Проблема существует с 2014 года и обострилась после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Около 16 тысяч некомбатантов, то есть, людей, которые не принимали участия в войне, были лишены свободы и находятся в местах принудительного содержания: следственных изоляторах, исправительных колониях, тюрьмах на оккупированных территориях Украины и в Российской Федерации. Это оценка: она получена вычитанием из общего числа пропавших без вести доли обычно погибающих в подобных конфликтах.
Незаконная схема
Более точные данные получить на данный момент невозможно, поскольку российский режим тщательно их скрывает.
Украинские общественные организации — Экспертная группа «Сова» совместно с Центром гражданских свобод и Архивом войны — подготовили аналитический материал «Незаконное лишение свободы граждан Украины и других стран оккупационными силами Российской Федерации: результаты мониторинга».
Речь идет о мониторинге за период с февраля 2022 года по декабрь 2025 года. Удалось найти информацию о 8221 случае. Не все кейсы одинаковой полноты, иногда у исследователей есть только упоминание о факте задержания, и даже неизвестно, кто и кого задержал и какова дальнейшая судьба человека. И это только половина всего числа гражданских украинцев, незаконно лишенных свободы. Однако эти данные дают возможность констатировать, какие именно военные преступления против них совершены и кем.
Основная схема такова. Существует уголовное дело № 201/837072-14 о незаконных методах ведения войны украинскими силовыми структурами. Особый цинизм состоит в том, что российские официальные структуры ссылаются в нем на нарушение Женевских конвенций.
Ведет дело Главное следственное управление Следственного комитета России. Документы, которые удалось получить правозащитникам, говорят, что гражданских наравне с военными задерживает российская военная полиция. Юридическое основание — постановления военных комендантов российских гарнизонов. Военные комендатуры — структурные подразделения военной полиции Минобороны РФ.
В марте–июне 2022 года военные коменданты секретными указами были уполномочены лишать людей свободы, а также продлевать задержание и переводить задержанных в другие учреждения системы Федеральной службы исполнения наказаний — просто собственным постановлением. Об этих решениях они, правда, обязаны уведомлять прокуроров соответствующих субъектов федерации. Председатель правления организации «Экспертная группа «Сова» Михаил Савва подчеркивает, что таким образом российские прокуроры становятся полноценными участниками преступной схемы.
«Российский режим не разделяет военных и гражданских, — говорит правозащитник, — он смотрит на всех украинцев как на однородное сборище бунтовщиков. И это само по себе является грубейшим нарушением международного права и преступлением».
Несмотря на якобы уголовный характер преследования, российские госорганы в переписке между собой и с третьими лицами обозначают содержание под стражей гражданских украинцев как фильтрацию. Например, по словам Саввы, родственники задержанного еще в марте 2022 года несколько лет спустя запрашивают право на переписку, и представители российского режима отвечают, что она будет разрешена после завершения фильтрационных мероприятий.
Небольшая часть украинских инкоммуникадо действительно исчезает в России вследствие фильтрации при попытке покинуть территорию РФ. В отличие от всех остальных выезжающих за рубеж, эти люди проходят дополнительную проверку, которую осуществляет уже не военная полиция, а ФСБ. Примерно один процент подвергающихся таким проверкам не доходит до своих автобусов, самолетов, не пересекает границу. Их задерживают на основании распоряжения руководителей региональных управлений ФСБ.
Все эти люди находятся в учреждениях системы ФСИН. В случаях интернирования гражданского лица Женевские конвенции предписывают содержать их не в тюремных условиях, а в специальном лагере. Михаил Савва подчеркивает, что это четко описанная процедура, которая дает человеку право как минимум обжаловать решение об интернировании. Россия ее не использует и никогда не использовала.
Эта система незаконна с точки зрения международного гуманитарного права.
