признает же Путин, что это все результат его хотелок в виде «Киев за три дня» и «вставания с колен». Тем более, что участники экономического процесса уже ведут себя ровно так, как Боня с военкорами.
«Самое удивительное, ни один указ президента с 2012 года по экономике по базовым цифрам не выполняется. И президент почему-то не требует этого, никого не наказывают за это. Все по-прежнему. Ну так нельзя! — восклицает академик РАН Роберт Нигматуллин, предрекая двузначное падение экономики. — И мы должны это донести эту мысль, до президента, потому что все на нем держится. Не дай Бог пошатнется его авторитет или еще что-то. Нельзя равнодушно на это смотреть. Сложившийся порядок опасен!».
Что «так жить нельзя» говорит и директор Череповецкого литейно-механического завода Владимир Боглаев. Импортозамещение, говорит, сорвано, люди, вложившиеся в него, остались у разбитого корыта. Спрос падает, просвета не видно. Власть, конечно, не в курсе: «Я же не знаю, о какой правде знает правительство. Если оно в курсе дела и ничего не предпринимает, тогда для меня вопрос возникает, кто предоставляет властям такого рода информацию. Если правительство не в курсе, тогда для меня вопрос к тем, кто эту информацию наверх готовит».
Заявления звучат уже не на вражеском Telegram, который можно игнорировать: первое сделано на Московском экономическом форуме, второе — на верноподданническом «Царьграде». И есть большое подозрение, что министры экономического блока, при всей их осторожности, за закрытыми дверями тоже не молчат. А министру экономического развития Максиму Решетникову пришлось даже и публично заявить, что резервы российской экономики практически исчерпаны — надо же было как-то объяснить сокращение господдержки. А уж что приватно говорит Путину Эльвира Набиуллина, когда именно на высокую ставку ЦБ пытаются свалить все беды, можно только представить. Вряд ли кается, скажем так.
Морозный календарь
Такое побулькивание из-под крышки кастрюли — всегда тревожный сигнал, но предотвратить катастрофу можно. В истории фиксируется минимум два исхода:
правитель сам становится во главе реформ, объявляет о «перегибах на местах» и наказывает несколько наиболее ненавистных гражданам подчиненных;
правитель встает в защитную стойку и начинает объяснять, что план прежний, гражданам следует терпеть, но надо кое-что подкрутить.
Михаил Горбачев, вопреки всеобщему убеждению, действовал по второму варианту, призывая «углубить», и только когда все покатилось в тартарары, безуспешно попытался возглавить перемены. Путин на совещании с экономическим блоком правительства и ЦБ показал, что тоже пойдет по первому пути.
Для начала он признал падение экономики, чем показал, что делать вид, будто «Путин не в курсе», он не будет, опасно. И тут же нашел смешное до гениальности объяснение этому падению: виноваты календарь и погода. В январе было мало рабочих дней, в феврале календарных дней вообще 28, ну, а погода — сами видите, зима, холода. Вот экономика и упала в таких неблагоприятных условиях.
Наверное, жители Аляски, Канады и Норвегии в это момент громко смеялись. А экономисты быстро сообщили, что данные Росстата, которыми оперировал Путин, уже очищены от сезонного влияния — то есть в них учтены и новогодние каникулы в январе, и невисокосный февраль. (А в правдивости Росстата сомнения выражают публично).
Но после драки кулаками не машут, а на том совещании Путин заключил: «Считаю нужным постоянно нацеливать нашу работу на подготовку конкретных мер для стимулирования роста, на выработку адекватных решений для преодоления в целом ожидаемых тенденций, которые и проявляются в последнее время». Да, вот так замысловато. Горбачев говорил менее заковыристо.
Идет к концу?
Конечно, в условиях российской действительности немедленно возник вопрос: а кого снимать будут? Набиуллину, на которую давно точат зуб все промышленники и поборники государственных вливаний и низких ставок с прокремлевским «мозговым центром» ЦМАКП во главе? Его основатель Дмитрий Белоусов на этой же неделе был включен в состав Совета по внешней и оборонной политике Федора Лукьянова — зловонного гнезда «ястребов» российской политики. Второй основатель ЦМАКП, брат Дмитрия Андрей Белоусов – министр обороны, так что складывается интересная комбинация. Нет, не надо вспоминать ГКЧП. Хотя…
Но вернемся к вопросу о назначении виноватых. Итак, вариантов несколько: Набиуллина, премьер Михаил Мишустин, все правительство или его экономический блок. Снимать главу ЦБ в момент, когда экономика стремительно движется к кризису, — так себе идея. Потому что в момент кризиса понадобятся жесткие решения, придется буквально резать по живому. А новый назначенец, памятуя о судьбе предшественницы, может и побояться на это пойти. До сих пор Путин таких необдуманных шагов не совершал, но он до сих пор и интернет со страху не запрещал, так что все может быть.
На Мишустина все чаще поглядывают как на законного преемника, пусть и временного, который сможет удержать страну в момент слома системы. Честно говоря, вся его предыдущая деятельность не дает для этого никаких оснований — хороший администратор, но, как говорится, не орел. Однако в условиях усиливающейся всеобщей паранойи — это «черная метка». А подчеркнутая скромность Мишустина, старающегося нигде особо не светиться, тут может сыграть и отрицательную роль — мол, а что такого особенного он делает?
Можно отправить в отставку все правительство или только экономический блок — тут соблазнов даже больше. Минэкономразвития в нынешних условиях — ведомство не самое значительное. Какое там развитие, прости господи, как и поддержка бизнеса: Решетников превратился в лоббиста крупного предпринимательства. Минфин трогать страшнее, но замена тяжеловеса Алексея Кудрина на молодого тогда Антона Силуанова показала, что трагедии нет. Силуанов послушнее и, стало быть, комфортнее.
Какие-то отставки напрашиваются, но не выглядят неизбежными: народ не столько хочет казней, сколько царских милостей, такие настроения Путин раньше чувствовал очень хорошо. Проблема в том, что для милостей он сейчас слишком напуган собственной безопасностью, а казни могут дать ощущение, что удалось все беды свалить с больной головы на здоровую. А главное — любые метания сейчас могут быть восприняты как «царь дрогнул» — с соответствующими последствиями.
Потому что безбоязненно идти по пути реформ может только тот авторитарный правитель, который еще в силе. Правитель, который что-то лепечет о вреде календаря и плохой погоде, таковым не выглядит. И это уже не проблема Путина. И даже не проблема только экономическая.
В общем, стоит перечитать хроники последних лет существования СССР.
