Моя смена вместе с перерывом на обед продлится более 12 часов. Домой я вернусь лишь к восьми вечера. Быстро поужинаю и лягу спать, чтобы завтра в 4:40 снова встать под мелодию будильника — приятную песню на магрибском диалекте арабского языка, напоминающую о моей последней дипломатической командировке в качестве российского консула в Алжире.
Уехать нельзя остаться
В загранкомандировках я жил в просторных квартирах с красивым видом на горы или на море и ездил на работу на дорогих служебных автомобилях с дипломатическими номерами. Но 24 февраля 2022 года мне стало окончательно ясно, что продолжать служить преступному путинскому режиму больше нельзя ни в каком виде. До того дня я, как многие мои бывшие коллеги, пытался оправдывать свою работу надеждами на возможные перемены к лучшему и необходимостью содержать семью на ставшем привычным для нас высоком уровне социального и материального комфорта. Однако становиться, пусть даже и за высокую дипломатическую зарплату, прямым соучастником военных преступлений кремлевского людоеда я уже не был готов.
К тому же ситуация вокруг меня начала осложняться после моих публичных высказываний против т. н. «СВО» и лично Путина, сделанных на встречах со школьниками в моем родном городе-герое Новороссийске. К тому времени небольшую популярность получил мой переизданный в 2020 году к 75-й годовщине Победы военный роман «Последний рубеж». Поскольку он был посвящен обороне нашей малой родины от фашистов в 1942–1943 годах, некоторые школы города стали использовать его как материал для т. н. «уроков мужества». На таких уроках новороссийских школьников, в том числе на примере «Последнего рубежа», убеждали в необходимости «защищать» Россию посредством убийства украинцев, называя их фашистами.
Я ходил на встречи со школьниками — как местный уроженец и автор романа — и всегда подобные рассуждения отвергал: заявлял, что подобную интерпретацию своего произведения не поддерживаю, варварскую агрессию против соседней страны осуждаю, а действия Путина считаю ошибочными и преступными. Очень быстро, разумеется, приглашать меня перестали, а хорошо чувствовавшие конъюнктуру городские чиновники прекратили со мной общаться.
Прямых угроз я не получал, но сразу стало понятно, что из России надо уезжать. Начало украинской войны не было, конечно, единственной причиной моего решения эмигрировать. Оно лишь стало последней, самой крупной каплей, переполнившей чашу терпения: я избавился от нерешительности.
Покидая ряды путинской дипломатической обслуги, я терял, конечно, очень многое. Тем не менее наша семья совершенно сознательно и добровольно заплатила эту цену за то, чтобы сегодня в рядах порядочных людей противостоять преступной войне против братского украинского народа, а не разделять ответственность за нее.
Это к вопросу о якобы невозможности для российского чиновника уйти с государственной службы.
Поэтому если вы сами состоите сейчас на давно разочаровавшей вас российской госслужбе, но до сих пор не решаетесь с неё уйти (уверен, таких людей много), просто задумайтесь. Если на вас прямо сейчас не висит несколько крупных кредитов и не заведено исполнительное производство, если вас и членов вашей семьи не преследуют судебные приставы и коллекторы, если у вас нет трех маленьких детей, включая новорожденного, если у вас остались хоть какие-то сбережения, то ваша ситуация уже намного лучше моей — на тот момент, когда я уезжал из России.
«Выведу вас от угнетения…» (Исход 3:17)
Главная наша проблема заключалась в том, что в конце февраля 2022 года моя жена была на восьмом месяце беременности нашим третьим сыном. В таком положении ее не приняла бы на борт ни одна авиакомпания. Поэтому нам пришлось дождаться рождения ребенка в марте и дать жене еще месяц на восстановление. Улететь из России у нас получилось лишь в мае.
Самые дешевые билеты в Израиль на семью из теперь уже пяти человек оказались в тот момент из Минска с долгой пересадкой в Ташкенте, вылет — 9 мая. Пока по российскому телевидению привычно крутили парад Победы (тогда еще с военной техникой), наш самолет уже покидал Беларусь.
В ночь на 11 мая мы приземлились в аэропорту Бен Гуриона. Несмотря на еврейские корни, никто из нас до этого в Израиле никогда не бывал даже проездом. На Святой земле у нас не было ни друзей, ни знакомых, ни родственников. Выйдя из самолета, мы оказались совершенно одни в чужой стране, о которой ничего не знали.
