Судите сами. За последние десять лет Рим видел кабинеты Ренци, Джентилони, Конте, Драги и Мелони. После выборов 2022 года Мелони крепко сидит в кресле премьера и, судя по всему, минимум до конца мандата никуда уходить не собирается.
Британия тем временем меняет премьеров с пугающей регулярностью. 23 июня 2016 года британцы проголосовали за выход из Европейского Союза, надеясь вернуть себе контроль над собственными границами и законами. 23 июня 2026 года страна встречает десятилетие референдума с уходящим в отставку Киром Стармером, неизбежным приходом Энди Бернема на Даунинг стрит, 10, и стойким ощущением, что политическая стабильность осталась где-то в прошлой жизни.
Если Бернем действительно возглавит правительство, он станет уже седьмым премьер-министром за десятилетие. Дэвид Кэмерон проиграл референдум по выходу из ЕС и ушел после завершения партийного голосования о новом лидере.
Тереза Мэй пыталась найти компромисс и сломалась под давлением собственной партии.
Борис Джонсон формально довел развод с Европой до конца, но утонул в скандалах и ковиде.
Лиз Трасс успела за несколько недель напугать рынки так сильно, что ее премьерство всегда будет синонимом политического самоубийства.
Риши Сунак пытался быть ответственным взрослым на пепелище, однако пришел слишком поздно.
От Кира Стармера ждали возвращения к скучной нормальности. Он продержался меньше двух лет.
Кажется, единственным носителем настоящей институциональной памяти на Даунинг-стрит, 10 остался официальный мышелов Ларри. Кот смотрит на суету сменяющихся с чемоданами жильцов со все большим презрением.
Почему рухнул Стармер
Катастрофа разворачивалась почти в прямом эфире. Все посыпалось после майских местных выборов 2026 года. Сначала недовольство, затем — министерские отставки и открытые призывы освободить кресло. Точку поставили разгромные довыборы в Мейкерфилде, где победил Энди Бернем. По правилам лейбористов, чтобы запустить процедуру смены лидера, требуются подписи 80 членов парламента. Бунт уже вызрел. Стармер просто не стал дожидаться унизительного внутрипартийного конкурса и решил уйти по-английски.
Но одной только «серостью» и отсутствием харизмы это падение не объяснить. Стармер провалился из-за очень простых вещей. Кризис стоимости жизни никуда не ушел: цены кусались, а государство требовало все больше. Кабинет начал поднимать налоги и принимать откровенно жестокие и непопулярные решения — вроде отмены зимних субсидий на отопление для миллионов пенсионеров.
Выяснилось, что партийная верхушка по-прежнему принимает решения кулуарно. Холодильник и квитанции за коммуналку быстро победили скучную правительственную бухгалтерию. Людям обещали изменения, а на деле они получили возросшую налоговую нагрузку и глухоту властей.
Брошенные регионы и лондонский снобизм
Чтобы понять, почему Британия так отчаянно ищет спасения то в Брекзите, то в смене партий, нужно посмотреть за пределы лондонской кольцевой автодороги.
Исторически вся власть в стране была жестко завязана на Вестминстер. Но в последние полвека эта концепция стала трещать по швам. В конце девяностых Тони Блэр провел большую политическую реформу: Шотландия и Уэльс получили собственные парламенты и правительства. Они стали нациями с реальным политическим голосом и правом распоряжаться бюджетами на местах.
А вот английские регионы — промышленный Север, Мидлендс, — оказались обделены. Они вроде бы сердце Англии, но управляются все из того же далекого столичного центра. За прошедшие годы у жителей этих территорий накопилась глухая, тяжелая обида на Лондон, который высасывает деньги и таланты. Периферии достается дорогой транспорт, закрывающиеся предприятия и чувство тотальной брошенности.
Именно эту обиду так удачно канализировала кампания за выход из ЕС. Людям казалось, что если они скинут власть Брюсселя, их наконец-то услышат. На деле полномочия просто переехали из Европы обратно в лондонские кабинеты. Север как ничего не решал, так и не решает.
Приезд Энди Бернема в столичный Вестминстер — процедура, разумеется, демократическая. Однако его триумфальное появление на руинах стармеровского кабинета неуловимо напоминает возвращение Ленина на Финляндский вокзал. Только вместо броневика — поезд из Манчестера, а вместо «Апрельских тезисов» — жесткие требования региональной автономии и перераспределения налогов.
Это внутрипартийный переворот, которого английский Север ждал десятилетиями. Бывший мэр Большого Манчестера, Бернем плоть от плоти этого Севера. Он лучше многих понимает, что без реальной передачи полномочий в регионы страна продолжит гнить изнутри.
Внешний контур: без резких движений
Для читателя, наблюдающего за британской драмой из-за рубежа, главный вопрос звучит иначе: как смена власти повлияет на внешнюю политику?
Драматических разворотов не будет. Бернем вырос на внутриполитической повестке. В международных делах он всегда придерживался мейнстрима. Отношение к союзникам по НАТО, жесткая позиция в диалоге с Москвой и военная поддержка Украины останутся неизменными. Бёрнем не раз заявлял о солидарности с Киевом и готовности помогать столько, сколько потребуется.
Однако фокус неизбежно сместится. Новому премьеру придется тратить львиную долю времени на тушение внутренних пожаров. Выживание его кабинета зависит не от красивых речей на международных саммитах, а от цен на электричество в Лидсе и работы больниц в Ньюкасле.
Тори живы, Фараж наступает
Бернему достается невероятно тяжелое наследство. Ему придется отбиваться сразу на двух фронтах.
Во-первых, традиционных консерваторов рано списывать в утиль. Под руководством Кеми Бейденок тори показывают зубы. Недавняя победа на довыборах в Шотландии доказала, что они вполне живы. Бейденок явно не собирается просто отсиживаться в оппозиции до 2029 года. Она готовит прыжок обратно во власть, пусть британская мажоритарная система и делает этот путь сложным.
Во-вторых, есть Найджел Фараж и его правопопулистская партия «Реформировать Соединенное Королевство». Фарадж продает британцам удивительно комфортную иллюзию. Он говорит: ваш выбор в 2016 году был абсолютно верным. Это элиты все испортили. Старые партии вас предали, Брекзит саботировали. Дайте власть нам, и мы покажем настоящую независимость.
Фараж свободен от скучной ответственности. Ему не нужно печалиться о дефиците бюджета. Он уже откровенно примеряет на себя кресло на Даунинг-стрит. И совершенно очевидно, что Бернем обязан предложить обществу что-то гораздо более глубокое, чем просто обещание «не быть как Стармер». Ему нужно перехватить у популистов инициативу, дать людям реальный, а не вымышленный контроль над их жизнями на местах.
***
Десять лет назад сторонники выхода из ЕС ездили по стране на знаменитом красном автобусе, обещая 350 млн фунтов в медицину, а не в Европу. Обещание растворилось, а география никуда не делась. Остров не перестал быть частью континента. Спустя десятилетие Британия все еще спорит сама с собой: кто она такая и почему обещанный контроль все время оказывается в чужих руках. И если новый премьер не найдет ответа, официальный мышелов Ларри уже скоро будет знакомиться с новым хозяином.
