Русская «белая» эмиграция 1920-х, оставившая не только потомков, часть которых даже говорит на прекрасном русском языке, но и свой след в искусстве и архитектуре страны. Но наутро после парламентских выборов «братья навек» вдруг зазвучали со знаком вопроса.
Опрокидывающие выборы
Коротко о том, что произошло.
В воскресенье 20 октября в Сербии состоялись внеочередные парламентские выборы. Можно сказать, очередные внеочередные — здесь так бывало часто с тех пор, как в 2012 году Сербская прогрессивная партия (SNS) победила на выборах Демократическую партию, правившую, в составе коалиции или самостоятельно, после «бульдозерной революции» 2000 года, свергнувшей Слободана Милошевича.
Главным лицом SNS довольно быстро стал Александр Вучич: премьер-министр (Сербия — президентско-парламенская республика), затем президент, ушедший в сентябре в отставку за год до окончания второго срока. Партию так и называли — партия Вучича, а отставка ему понадобилась, чтобы произвести «рокировку» наподобие российской в 2011 году: если президентом после двух сроков он оставаться не мог, то премьер-министром правящая партия или коалиция партий может избирать одного и того же человека сколько угодно раз.
Сами досрочные выборы понадобились потому, что никак не утихали протесты: два года назад обрушился навес на свежеотремонтированном вокзале в Нови Саде (сербский Санкт-Петербург, если Белград считать Москвой) и погубил 16 человек, в том числе одного ребенка.
Протесты назывались студенческими, но участвовали в них отнюдь не только студенты местных университетов: собственно, название прижилось после того, как полиция разогнала акцию памяти по погибшим студентов Белградского университета.
Студенты играли в движении важную роль — и как символ, и как организационная сила: многие мероприятия задумывались и обсуждались в студенческих аудиториях. И хотя большая часть актививстов — в широком смысле сербский образованный класс: студенты, старшие школьники, учителя, университетские профессора, инженеры, медики, — в движение входят или помогают ему и значительная часть байкеров, и военные ветераны, и фермеры, и рабочие…
В общем, вполне общенародное движение, собравшее всех, кому надоели коррупция и засилье партии SNS, без вступления в которую даже деревенским почтальоном не устроиться.
Явка на выборы оказалась небывалой за все годы существования современной Сербии — по предварительным результатам на момент подготовки текста — 68,78%. Результаты тоже ошеломили: коалиция во главе SNS «Александр Вучич — Единая Сербия» набрала, по предварительным результатам республиканского избиркома (РИК), 39,28% (1 656 654 голоса). «Студенческий список», коалиция студенческого движения, не имеющего выраженных лидеров, и нескольких оппозиционных партий — 52,55% (2 215 901 голос). Больше никто в парламент не прошел, не считая небольших партий национальных меньшинств, которым не надо преодолевать барьер в 3% набранных голосов.
Бессменный соратник Вучича — Социалистическая партия Сербии, шедшая на сей раз отдельно, набрали 2,18%, Демократическая партия не набрала и 1%. У «Студенческого списка» — абсолютное большинство, не требующее создания коалиций.
Прогнозы до последнего момента не были определенными: провластные источники отдавали победу Вучичу, независимые — студентам. Колебались и ставки на Polymarket — в последний день перед выборами они были в пользу Вучича. Первые данные РИК также были в пользу правящей партии. Ждали протестов и беспорядков: на улицах Белграда были полицейские кордоны, подтягивались силы жандармерии. Голосование шлос с 7 до 20 часов по сербскому времени — причем, и за границей, включая США, Канаду и Австралию, — тоже. Вскоре после 21:30, еще до публикации официальных результатов, Вучич выступил, признал поражение и объявил о переходе его партии в оппозицию.
Разворот в Европу?