Она преступна и с точки зрения собственно российского законодательства, поскольку по Конституции РФ документ, имеющий отношение к правам и свободам граждан, не может применяться, если он не обнародован. Указы, на основании которых украинских некомбатантов лишают свободы и держат в тайных тюрьмах, изначально засекречены. Но правозащитники точно знают, что они есть: на них в ответах на запросы или в документах судов ссылались (возможно, случайно, либо в качестве внутреннего саботажа) российские должностные лица — сотрудники военной полиции и военные коменданты.
Ниже радаров
Основатель аналитического центра Parubets Analytics (Франция), OSINT-исследователь Кирилл Парубец, называет этих людей заложниками. Он подчеркивает, что по их возвращению нет никаких договоренностей, в отличие от военнопленных, для которых существуют хоть сколько-то понятные механизмы обменов.
Статистика такова: на середину июня было обменено в общей сложности около 9,4 тысяч человек, из них гражданских лиц 458. По оценкам Parubets Analytics, всего украинских военных через российский плен прошло 15-15,5 тысяч человек. Больше половины обменено, остается около 6-6,5 тысяч. Таким образом, число удерживаемых в РФ некомбатантов уже вчетверо превышает число военнопленных.
«Статус инкоммуникадо — очень серьезная проблема для OSINT-исследований, — признает Парубец, — это крайне закрытая группа, которая находится ниже всяких правовых радаров».
Информация о человеке появляется в публичном поле только в момент его перехода в статус подозреваемого, обвиняемого или осужденного. Ее основной источник — реестр Росфинмониторинга, в который включаются все лица, обвиняемые или подозреваемые в преступлениях террористической направленности, в том числе в диверсиях (а также в экстремизме, но доля таких дел в этой группе крайне мала).
Кроме того, есть карточки судов. Раньше именно из них черпали имена и фамилии. Но с карточками, по словам исследователя, дело обстоит все хуже и хуже: суды задним числом подчищают информацию о фигурантах. Остаются апелляционные инстанции, которые данные пока не скрывают. Большое подспорье для аналитика — социальные сети, телеграм-каналы, в том числе официальных органов власти: прокуратуры, Следственного комитета, судов.
Все данные, собранные исследователями в сотрудничестве с партнерами-правозащитниками, в том числе «Мемориалом», ОВД-инфо, «Если б не было войны», объединяется в один массив с использованием метода триангуляции.
Кроме того, анализируется государственная украинская база пропавших без вести. Некоторые ее фигуранты обнаруживаются в заключении в России в числе подозреваемых по уголовным делам. «Бывает, что человек пропал без вести в начале войны, а приговор суда появляется только в 2026 году, — рассказывает Парубец. — Большую часть этого срока он там находился без какого-либо процессуального статуса».
Чаще всего людей похищают из Запорожской и Херсонской областей. Периодически обнаруживаются люди, исчезнувшие до начала полномасштабной войны. Например, пропавшие в Донецке в 2019 году в 2025-м объявляются в суде в Ростове.
Однако большинство инкоммуникадо так ими и остаются. Из 16 тысяч человек, находившихся в этом статусе, получили обвинения около трех тысяч. В 90% случаев их обвиняют в терроризме, шпионаже и госизмене. За время войны около 500 дел в отношении граждан Украины были открыты по госизменам и шпионажу и порядка 2,2 тысяч по терроризму (в том числе, по его оправданию и участию в террористических организациях).
Михаил Савва считает, что российский конвейер репрессий, требовавший какое-то время на наладку, сейчас заработал в полную силу, и судебных приговоров будет все больше. Сроки космические: 15 лет, 17, 25, пожизненное заключение.
Секретные тюрьмы
Правозащитники говорят о тотальной дискриминации российскими чиновниками родственников заключенных с украинскими паспортами. Все каналы связи обрубаются. Неправовой отказ в предоставлении информации сплошь и рядом обосновывают каким-нибудь другим законом. Например, о защите персональных данных. Представители организации «Русь сидящая» рассказывают о случае, когда в одной из колоний, в которой держат украинцев, захваченных в Курской области, отказ мотивировали тем, что дипотношения между Украиной и Россией прекращены, — хотя таких ограничений в законе нет.