Среди первых вопросов, который задал нам офицер иммиграционной службы в аэропорту, был: «Куда вас отвезти?». Как оказалось, репатрианты должны заблаговременно выбрать город проживания и желательно даже заранее снять там жилье или хотя бы забронировать гостиницу. Мы ничего этого не сделали, поскольку в те дни скорее сбегали из России, чем переезжали в Израиль.
Я попросил отвезти нас в ближайшую гостиницу, поскольку мы смертельно устали после долгого перелета через две транзитные страны, и дети очень хотели спать. Тогда офицер объяснил, что право на бесплатный трансфер для новых репатриантов предоставляется только один раз. Государственный микроавтобус может отвезти нас из аэропорта в любую точку страны — хоть в Эйлат, хоть на Голанские высоты. Но только один раз! Если мы используем это право, чтобы доехать до ближайшей к аэропорту гостинице, все дальнейшие перемещения по стране будут полностью за наш собственный счет — а Израиль, как известно, страна недешевая.
Поскольку наше финансовое положение было шатким, мы поинтересовались, какие регионы Израиля считаются наименее дорогими. Он ответил, что северные, но поспешно перебив сам себя, добавил, что не имеет права давать нам никаких советов. Единственным городом на севере Израиля, о котором мы хоть что-то слышали, была Хайфа. Туда нас и отвезли — просто потому, что мы не смогли назвать никаких других городов на севере Израиля. Так мы и оказались в Хайфе, где живем до сих пор. За это время к трем привезенным из России сыновьям в нашей семье добавилась дочь — она родилась уже в Израиле.
Почему я посчитал важным поделиться с вами историей нашего отъезда? За четыре года в эмиграции я видел десятки российских семей, прошедших через многочисленные, очень похожие на наши сложности. Всем нам, эмигрантам «военной» волны после февраля 2022 года, доводилось оказаться в безнадежном тупике. В такие моменты, уверен, почти у каждого появлялось ощущение, что мы не справляемся, и оно сменялось желанием перестать сопротивляться и сдаться.
Лично мне, после долгих лет относительно сытой и обеспеченной жизни кадрового дипломата, потребовалось немало времени и моральных сил, чтобы понять простую, в сущности, вещь: если не отчаиваться, не ожидать многого и довольствоваться необходимым, то большинство из этих трудностей вполне преодолимо. Но не деньгами, которых в эмиграции редко у кого бывает в достатке. А прежде всего доступом к нужной информации, связями и взаимовыручкой между людьми.
Главная проблема российских эмигрантов и релокантов — в том, что мы слишком мало знаем друг о друге, хотя, казалось бы, друг для друга мы и есть те самые люди, которые могут помочь адаптироваться на новом месте, найти работу или клиентов, поделиться полезным опытом и просто поддержать добрым словом в трудную минуту.
Моя борьба в эмиграции
В России, будучи главой семьи с маленькими детьми, я не чувствовал морального права заниматься оппозиционной политической деятельностью — это было слишком опасно не только для меня одного. Однако за пределами страны, думал я, все изменится. Можно было попробовать реализовать те многочисленные идеи, над которыми я много размышлял.
Одна из них казалась особенно важной и поэтому первоочередной — помочь другим противникам путинского режима тоже уехать из России. Чтобы как можно меньше людей оставалось в сфере досягаемости его спецслужб, платило налоги его режиму и служило в его преступной армии, убивающей мирных жителей соседних стран. Поэтому первое, что я сделал на новом месте, — открыл фирму иммиграционных услуг.
Из восьми тысяч долларов, привезенных с собой, пять я потратил на франшизу крупного международного онлайн-центра миграционного консалтинга. Удаленно нанял двух менеджеров в России: одного в Москве, другого — в родном Новороссийске. Мы проработали три месяца, обслужили всего четырёх клиентов — и разорились. Отказавшись от услуг менеджеров, я попытался продолжить работать один. Нагрузка оказалась чрезмерной, а доходы — нулевыми.
К февралю 2023 года у нас не осталось ни фирмы, которая должна была кормить нашу семью, ни привезенных из России сбережений, которые я вложил в это провалившееся предприятие. Вся наша семья — пятеро человек: я, жена и тогда еще трое детей — осталась полностью без средств к существованию. Надо было срочно начинать хоть что-то где-то зарабатывать. Так я оказался на единственной работе, которую смог быстро найти, — на том самом американском заводе металлических деталей в Галилее, недалеко от Назарета.
