Министр финансов Антон Силуанов недавно сказал, что федеральный бюджет выйдет на нулевой структурный дефицит (разница между государственными расходами и доходами за вычетом трат на обслуживание госдолга) только к 2029 году.
Дефицит навсегда
Но даже если это и получится через три года (что сомнительно), то с общим дефицитом бюджета картина сулит быть плохой куда дольше.
Есть официальный документ, утвержденный правительством Российской Федерации, он называется «Бюджетный прогноз России до 2042 года». Прелесть этого документа в том, что там описана ежегодная дефицитность бюджета на предстоящие… 16 лет! И соответственно, предусмотрен безумный рост государственного долга, поскольку дефицит этот будут гасить заимствованиями. На конец 16-летнего периода величина российского внутреннего государственного долга составит от 238 трлн до 453 трлн рублей — по разным сценариям. Против 35,1 трлн в 2025 году, то есть больше в 6,8–13 раз!
ВВП России в 2025 году — 213,5 трлн рублей, а 2042 году он должен достичь 739 трлн рублей (в базовом варианте). То есть чтобы отношение долга к ВВП не вышло слишком пугающим, в бюджетном прогнозе записан невероятный рост ВВП — со средним показателем 8% в год. Иными словами, правительство понимает, что денег нет и брать их неоткуда, а потому запланировало безумный рост госдолга (что вполне реально) и безумный же рост ВВП (видимо, по принципу «или ишак сдохнет, или падишах»).
Россия потеряла финансовую устойчивость на несколько десятилетий. У нее нет денег на все стандартные нужды государства, экономики и населения, и она не может найти новый источник доходов. Неудивительно — Россия всегда зависела только от нефтегазовых доходов. А они будут неизбежно снижаться, что понимает и правительство. В перспективе эти доходы упадут как минимум на 30-50%. Россия теперь будет страной, живущей с вечным дефицитом бюджета.
Одолжить не покрытие дефицита особенно и не у кого. Принципиальное отличие российского бюджета – в том, что это бюджет страны-изгоя, токсичной страны. США могут одолжить за границей, сколько нужно (как говорил недавно умерший бывший председатель ФРС Алан Гринспэн, «США выплатят любой свой долг, потому что всегда могут напечатать для этого деньги»), Франция, Германия могут, а вот Россия — не может.
Даже Китай денег ей не дает. Была попытка договориться, чтобы продавать российские облигации, номинированные в юанях, на китайском фондовом рынке. Но правительство КНР это запретило. Оно разрешило продажу только облигаций отдельных компаний и только энергетического сектора. Российские компании энергосектора могут выпускать так называемые панда-бонды — облигации, номинированные в юанях, для продажи китайским инвесторам. Но с панда-бондами есть одна неприятная особенность: разместить их в Китае можно, но полученные юани нельзя вывести из Китая. Их можно тратить только внутри китайской экономики. То есть, будучи «Газпромом», ты можешь покупать на полученные от продажи твоих панда-бондов юани, например, продовольственные товары, привозить в Россию и продавать их здесь. Но получить деньги и перевести их для финансирования расходов «Газпрома» в рублях напрямую – нет, не можешь.
Некоторые финансовые аналитики говорили, что, глядя на высокую доходность ОФЗ, за ними прибегут покупатели из стран глобального юга. Увы. Силуанов признал, что такие переговоры велись, но никто с глобального юга покупать российские облигации не захотел. Уж слишком Россия токсичная страна — связываться с ней, вкладывать в нее свои средства боятся уже все.
России никто не дает
Российский долг по размеру относительно невелик, в этом году, видимо, будет 2%. Однако опасен не сам размер долга, а ситуация, когда экономика растет медленно и возникает дефицит бюджета. В этот момент процентные выплаты начинают съедать значительную часть государственных доходов.
Когда ты обслуживаешь государственный долг, у тебя есть две статьи расходов. Во-первых, погашение облигаций, срок обращения которых вышел. Во-вторых, процентный доход по облигациям в обращении.
По данным Минфина, он отдал в погашение старых долгов в 2025 году 67% одолженной суммы. То есть подавляющая часть того, что Минфин продал для пополнения бюджета, пошло не в бюджет, а на погашение облигаций. А если брать первый квартал прошлого года и, судя по всему, второй квартал этого года, то разница бывает отрицательна — России пришлось отдать больше, чем она одолжила.