По словам Михаила Саввы, правозащитникам известно примерно 200 учреждений системы ФСИН, где содержат украинцев, и все это отдельные локации. Украинцев никогда не смешивают с российскими заключенными и подследственными. Это всегда или отдельное помещение, или отдельный блок, или отдельный этаж. Но мест, в которых можно обеспечить изоляцию, не хватает.
Эксперты обращают внимание на такую статистику: с 2021 по 2025 годы число заключенных в России сократилось на 40% — и на столько же увеличилось финансирование системы ФСИН. Зарплаты сотрудников не повышаются, средства направляются на расширение инфраструктуры: строится 11 новых СИЗО и расширяется 14 действующих учреждений лишения свободы. Савва полагает, что вся эта перестройка затеяна с учетом новой потребности в секретных тюрьмах для так называемого спецконтингента.
Секретные тюрьмы
«С марта 2022 года решениями Путина выстроена параллельная система удержания украинских некомбатантов в статусе инкоммуникадо, — резюмирует адвокат, сооснователь гуманитарной инициативы „Пошук. Полон“ Николай Полозов. — Она не отражена в российских законах, не опубликована, о ней практически ничего не известно. Для нее используется нелегальная система секретных тюрем, созданной на основании секретных же указов Путина. Функционирование этой системы определяется некой временной инструкцией — она тоже засекречена, о ней известно лишь, что она существует».
Создание такой системы, которую правозащитники обозначают как теневое право, и является, по их мнению, едва ли не ключевым преступлений российской власти. Это не считая нарушений 3-й и 4-й Женевских конвенций, посвященных, соответственно, обращению с военнопленными и с гражданским населением в военных конфликтах.
Речь идет и о нарушении Конвенции против пыток, Международного пакта о гражданских и политических правах, Конвенции защиты от насильственных исчезновений, Римского статута, Европейской конвенции по правам человека и так далее. Не все эти правовые акты Россия ратифицировала. Но это не означает, что она — в том числе, конкретные лица, вовлеченные в ее функционирование, и конкретные государственные органы, — не несет ответственности за их нарушения.
Михаил Савва говорит, что сталкивается в своей работе с огромным числом разнообразных преступлений, некоторых до сих пор не знала мировая юридическая практика.
Пока правозащитники видят только внешние проявления этой системы. Им необходимо получить документы, чтобы определить, какие именно полномочия Путин возлагает на исполнителей. Кто помимо него лично ответственен за принятые решения? Какова степень ответственности всех тех, кто выполняет заведомо преступные приказы?
Для привлечения их к ответственности уже сейчас существуют механизмы. Это и Международный уголовный суд, и универсальная юрисдикция: национальные органы любого государства могут привлекать к уголовной ответственности лиц, совершивших тягчайшие международные преступления, независимо от того, где они были совершены, и от гражданства преступника или жертвы. Безусловно, это суды Украины. И Специальный трибунал по преступлению агрессии против Украины, создаваемый при Совете Европы. Есть также Международный суд ООН, в который Украина уже подавала против России иски. Есть и Комитет ООН против пыток, и специальный докладчик, которые фиксирует совершенные нарушения.
Михаил Савва упоминает также Международную комиссию по установлению фактов. Она создана на основании Протокола I к Женевским конвенциям для фиксации их нарушения. Россия вышла из нее еще в 2019 году, и следовательно, комиссия по своей инициативе никакое расследование в ее отношении инициировать не может. Но она может обратиться к России с просьбой его разрешить.
Савва уверен, что Россия ответит отказом. Но аргументация отказа может быть использована в суде.
Основную надежду в деле влияния на российский режим правозащитники возлагают на специальные санкции в отношении главных исполнителей этих преступлений — ФСБ, ФСИН и военной полиции. Санкции эти возможны, но их до сих пор нет.
