По логике вещей каждая из сторон должна представить кого-то, кто не просто едет поболтать, а уполномочен принимать решения — или поддерживает постоянный контакт с тем, кто реально принимает решения.
Иранская делегация такими функциями явно не обладает.
Попытаемся структурировать информацию, которая может дать более или менее адекватное представление о нынешней системе управления Исламской Республикой Иран.
Банда стойкости
По конституции, главным источником власти остается рахбар (вождь) — исламский богослов высшего ранга, наделенный неограниченными полномочиями. Только он может принимать решения стратегического характера. Только от него зависит исход переговоров о войне и мире. Беда в том, что не так давно избранный (хотя и сам факт избрания можно поставить под вопрос) рахбар Моджтаба Хаменеи ни разу не показался народу с того дня, как под ударами израильской авиации погиб его отец, предыдущий рахбар Али Хаменеи.
Невидимый вождь общается с подданными короткими посланиями, которые зачитывают дикторы. Есть основания предполагать, что он не просто ранен, обезображен и лишен дара речи, но давно находится в каком-то морге, а волю его фальсифицирует некий «ближний круг».
В этом «ближнем кругу» тоже не все однозначно. Многие из тех, кому доверял ещё отец Моджтабы, ликвидированы израильтянами в ходе боевых действий, а оставшиеся в живых раскололись на фракции (или, как выражаются иранские оппозиционные аналитики, на банды).
Одна такая фракция получила у иранских комментаторов название «фронт стойкости». Её костяк образовала группа из 40 депутатов парламента, придерживающихся крайне радикальных джихадистских взглядов. Лидерами этих непримиримых противников всяческих переговоров с американцами выступают такие фигуры, как представитель рахбара в Высшем совете национальной безопасности Саид Джалили и депутат Амир Хосейн Сабети. Эта публика организует почти ежедневные митинги и демонстрации в Тегеране, где их горячие речи сопровождаются криками «Смерть сторонникам компромиссов!»
Банда стражей
Вторая фракция в нынешнем верхнем эшелоне власти состоит из генералов Корпуса стражей исламской революции (КСИР) во главе с командующим КСИР Ахмадом Вахиди. Сюда же входят такие военачальники, как Сейед Маджид Мусави, Хосейн Тайеб и Мохаммад Багер Зульгадр. Здесь, несмотря на военную структуру и субординацию, до единства взглядов и решений, похоже, далеко. Часть полномочий делегирована в военные округа, а там командиры уже не раз демонстрировали, что игнорируют указания центра и могут, например, запустить ракеты по целям, не планировавшимся для ударов в Тегеране.
Предположительно, этот генералитет всё же способен согласиться на компромисс с американскими переговорщиками, на временное отступление ради главной цели — сохранения государственного строя исламской республики в том виде, в котором ее создавал аятолла Хомейни.
Банда спикера
Третья фракция собралась вокруг спикера парламента Мохаммада Багера Галибафа, который и возглавляет делегацию наи переговорах с американцами. Галибафа связывают давние рабочие отношения с генералитетом КСИР, но одновременно он занимает позиции, близкие к взглядам так называемых «реформаторов», то есть четвертой фракции, готовой на серьёзные компромиссы с Западом.
Банда реформаторов
К «реформаторской» или «либеральной» фракции иранцы относят президента Масуда Пезешкиана, который уже много раз призывал сделать все для прекращения войны и спасения национальной экономики, стоящей на краю катастрофы. Кроме него, в эту группу можно включить сторонников бывшего президента Хасана Рухани.
Американская банда
В американской администрации ставку делают на Галибафа. Не исключено, что именно его имел в виду Трамп, когда говорил, что к власти в Иране после гибели Али Хаменеи (и исчезновения его преемника) пришел новый руководитель, с которым можно иметь дело. В такой тактике просматривается успешно осуществлённый Трампом венесуэльский сценарий: переориентация существующего государственного строя на обслуживание интересов США без изменений в институтах власти — через удаление ключевой фигуры и подкуп остальных чиновников.
Как раз поэтому, культивируя связь с Галибафом (в том числе через его давнего приятеля пакистанского фельдмаршала Асима Мунира, который к тому же поддерживает близкие отношения с вице-президентом США Вэнсом), Трамп не желает поддерживать наследного принца Резу Пехлеви. Принц олицетворяет стремление иранцев к смене государственного строя, а в такую революцию в Вашингтоне не хотят ввязываться.
Иранские аналитики даже стали намекать, что ликвидация самых влиятельных фигур режима — таких, как секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани, министр разведки Исмаил Хатиб и глава разведки КСИР Маджид Хадеми — была якобы операцией по расчистке дороги Галибафа к вершине власти. Спикер парламента не скрывается в бункерах, как другие представители иранской элиты и по-прежнему живёт на своей вилле на севере Тегерана.
Выиграть время
Понятно, что расклад сил внутри нынешней правящей элиты в Иране делает венесуэльский сценарий невозможным. Переключиться с лозунгов «Смерть Америке» и «Смерть Израилю» на сотрудничество с врагами хомейнизма, то есть пойти на предательство главных принципов и целей существования иранского режима, — не получится. Сопротивление фанатиков слишком пока велико.
Свободы действий у Галибафа на переговорах нет. Он вынужден лавировать между интересами и настроениями всех «банд», и главное, что он может им всем предложить — это сохранение институтов власти Исламской Республики при любом сценарии, чтобы не допустить революции снизу, которую в народе уже назвали «национальной революцией льва и солнца».
Если у Исламской Республики сохранятся все атрибуты власти исламских богословов по заветам Хомейни, теперешние руководители страны смогут объявить о победе в войне и заняться восстановлением утраченного: ракетной программы, военной промышленности, спонсированием терроризма и так далее. На переговорах Галибаф и его окружение должны занять такие позиции, чтобы выиграть время. В Тегеране рассчитывают на проблемы, с которыми Трамп может столкнуться внутри Соединенных Штатов, и предполагают, что эти проблемы сделают американского президента сговорчивее в обсуждении деталей возможного компромисса.
***
Провал венесуэльской модели в приложении к Ирану можно расценивать как поражение США в войне против режима исламистов, которые сохранят своё государство. Надежду на смену режима иранцы будут после этого связывать уже не с военной компанией американцев и израильтян, а с неизбежной деградацией власти аятолл под давлением экономических проблем — деградацией до такой степени, которая выведет на улицы массы населения с возможным переходом на сторону восставших тех, кто сейчас защищает режим.