Это еще не совсем финансовая пирамида, но уже похоже на нее.
Точнее, это не пирамида до тех пор, пока государство может легко собирать налоги, в том числе с нефтегазового сектора. Но с ними тоже плохо. Долги граждан и бизнеса бюджету достигли 4 трлн рублей. Поэтому ситуация приближается к тому, что Минфин одалживает деньги не чтобы пополнить ресурсы бюджета, а чтобы не допустить дефолта.
В прошлом году Минфин уплатил около 2 трлн рублей процентного дохода по долгу. В этом году отдаст, видимо, около 4 трлн. А это уже около 10% запланированных расходов бюджета (они, правда, еще вырастут). Больше, чем расходы на здравоохранение и образование, вместе взятые.
Для России опасны именно большие расходы на обслуживанию долга, а не его абсолютная величина. США имеют несоизмеримо большую и абсолютную величину госдолга и его отношение к ВВП. Но в 2019 году США заплатили 567 млрд долларов процентных расходов по госдолгам (17% доходов бюджета). Средняя процентная ставка составила 2,5%. По состоянию на 2026 год, уровень долга заметно вырос, но процентные ставки при этом уменьшились.
В России долг в абсолютном выражении невелик, а расходы уже приближаются к американским (по 2026 году, видимо, будет не менее 10% от бюджета). И поскольку Госдума только что сняла для Минфина практически все ограничения по наращению госдолга, то ситуация будет и далее ухудшаться.
То есть Россия уже государство закредитованное. И Минфину все сложнее одалживать на внутреннем рынке. В последние недели ситуация еще ухудшилась. США и Иран стали мириться, открыли Ормузский пролив. Пошла вниз цена на нефть. Центробанк прогнозирует, что в будущем году цена нефти Urals может опуститься до 43 доллара за баррель, а цена, балансирующая бюджет этого года, напомним, равна 59 долларам. При 43 долларах совершенно непонятно, как сводить в бюджете концы с концами.
И это значит, что российское правительство становится очень рискованным заемщиком. Российский фондовый рынок мыслит ровно таким же образом — в последние дни идет сброс ОФЗ. Чтобы продать новые, надо предлагать пропорциональный выросшему риску этих ценных бумаг уровень дохода. И вот на прошлой неделе Минфин отменил два аукциона по продаже ОФЗ. Рынок мог бы их купить, но тогда бы он потребовал доходность, которую Минфин гарантировать боится.
Доходность по 10-летним облигациям (ОФЗ) — уже 16%. В четыре раза выше, чем у американских, в восемь раз выше, чем у японских. Если бы Минфин предложил инвесторам гарантированную доходность по ОФЗ 18–20%, он, может быть, продал бы бумаг на запланированную сумму. Но тогда возврат по долгу и расходы на его обслуживание были бы настолько большими, что Минфин бы с этим не справился. Поэтому Минфин и отменил два аукциона.
Что это значит? Что российский фондовый рынок, пока у него есть еще какая-то свобода, не хочет покупать облигации. Теперь можно только ввести командную систему и заставить банки принудительно покупать облигации — и это будут облигации, которые Минфин то ли погасит, то ли нет. Если не погасит, то будет дефолт, как в 1998 году, повалятся банки.
Риски в экономике растут. Неудивительно, что «Индекс стресса финансовой системы» от АКРА превысил 2,5 пункта, что означает переход в кризисное состояние. Так что занимать станет еще сложнее.
Проверьте свои сбережения
Итак, мы выяснили, что за рубежом денег не занять. Российский фондовый рынок не хочет покупать облигации с относительно низкой доходностью. Налоговые поступления падают. Счетная палата России заявила, что бюджет в этом году недоберет против плана 2 трлн рублей налоговых поступлений. Хотя налоговая служба сейчас в России лютует.
Мне читатели пишут письма, что налоговики пошли вразнос: начисляют повторно налоги и пошлины, изымают их в безусловном порядке. И говорят: ну, может быть, мы не правы, идите в суд оспаривать.
То есть они пытаются выжать какие только можно и какие нельзя налоги и пошлины, чтобы хоть как-то закрыть дыру, но это получается плохо. Итак, расходы растут, поступлений нет, дыра велика. В этой ситуации, конечно, в медиа всплывают идеи о конфискации сбережений. Да, когда это произносится, все пугаются и кричат, что этого не может быть никогда. Но что значит никогда?