Каждый день в обеденный перерыв я шел из своего цеха в заводскую столовую по дорожке вдоль невысокого решетчатого забора. За ним открывался потрясающий вид на галилейские холмы и небольшой городок на склоне одного из них. Назывался тот городишко Кфар-Канна. Согласно Евангелию, Иисус совершил в нем своё первое чудо, превратив на свадьбе воду в вино.
В детстве у меня была «Библия для детей» — синяя книжка на глянцевой бумаге с красивыми картинками. На ее последних страницах размещались фотографии библейских мест. Среди них — и снимок этого города. Похоже, даже сделанный с того же ракурса. Хорошо помню, как рассматривая тридцать лет назад Кфар-Канну на фотографии в своей детской Библии, представлял себе чудесную евангельскую сцену на ее древних улицах. Тогда я был абсолютно уверен, что никогда в жизни не увижу этих легендарных мест собственными глазами.
Через полгода работы на заводе у меня начало крепнуть ощущение, что наша борьба за лучшую жизнь за пределами России начисто проиграна. Для любого карьерного роста в Израиле необходим хороший иврит. Без него ты, даже имея гражданство, стартуешь фактически не с нулевой, а с минусовой позиции. Однако найти время на изучение языка при двенадцатичасовых сменах, когда даже выспаться толком не удается, — задача, понятное дело, невыполнимая.
Надо было что-то менять. Но что и как именно — непонятно.
«Предстоит учиться мне в университете…»
Однажды, просматривая объявления о работе в интернете, я наткнулся на сообщение о предстоящем Дне открытых дверей в Ариэльском университете. На сайте этого вуза среди прочего упоминалась программа докторантуры не на иврите, а на английском языке. И программа эта была открыта в Школе коммуникации — по-русски говоря, на журфаке. Как раз мое профильное образование.
Я попытался отпроситься с работы, чтобы поехать на этот День открытых дверей. Однако начальник цеха не разрешил — на ту же дату было назначено мое обучение работе на вилочном погрузчике, поскольку меня хотели назначить ответственным за разгрузку металла. Тогда я собрал все адреса электронной почты, которые только смог найти на сайте университета, и отправил на них письма. Написал, что заинтересован в докторантской программе для исследователей СМИ, но не смогу, к сожалению, приехать на День открытых дверей.
С одного из тех адресов пришел ответ с рекомендацией связаться с профессором, которая могла бы стать моим научным руководителем. Я написал ей. Она пригласила меня на встречу, после которой согласилась рассмотреть мою кандидатуру, если я сдам экзамены.
По английскому языку университет принимал результаты британского экзамена IELTS с баллом не ниже 6,5. В Хайфе тестирование стоило 1200 шекелей (около 330 долларов). Для семьи заводского рабочего с тремя детьми это была серьезная сумма, и мне с трудом удалось убедить жену выделить эти деньги из семейного бюджета.
Кто сдавал IELTS, знают, что это довольно специфический экзамен, где сама методика прохождения теста имеет едва ли не большее значение, чем собственно знание языка. А я с такими экзаменами прежде дела никогда не имел. Несмотря на все старания сдал я в итоге всего на шесть баллов ровно — для поступления не хватило половины балла. Повторная попытка сдачи IELTS допускается только через два года. Думая, что на этом все закончилось, я с сожалением сообщил об этом профессору. Но та сказала, что помимо британского экзамена университет принимает также результаты внутреннего израильского теста AMIRAM с проходным баллом 134 из 150.
Стоимость тестирования AMIRAM — всего 280 шекелей. Я записался на него — и провалил его тоже, набрав 129 баллов. Вторая неудача, как ни парадоксально, придала мне уверенности. Во-первых, на этот раз разрыв уже казался вполне преодолимым. А во-вторых, AMIRAM в отличие от IELTS можно было пересдать всего через 40 дней. Поэтому, едва вернувшись с того экзамена, я сразу же записался на следующий и начал готовиться.
Проблема по-прежнему состояла в полном отсутствии времени. Занятия по ночам отпадали сразу — я и так хронически не высыпался. Единственным свободным временем виделась дорога на завод и обратно в «развозке»: сорок минут туда, сорок — обратно. Почти полтора часа в день! Я подписался на подкаст BBC и начал слушать новости на английском в автобусе. Это решало проблему аудирования.
