Последнее возражение нельзя просто отвергнуть. Постоянно живущие в Израиле платят здесь налоги, растят детей, пользуются государственными услугами и непосредственно сталкиваются с последствиями решений в области безопасности, экономики, образования и социальной политики. Весьма естественно спросить: должно ли место проживания влиять на возможность участвовать в определении будущего страны?
Гражданин — значит голос
Внутри самого Израиля избирательное право не измеряется размером уплаченных налогов, продолжительностью военной службы или степенью, в которой конкретный человек ощущает последствия каждого государственного решения. Пенсионер, студент, новый репатриант и гражданин, временно не работающий, обладают равным правом голоса. Демократия исходит не из одинакового жизненного вклада всех избирателей, а из их одинакового гражданского статуса. Проживание за рубежом в принципе может быть основанием для отдельного правила, но оно еще не доказывает, что существующий голос нравственно или политически менее значим.
Это серьезный и законный вопрос. Но он обращен к законодателю, а не к гражданину, который действует в соответствии с существующими правилами.
Сегодня большинство израильтян, находящихся за границей, не могут голосовать в посольствах, консульствах или по почте. Такая возможность предоставлена лишь ограниченному кругу граждан, находящихся за рубежом на дипломатической, государственной или иной предусмотренной законом службе, а также некоторым членам их семей. Остальные, если хотят участвовать в выборах, должны приехать в Израиль и лично проголосовать на своем избирательном участке.
Поэтому речь идет не о специальной привилегии «голосования из-за границы». Гражданин возвращается в страну, выполняет установленные законом требования и пользуется правом, которое закон за ним сохраняет. Он не обходит правила и не получает дополнительного голоса. Он делает именно то, чего требует от него действующий порядок.
Можно считать этот порядок неправильным. Можно утверждать, что право определять состав Кнессета должно быть теснее связано с постоянным проживанием в Израиле. Можно предложить минимальный срок проживания перед выборами, критерий «центра жизненных интересов» или ограничение для тех, кто много лет не живет в стране. Такие предложения заслуживают открытого обсуждения.
Но между требованием изменить закон и осуждением человека, соблюдающего закон, существует принципиальная разница. Если правило представляется обществу несправедливым, его следует изменить — заранее, публично и для всех. Нельзя сохранять норму, а затем объявлять нравственно сомнительными тех, кто ею добросовестно пользуется.
Обстоятельства разной силы
Есть и другая причина не торопиться с простыми решениями. Израильтяне за рубежом — далеко не однородная группа. Одни уехали на несколько лет ради учебы или работы. Другие сохраняют в Израиле семью, жилье, у них остаются здесь профессиональные обязанности — либо же у них есть четкое намерение вернуться. Некоторые продолжают нести обязанности перед государством — иные же десятилетиями строят жизнь в другой стране. Формальная граница между «живущими здесь» и «живущими там» не всегда отражает реальную глубину связи человека с Израилем.
Это не означает, что гражданство обязательно должно давать неограниченное избирательное право независимо от продолжительности отсутствия. Это означает лишь, что возможное ограничение требует объективных, соразмерных и универсальных критериев. Оно не может основываться на раздражении, политических подозрениях или предположениях, как проголосует та или иная группа.
Именно здесь нынешняя полемика становится особенно опасной.
Отношение к приезжающим из-за рубежа избирателям нередко зависит от ожиданий относительно их политических предпочтений. Если предполагается, что они поддержат близкий нам лагерь, их приезд представляют как патриотическую мобилизацию. Если ожидается, что они помогут нашим оппонентам, то же самое действие называют попыткой исказить волю общества.
Но голос не становится ни более, ни менее законным в зависимости от того, за какую партию он подан. Права перестают быть правами, если мы признаем их только тогда, когда нам нравится предполагаемый результат их осуществления.
Право на добросовестность
Иногда возражение формулируется еще острее: организованные кампании, помогающие гражданам прилететь на выборы, якобы позволяют состоятельным группам влиять на результат. Вопросы финансирования, прозрачности и соблюдения правил избирательной кампании действительно должны проверяться компетентными органами. Если закон нарушен, нарушение должно быть расследовано. Однако законность финансирования поездки и право самого гражданина проголосовать — не одно и то же. Возможные претензии к организаторам не превращают поданный в соответствии с законом голос в нелегитимный.
Сторонники ограничения прав зарубежных избирателей справедливо напоминают, что политические решения имеют конкретную цену. Но гражданство также имеет значение, не исчезающее автоматически при пересечении границы. Израиль особенно хорошо знает, что принадлежность к стране может сохраняться на расстоянии — через семью, язык, ответственность, память и намерение вернуться. Закон вправе определить, когда этой связи недостаточно для участия в выборах. Однако такое решение должно быть принято как общее правило, а не как реакция на предполагаемое поведение определённых избирателей.
Демократия это не только власть большинства. Это также устойчивость процедур, равенство граждан перед законом и готовность признавать законные права людей, с которыми мы не согласны. Избирательные правила нельзя нравственно переписывать накануне голосования в зависимости от политических прогнозов. Иначе доверие к выборам будет зависеть не от соблюдения закона, а от того, удовлетворяет ли нас результат.
Общество вправе обсуждать, должны ли граждане, постоянно живущие за границей, сохранять право голоса и на каких условиях. Кнессет вправе изменить действующий порядок. Возможно даже, такой пересмотр действительно необходим. Но пока закон остается прежним, гражданин Израиля, который тратит время и средства, приезжает в страну и голосует, не совершает нравственного проступка.
Спорить следует о правиле, а не о добросовестно действующем гражданине. Уважение к демократии проверяется именно тогда, когда закон защищает голос человека, чьи политические взгляды могут быть нам чужды.
Право голосовать не должно зависеть от общественного одобрения и тем более от того, кому этот голос способен принести победу.