В 1990-м году советский премьер Рыжков забрал все сбережения из советского Сбербанка простым распоряжением правительства. Коллеги-экономисты иногда объясняют, что это невозможно, потому что эти деньги уже все вложены в кредиты, эти деньги уже не являются свободными. Это все игра в слова.
Что произойдет на самом деле, если правительству понадобятся сбережения граждан? Оно просто заставит банки дать кредит правительству на сумму сбережений. И один и тот же рубль будет отдан дважды. И тогда на балансе у правительства появляются деньги, которые он как будто легально получил в кредит от банков. Ну, а банки окажутся в ситуации, когда они уже не могут вернуть двукратно одолженную сумму никаким образом. Ведь один и тот же рубль, полученный от заемщика или купленный на межбанковском рынке, окажется вложен два раза, и даже если хоть один рубль клиент вернет, то второй-то рубль точно не вернется.
Да, это дорога к банковскому кризису, но все это может быть.
Но надо понимать, что если заморозить сбережения населения, то у государства в руках окажется начисленный, но не выплачиваемый вкладчикам процент. То есть: если я заморозил твой вклад, то я не даю тебе возможности ничего с него снимать, ни тело вклада, ни проценты, которые по нему наросли. А это большая сумма. Насколько я знаю, проценты по вкладам за прошлый год были около 9 трлн рублей. Это покроет дефицит. Это живые деньги, это не кредит, это наросший процент. Его можно отдать вкладчику или не отдать вкладчику. И не отдавать его вкладчику государству хочется очень. Так что в этом смысле угроза атаки на сбережения населения существует.
Силуанов все время кричит, что население плохо себя ведет, держит деньги под подушкой. Финансовая ситуация настолько безвыходная, что, в общем, Силуанову больше нечего делать. Последний его резерв — остатки на казначейских счетах, то есть деньги, которые бюджет выделил на какие-то расходы, но они еще не потрачены. Их тоже стало меньше — остатки на счетах казначейства РФ по состоянию на 23 июня упали до 3,7 трлн рублей всего-навсего. Но если их потратить, то не будут профинансированы уже обещанные расходы. То есть это практически секвестр бюджета, секвестр невоенных статей. Что там резать можно, уже непонятно. 40-50% бюджета — военные расходы. Не знаю, что можно сократить из оставшихся, не убив какие-то сегменты жизни общества и структурные элементы экономики.
Но будут, наверное, и резать. Будет какая-то комбинация экстренных мер.
Бензоколонка закрыта
Рост цен на нефть во время острой фазы конфликта США с Ираном принес бюджету не очень много, потому что это совпало с атакой Украины на российские порты. И мы не знаем, не будет ли эта атака повторяться.
Сейчас в России начинается процесс тройного кризиса в нефтяной отрасли. Во-первых, Россия не может отправить нефть на НПЗ — НПЗ горят. Поэтому Россия лихорадочно наращивает экспорт сырой нефти. Чем больше сырой нефти она предлагает на рынок, тем ниже будет цена российской нефти. А Россия сейчас бьет все рекорды поставок сырой нефти, потому что внутри страны ее перерабатывать нельзя.
Второй удар — если не работает НПЗ, то не производится бензин и дизельное топливо. Они не продаются, нефтяные компании не получают доход от этой продукции, теряют выручку, что довольно значимый урон.
А третий удар исходит изнутри самой нефтяной промышленности России, ибо это — кризисная отрасль.
Она довольно старая, изношенная. И ее статистика довольно пугающа: в России, по данным ЦДУ ТЭК, в 2021 году в эксплуатационном фонде нефтедобывающих скважин насчитывалось около 180 тысяч. А неработающий фонд скважин в декабре 2020 года составил 42 220 единиц, или 23,6% эксплуатационного фонда.
По данным Росимущества на конец 2015 года, заброшенных казенных скважин было порядка 1,8 млн. Сколько их сейчас – неизвестно.
Россия уже добывает меньше нефти, чем ей разрешает ОПЕК. Видимо, не все можно отправить за рубеж, а НПЗ не принимают, «Транснефть» в трубу не берет, стратегических хранилищ нет и девать нефть некуда. Добыча сокращается. Что это будет означать для будущих доходов бюджета? Скорее всего, неуклонное падение.