Еще нужно было читать тексты и учить слова. В темном автобусе, в котором я ехал всегда либо до рассвета, либо после заката, это было невозможно. А заниматься чтением в рабочее время на заводе, понятное дело, мне бы никто не разрешил. Но у меня были «умные» часы, запретить смотреть на которые нельзя никому. И я сделал так. По выходным (в Израиле это пятница и суббота) много читал на английском, проверяя незнакомые слова в электронном словаре и делая скриншот каждого. В субботу вечером, перед началом рабочей недели, загружал эти скриншоты в отдельную папку на часах и настраивал режим показа фотографий на главном экране. В результате весь день на запястье у меня сменялись изображения слов с переводом. Чтобы увидеть новое слово, достаточно одного взгляда на часы. Продолжая работать, я мысленно спрягал глаголы, составлял короткие фразы с существительными. Через несколько минут смотрел на часы снова — а там уже было следующее слово.
Это сработало. Второй AMIRAM я сдал на 145 баллов — и был допущен к вступительному собеседованию. Оно проходило в декабре 2023 года, тоже на английском. Мне казалось, что я выступил ужасно, я был абсолютно уверен, что, как всегда, провалился. Но через несколько дней пришло уведомление, что я принят в докторантуру и могу приступить к исследовательской программе.
В начале 2024 года я ушел с завода и занимаюсь теперь исследованиями информационных стратегий освещения войн в израильской мейнстримной и общинной прессе на иврите, английской, русском и арабском языках. А также сотрудничаю с несколькими российскими оппозиционными изданиями за рубежом. В одном из них вы и читаете сейчас эту статью.
Россия внутри нас
Конечно, нельзя сказать, что с тех пор все проблемы исчезли. Однако в нашей непростой эмигрантской жизни определенно появились новые, более прочные ориентиры и точки опоры. По крайней мере, сейчас я занимаюсь тем, что люблю: провожу исследования, пишу статьи и работаю журналистом в тех изданиях, которые разделяют мои ценности.
И все же, оглядываясь назад, не могу отделаться от мысли, что этот путь мог быть намного легче и короче. Многие трудности, через которые я либо прошел с колоссальным трудом и потерями, либо не прошел вовсе, очевидно, были легко преодолимы — но я не знал, как. Не знал, к кому обратиться, где искать информацию и поддержку.
За последние четыре года я познакомился с десятками, если не сотнями российских эмигрантов — и здесь, в Израиле, и удаленно по Интернету. Мы много общались и делились проблемами. В доверительных разговорах на темы общих трудностей почти каждый замечал, что преодолевать их приходится в одиночку. И меня не оставляло ощущение, что это неправильно.
По всему миру нас тысячи. Юристы, врачи, программисты, бизнесмены, преподаватели, переводчики – почти любые специалисты с навыками и опытом, которых вполне хватило бы, чтобы составить экономику небольшой европейской страны.
И я все чаще стал вспоминать книгу, которую читал в автобусе по дороге в Минск, когда мы бежали из России, — «Двести лет вместе» Солженицына. Среди прочего в ней описана взаимовыручка выходцев из еврейских общин в Восточной Европе. Евреи всегда подвергались жестоким притеснениям, но умели сохранять единство и культурную идентичность благодаря тому, что в любых делах поддерживали друг друга. Еврейский купец, например, приобретая товар в местечках, сначала скупал его у всех евреев, и только потом у остальных. Груз декларировал у еврейского маклера. Торговое судно нанимал у владельца-еврея. И так далее. Таким образом, даже находясь в рассеянии за пределами своей родины община веками поддерживала сама себя, благодаря чему не только выживала, но и преуспевала.
К счастью, мы, россияне в эмиграции, не испытываем и малой доли того ужаса, который приходилось переживать евреям в Российской империи и Советском Союзе. Однако сам принцип общинной взаимоподдержки и сохранения ресурсов внутри своего круга — видится мне вполне применимым. Тем более что современные технологии позволяют легко объединять людей, разбросанных по миру.
У нас есть общее прошлое и очень схожие проблемы настоящего. Языковой барьер, сложности с легализацией, поиск работы и жилья, непонимание местных реалий, потеря профессионального статуса, снижение уровня жизни, ощущение изоляции и одиночества — понятная всем и каждому часть того, что стало, к сожалению, нашей новой реальностью.
В этой ситуации — оставшись один на один со своими проблемами вдали от родины — мы забываем об одном важном ресурсе, который способен сильно облегчить нашу жизнь и существенно приблизить нас к достижению желаемых целей. Этот ресурс — мы сами.
