Международный уголовный суд допустил, что глава государства, разыскиваемый Судом за военные преступления, может принять участие в мирной конференции под эгидой ООН без немедленного риска ареста. Это следует из опубликованного решения Палаты предварительного производства. Примечательным стало не только содержание этого решения, но и сам факт его обнародования.
Решение приняла Палата, рассматривающая вопросы, связанные с расследованием ситуации в Украине и ранее выдавшая шесть ордеров на арест по подозрению в совершении военных преступлений и преступлений против человечности, в том числе в отношении Путина. Примечательно, что все члены этой палаты, наряду с другими судьями и прокурором МУС, не так давно были заочно приговорены Московским городским судом к различным срокам лишения свободы за «незаконное привлечение» Путина к уголовной ответственности.
Само решение необычно: целые его фрагменты засекречены, включая название государства, которое обратилось в суд. Но из опубликованной части понятно: поводом для разбирательства стала ситуация с возможными мирными переговорами с участием Путина на территории государства — участника Римского статута. Возможность таких консультаций государств с Судом прямо предусмотрена статутом.
Какое именно государство обратилось к судьям МУС, неизвестно. Но с высокой вероятностью могу предположить, что речь идет о Швейцарии. В августе 2025 года вице-президент Конфедерации Иньяцио Кассис вызвал небольшой переполох, заявив, что Швейцария готова предоставить российскому президенту «иммунитет», если тот приедет на мирные переговоры, и упомянув, что у Швейцарии есть юридический механизм такого рода. Тогда же президент Франции Эмманюэль Макрон допускал возможность проведения встречи Путина и Владимира Зеленского в нейтральной европейской стране, возможно, в Швейцарии.
Государства — участники Римского статута, которых после венгерского разворота в последнюю минуту остаётся 125, обязаны арестовывать разыскиваемых лиц, находящихся на их территории, и передавать их в Гаагу. Исключения для действующих должностных лиц, включая глав государств, не предусмотрены. Практика МУС исходит из того, что это касается и руководителей государств, которые сами не участвуют в Римском статуте.
Позиция МУС по этому вопросу была сформулирована давно — прежде всего в серии решений по ордеру в отношении свергнутого суданского диктатора Омара аль-Башира, который, правда, по-прежнему находится не в Гааге, а в охваченном гражданской войной Судане. В ключевом решении по апелляции Иордании в 2019 году МУС объяснил свою позицию тем, что иммунитет главы государства действует в межгосударственных отношениях, а не перед международным судом, и что в международном праве сформировалось исключение такого рода.
Важным прецедентом в этом отношении был и ордер Специального суда о Сьерра-Леоне на арест действующего президента Либерии Чарльза Тэйлора. Правда, нужно отметить, что и Тэйлор, и Слободан Милошевич, и другие главы государств оказывались перед судом только после того, как теряли власть. Единственным случаем, когда МУС судил действующего главу государства, стал завершившийся провалом процесс над лидером Кении Ухуру Кениатой, добровольно явившемся в Суд.
Этой же позиции о неприменимости иммунитета и обязанности ареста подозреваемого МУС придерживался и в решениях, связанных с визитами Путина в Монголию и Таджикистан. Такую же позицию Суд занял, когда речь шла о поездке израильского премьер-министра Нетаньяху в Венгрию. Все эти государства были признаны Судом нарушителями, однако даже на уровне Ассамблеи государств-участников они так и не были хотя бы символически осуждены.
Практически же государства-участники не единодушны в этой позиции, и некоторые даже рассматривали такую практику как основание для выхода из Статута. Африканский Союз даже планировал обращение в Международный суд ООН за консультативным заключением по этому вопросу, правда, эта идея также не была реализована.
Показателен здесь также и пример Специального трибунала по преступлению агрессии против Украины. При его создании многие государства фактически настаивали на непреложности иммунитетов действующих руководителей государства. И в Статуте трибунала, созданного при Совете Европы, предусмотрен де-факто иммунитет для «тройки» — главы государства, главы правительства и министра иностранных дел, — пока они находятся в должности.
В решении от 9 июня судьи МУС вновь подтвердили принцип неприменимости иммунитета при преследовании Международным уголовным судом. Запрет агрессии, геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений относится к числу фундаментальных норм, признанных международным сообществом в целом. Поэтому, по логике Суда, иммунитет не должен блокировать исполнение ордера. Но затем Палата сделала важную оговорку.
Лазейка для мирной конференции
Согласно решению, если разыскиваемое лицо участвует «в своём официальном качестве главы государства или правительства» в мирной конференции, формально созванной Организацией Объединённых Наций на основании Устава ООН, это обстоятельство может быть «принято во внимание» судьями при оценке того, нарушило ли государство свои обязательства по Римскому статуту.