Но есть еще бензиновый кризис. Из-за него нефтяные компании теряют выручку, но и бюджет теряет очень сильно. Цена бензина на 69% состоит из налогов. А раз нет продаж, нет и этих (косвенных) налогов.
НПЗ горят, выбывают из строя надолго. Начинается физическое сокращение производственных мощностей российских НПЗ. Путин говорит: давайте импортируем бензин. Хорошо, откуда? В прошлом году уже была попытка импортировать бензин из Казахстана и Азербайджана. Но выяснилось, что в этих странах нет запасов. И сейчас Казахстан ввел запрет на экспорт со своей территории и запросил в обмен на бензин авиакеросин.
Но в России тоже дефицит авиакеросина. Он же тоже на НПЗ производится. Если установка переработки нефти не работает, поскольку сгорела, то нет ни керосина, ни авиакеросина, ни бензина, ни дизтоплива, ни асфальта, ни битума, ни сырья для промышленности пластмасс (нафты и попутного нефтяного газа).
Может быть, завезти бензин из более далеких стран? Теоретически, наверное, можно, но тут возникает проблема издержек. Эксперты говорят, что на тех танкерах, которые везут нефть в Индию и Китай, обратно поставлять бензин нельзя, не разрешается. Для этого существуют другие суда — продуктовозы. То есть, если нужно везти бензин и дизтопливо из Индии и Китая, нужно зафрахтовать какие-то продуктовозы и гнать их туда пустыми, а обратно с продуктом. Возникают огромные транспортные издержки, и импортное топливо будет безумно дорогим (под 200 руб./литр в рознице), что опасно политически. Значит, нужно на этот продукт распространять топливный демпфер, который регулирует цены внутри страны. Но тогда бюджет должен будет еще больше доплачивать нефтяным компаниям, чтобы они не завышали цены импортного топлива.
На днях разрешилась любопытная интрига. У правительства был выбор, как гасить дефицит топлива. Эксперты нефтяные говорили, что единственный способ — увеличить квоты на продажу моторного топлива на бирже. Тогда будет больше предложение, будет ответ на дефицит, рынок стабилизируется и начнется снижение цен. Но была и другая точка зрения, точка зрения Игоря Сечина. Который написал Путину записку с предложением вообще отменить продажу на бирже моторного топлива, отдать все нефтяным компаниям. И вот вице-премьер Новак заявил о снижении норматива биржевых продаж с 15 до 10%. То есть, похоже, побеждает Сечин.
Видимо, они идут к командной системе. Скорее всего, могут даже ввести фиксацию цен на моторное топливо — «в целях борьбы со спекуляцией». Понятно, что это приведет к моментальному расцвету «черного рынка» моторного топлива. Он ведь уже родился, уже цены известны. В Крыму бензин стоит 350 рублей за литр. И, если ты приехал отдыхать на своей машине, ты заплатишь, чтобы вернуться на ней — в канистры-то на официальных АЗС не наливают…
Девальвация против войны
На последней неделе июня курс доллара упал. Что это значит? Курс валют в России, конечно, абсолютно нерыночный — уже даже по методике его определения.
Как известно, реальный валютный рынок в России перестал существовать с того момента, когда США в июне 2024 года ввели санкции против Московской межбанковской валютной биржи. Тот курс, который ныне объявляет ЦБ, определяется специалистами Банка России на основе анализа данных межбанковских внутренних торгов по валюте. А что там продают, кто там покупает, мы этого не знаем. Курс формируется как управляемая величина в кабинетах Центробанка. Какие-то, конечно, реальные процессы он отражает, но, так сказать, с очень тщательным «перевариванием» в ЦБ.
Обратите внимание, что все ведущие бизнесмены России говорят не о каких-то рыночных мерах регулирования курса. Они прямо говорят: правительство, давай, назначь нам курс! То есть люди на вершине российской «пищевой цепочки», знающие, как реально работает российская экономика, понимают, что именно государство устанавливает курс. И они понимают, что курс завышен. И просят — именно у государства — помощи от дешевизны рубля.
А оно им не внемлет. Почему? Потому что высокий курс позволяет решать две задачи. Первая — удешевление импорта для потребительского рынка. В потребительской корзине россиянина примерно 40% товаров импортные (китайские — тоже импортные, не забывайте). Если будет высокий курс доллара или евро, то все это резко подорожает и будет скачок инфляции, за который отвечать должен ЦБ.