Страна, которую мы покинули, прежде всего была для всех нас тем местом, где мы естественным образом обменивались товарами и услугами, легко находили нужных нам специалистов и фрилансеров, развивали профессиональные связи. Иными словами, мы чувствовали себя как дома, просто потому что жили в едином коммуникационном пространстве, которое естественным образом связывало нас.
Так почему бы нам просто не воссоздать такое пространство самим?
NEXIRS
Эта мысль вдохновила меня на идею связать оказавшихся в иммиграции россиян и поддерживающих их иностранцев в международную сеть экспатов для интеграции и обмена ресурсами. На английском это звучало бы как-то так: Network of Expats for Integration & Resource Sharing — сокращённо: NEXIRS.
Для воплощения идеи я создал сайт с таким названием (https://nexirs.com/), который позволяет людям по всему миру не только предлагать свои услуги и профессиональную экспертизу знакомой русскоязычной аудитории, но и самим находить нужных специалистов внутри привычного им сообщества. И вместо того, чтобы тратить дефицитные ресурсы, деньги и энергию на «внешнем рынке», где мы часто остаемся чужими, каждый их нас получает возможность инвестировать свои и так неизбежные траты в успех проектов и бизнеса таких же нуждающихся в поддержке соотечественников, как он сам. А те, в свою очередь, чем-то помогут ему.
Уверен: если мы сумеем правильно выстроить отношения внутри NEXIRS-сообщества, то создадим уникальное социально-экономическое пространство, выгодное для каждого его участника. С одной стороны, такое объединение не будет связано с экономикой путинской России, то есть наши с вами налоги точно не пойдут на финансирование преступных войн. С другой — сохранит лучшее, что нас объединяет: язык, культурный код, традиции и ценности.
NEXIRS работает очень просто. Это как открытый форум или доска объявлений, где каждый может разместить информацию о себе и своих услугах. Просто опубликуйте на сайте пост с рассказом, чем вы занимаетесь, что умеете, кому и чем хотели бы помочь. Что угодно: юридические консультации, IT-услуги, бухгалтерия, дизайн, строительство, репетиторство, переводы, психологическая поддержка... Нет никакой сложной регистрации и длинных форм для заполнения. Вы оставляете пост, используя простой онлайн-редактор, добавляете фотографии и ссылки, указываете свои контакты — и все, вы в сообществе! А если у вас нет собственного сайта или портфолио, публикация на NEXIRS вполне может стать вашей «электронной визиткой», на которой вы подробно расскажете о себе и своих возможностях. Если же вы, напротив, хотите найти нужного вам специалиста, то сделать это можно с помощью поиска на сайте.
В общем, если мы все так или иначе оказались в одной лодке, давайте грести к берегу нашего благополучия вместе. Хотя бы потому, что так банально легче.
Если кто-то разделяет мою идею и хочет помочь мне ее развить — буду искренне благодарен. К сожалению, могу предложить только возможность стать таким же волонтером на безвозмездной основе, каков я сам. В первую очередь проекту нужен человек, который разбирается в диджитал-маркетинге, SMM, контекстной рекламе или SEO-продвижении — тот, кто сможет сделать так, чтобы о NEXIRS узнали те, кому это действительно нужно. Поэтому если вы умеете продвигать проекты в социальных сетях, настраивать таргетированную рекламу или работать с сообществами — напишите мне: почта есть на сайте.
Если вы перейдете на сайт, то наверняка обратите внимание, что его нынешний дизайн довольно аскетичный. Это связано с тем, что, не будучи IT-специалистом и не имея денег на услуги разработчиков, я сделал все полностью с нуля самостоятельно с помощью гайдов на YouTube и ИИ-инструментов. Технически ресурс вполне работает, но я понимаю, что его оформление можно улучшить — сделать более удобным, красивым и функциональным. Поэтому если вы веб-разработчик, дизайнер интерфейсов, frontend- или fullstack-специалист и готовы помочь — я тоже буду очень признателен.
Дорогие друзья, мы все уже доказали, что способны сохранить стойкость духа и достоинство поодиночке. Смогли удержаться на плаву, не опустить руки и худо-бедно чего-то добиться после вынужденной эмиграции или релокации. Поэтому я верю, что, объединившись, мы сможем добиться еще большего. Сможем создать сообщество россиян, живущее отдельно от преступного путинского режима — по своим, а не по его законам. Развить между собой широкие горизонтальные связи по всему миру — и тем самым доказать, что мы вполне способны построить лучшее будущее для себя и своих детей, если диктаторы и военные преступники не будут нам мешать.