Что именно означает это «принятие во внимание», судьи не объяснили. Но логика решения позволяет предположить: в такой ситуации государство при последующей оценке Суда может быть временно избавлено от немедленного вывода о нарушении Статута, если оно не арестует участника такой мирной конференции.
Юридическое основание такого подхода можно понять. Римский статут напрямую не регулирует подобную ситуацию. И Статут существует не в вакууме, а в системе международного права. Устав ООН закрепляет задачу поддержания международного мира и безопасности. Сам Римский статут предусматривает возможность вмешательства Совета Безопасности ООН: он может приостановить расследование или преследование на год с возможностью продления, если сочтет это необходимым для поддержания мира и безопасности. Можно упомянуть также статью 103 Устава ООН (сами судьи на нее не стали ссылаться, по крайне мере в обнародованной части решения), в соответствии с которой обязательства по Уставу имеют преимущество перед другими обязательствами государств по договорам, включая Римский статут.
Кроме того, в самой системе МУС существует идея «интересов правосудия». Она связана в том числе с вопросом, как соотносятся уголовное преследование и мирный процесс. Достижение мира может рассматриваться как обстоятельство более важное, чем уголовное преследование того или иного лица.
Международное право не настолько утопично и упрямо, как порой принято считать. Оно допускает трудные компромиссы. Но эти компромиссы не должны разрушать сам принцип ответственности. Именно поэтому важно, кто принимает такое решение. Вопрос не должен решаться Кассисом, Макроном или Мерцем. Он должен решаться судом — институтом, связанной юридической процедурой.
Мир ценой правосудия
Ордеры на арест действующих президентов и глав правительств всегда вызывают неловкость у дипломатов. После полномасштабного российского вторжения в Украину западные государства приветствовали быстрое решение прокурора МУС Карима Хана открыть расследование. Однако далеко не все были в восторге от выданного в отношении российского диктатора ордера на арест. Не из симпатии к Путину, а из-за возможных политических последствий, включая военную эскалацию.
Ещё более заметно эта логика проявилась в случае с Израилем. В июне 2024 года, вскоре после запроса прокурора МУС об ордере на арест Нетаньяху, Эмманюэль Макрон заявил, что будет продолжать «видеться и работать» с ним, пока тот остается премьер-министром Израиля, потому что это необходимо. Перед избранием на должность федерального канцлера схожее заявление сделал и Фридрих Мерц. Тем не менее единственным визитом Нетаньяху на пространство Римского статута стала поездка к Виктору Орбану.
Дилемма между миром и правосудием не всегда ложна. И если отставить эмоции в сторону, то представляется, что судьи МУС предложили не только юридически корректный, но и элегантный выход из ситуации.
Разумный компромисс или размывание принципа?
Не следует поспешно обвинять судей в том, что они поддались шантажу Кремля или европейских столиц. Не любая уступка «реалистам» является предательством принципов. На мой взгляд, это решение не только юридически корректно и элегантно, но и позволяет сохранить ценность самой идеи Международного уголовного суда, которую президиум МУС недавно нескромно, но верно назвал «одним из достижений человеческой цивилизации».
Решение Палаты показывает механизм, который потенциально позволяет провести мирные переговоры с участием лица, обоснованно подозреваемого в совершении тяжких международных преступлений. История знает случаи, когда участники мирных переговоров впоследствии становились подсудимыми. Достаточно вспомнить Дейтонские соглашения, подписанные Слободаном Милошевичем, который позднее оказался перед Международным трибуналом по бывшей Югославии. Франьо Туджман и Алия Изетбегович также вполне могли бы оказаться на скамье подсудимых в Гааге, если бы «вовремя» не покинули наш грешный мир.
Проблема, однако, в том, что в случае российского режима пока трудно говорить о реальной перспективе как мирного урегулирования, так и правосудия. Ордер на арест Путина существует, но его исполнение зависит от политической воли государств и от обстоятельств, которые в ближайшее время могут не наступить. Поэтому любая уступка в вопросе его поездок будет восприниматься многими не как технический компромисс, а как шаг к нормализации безнаказанности.
Мир без правосудия иллюзорен и непрочен. Но мы видим и обратную проблему: правосудие есть пока лишь на бумаге и не подкреплено политической волей. В этой ситуации Суд попытался найти узкий проход между политической целесообразностью и правовым утопизмом.
Это решение небесспорное. Оно создает риск размывания правовой основы, на которой держатся ограничения поездок Путина, Нетаньяху и других действующих лидеров, находящихся под угрозой международного уголовного преследования — по сути, единственного реального последствия выданных ордеров. Но оно не отменяет сам принцип и прямо говорит, что иммунитет не является гарантией их безнаказанности.
И в этом, возможно, главный смысл решения. Международное право не может исходить только из принципа «пусть свершится правосудие, хотя бы погиб мир». Но если компромисс необходим, он должен быть узким, контролируемым и юридически корректным. Иначе вместо компромисса действительно получится капитуляция.