Есть еще один аспект. Конечно, низкий курс гробит экспортеров, потому что они получают слишком мало рублей. Он гробит формально бюджет, который получает меньше рублей от экспортеров. Но он же бюджету и помогает. Российский военно-промышленный комплекс все время что-то покупает у Китая — комплектующие и так далее. Платит валютой. Если произойдет девальвация рубля, то рублевые расходы на покупку комплектующих для военной промышленности резко вырастут.
Поэтому, когда ЦБ держит крепкий рубль, он в этом смысле помогает еще и сокращать расходы бюджета. То есть, с одной стороны он сокращает доходы бюджета, но с другой стороны он сокращает и расходы. Поэтому и Минфин не очень-то по поводу курса ругается. Но сейчас ситуация с дырой в бюджете, видимо, настолько паршивая, что они решили немножко все же рубль девальвировать. Ненамного, до 95 не дойдет, но где-то ближе к 80 рублям за доллар могут курс поднять.
Раньше Силуанов говорил, что снижение курса на 1 рубль дает больше 100 млрд дополнительных доходов. Как сейчас, не знаю. Какие-то деньги девальвация даст, конечно. Но для того, чтобы покрыть большую часть дефицита бюджета, нужно уронить курс примерно до 105 рублей за доллар. Это опасно с точки зрения разгона инфляции, а также политически.
Мавр сделал свое дело
Минфин и ЦБ, Силуанов и Набиуллина как главные технократы в правительстве, «спасшие» экономику в тяжелые военные годы, перестают работать слаженно. Слишком разнонаправленными стали цели и слишком высокая ответственность за их «недостижение».
Конечно, они не разругались вдребезги, это невозможно, и ЦБ пытается помочь Минфину. Но что может сделать ЦБ для Минфина? Может выдавать кредиты репо банкам, чтобы банки покупали ОФЗ. Но банки уже требуют безумно высокой ставки по ОФЗ, и это уже Минфину не помогает. Это перестает работать.
Минфин произвел контрреволюцию на бюджетном фронте. В России ведь только что практически отменили Бюджетный кодекс. Госдума приняла поправки, которые сняли лимит на расходы бюджета. То есть Минфин может тратить больше утвержденного бюджета. Бюджет теперь — пустая бумажка. И еще Минфин может одалживать сколько угодно, с очень слабым ограничением сумм дополнительных займов — «в пределах остатков на казначейских счетах».
Это все значит, что по бюджетным каналам будет вливание в экономику непредсказуемое, неучитываемое, не согласованное с ЦБ. Раньше они согласовывали бюджет и денежно-кредитную политику, это была нормальная система регулирования. Теперь ее не стало. Это значит, что всякие попытки ЦБ вести какую-то устойчивую денежно-кредитную политику обречены на провал. ЦБ попадает в ситуацию, когда он предсказать ничего не может, процесс идет стихийный, и Центробанку остается только тушение пожаров.
Возможно, Набиуллина начнет повышать ключевую ставку. Но это будет уже очень резкое высказывание. Очень любопытно, насколько Набиуллина «ближе к телу» Путина, чем Силуанов. Если она начнет повышать ставку, значит, Путин все-таки боится инфляции. Но я не очень в это верю. Я думаю, Путин принял решение, что называется, «отпустить инфляцию». Он этого никогда не скажет, но по всем параметрам ему важнее, чтобы был поток денег на войну, была какая-то имитация роста ВВП, а какая будет инфляция, его уже не волнует. Поэтому значение Набиуллиной как специалиста по борьбе с инфляцией, мне кажется, резко упало. И она будет не повышать ставку, хотя этого требует нынешняя экономика. Она заморозит ставку на какое-то время, потом будет снижать крохотными аптекарскими дозами по 0,25, чтобы не очень сильно ссориться. Или начнет все же такими же крохотными дозами повышать, чтобы не нарываться на скандал, но все же…
Как мы видим, в принципе российская экономика уже сильно приблизилась к командным решениям, к командной модели.
Я не знаю, состоится ли полный переход к такой модели в этом году. В 2027 году должен возникнуть большой избыток нефти на мировом рынке. И если мы реально увидим прогнозную цену Urals 43 доллара за баррель, то ситуация с бюджетом России станет воистину трагичной, бюджет перестанет сводиться, и тогда будут нужны чрезвычайные решения, то есть ускорение перехода к модели жизни а-ля Северная Корея.