В своем выступлении Вучич не преминул отметить, что победу студентов обеспечили силы из-за рубежа, намекая прежде всего на европейских политиков, которые неоднократно заявляли, что заинтересованы в честных выборах, и которые прислали внушительную делегацию наблюдателей (впрочем, Россия и СНГ — тоже). Еще Вучич спрогнозировал введение весной со стороны Сербии виз для россиян, как это с 1 ноября сделала Черногория. В кругах российской эмиграции (только по официальным данным в Сербии ее порядка 60 тысяч, не считая тех, кто «визаранит») началась паника.
Первую реакцию России вложили в кремлевские уста Дмитрия Пескова, и она была на редкость разумной. Оценив вклад Вучича в развитие российско-сербских отношений и отметив, что он остается на политической арене, пресс-секретарь Путина выразил надежду, что действия победившего на выборах «Студенческого списка» будут направлены конструктивно на дальнейшее развитие отношений. «Надеемся, эта политическая сила будет понимать, что сотрудничество с Россией в интересах Сербии», — заявил Песков. Зная нелюбовь Путина к народным «майданам» и учитывая предыдущие негативные реплики в адрес студентов, которыми якобы манипулируют зарубежные недуги России, это более чем позитивно.
А реальное отношение российской стороны можно будет оценить по реальным делам.
Первое — это продажа сербской нефтегазовой компании НИС венгерской компании MOL. После введения американских санкций на «Газпром» и «Газпром нефть», которые владеют НИС, встал вопрос о возможности не только покупать российскую нефть, но и вести переработку на единственном в стране НПЗ в Панчево. А значит — будет ли вообще в стране горючее. Стало понятно, что НИС нужно либо национализировать (Вучич не хотел), либо продавать. Переговоры шли долго, идут и сейчас — очередной срок введения санкций против НИС снова отложен.
Второе — газовый контракт. Сербия покупает по текущему контракту российский газ по 318 евро за тысячу кубометров. Это очень дешево: Венгрия покупает газ почти вдвое дороже, Словакия — почти втрое. Но контракт заканчивается 31 декабря 2026 года. Цена следующего контакта многое скажет об истинном отношении нынешней России.
Не исключаю, впрочем, что цена газа будет зависеть и от того, будет ли пришедшая к власти оппозиция давить на «Газпром» в вопросе продаже НИС.
Что касается главных страхов, что «Сербский список» ради вступления в ЕС (которое декларировал и Вучич) присоединится к европейским санкциям, как это сделала Черногория, определенности тут меньше. С одной стороны, лидер списка — известный кардиолог Илия Срданович, в недавнем интервью сербской редакции BBC определенно заявил: санкции против России вводить не собираемся. Кстати, и по поводу Косова он выразил ту же позицию, что и Вучич: «Косово — это Сербия».
С другой стороны, лица «Сербского списка» — пока не утвержденные кандидаты на должности в парламенте (это еще предстоит) и не профессиональные политики: это, скорее, люди, пользующиеся авторитетом у общественности. Среди них врачи, адвокаты, спортсмены, музыканты, экоактивисты и профсоюзные лидеры… Только один — Деян Шошкович был главой Народного банка Сербии. Поэтому пока слова Срдановича — не более чем мнение.
Состав студенческого движения неоднороден. В нем в достаточной степени представлены и те, кто критиковал Вучича за затягивание вступления в ЕС, и те, кто критиковал его за само желание вступить в ЕС и за то, что он «сдает» Косово. В обществе есть настороженное отношение к ЕС — с одной стороны, хорошо бы получить свободу торговли и общий рынок труда, с другой, — не задушат ли европейские конкуренты сербских фермеров и производителей?
Что касается России, то вражды нет даже среди тех, кто осуждает войну в Украине: тут играет роль и историческая память о помощи России в обретении независимости, и благодарность «белой» эмиграции, и вполне прагматичное понимание выгод от дешевого российского газа.
Так что ухудшения российско-сербских отношений от новой власти ждать не приходится — как минимум, в ближайшее время. Или до тех пор, пока Россия сама не разрушит имеющиеся отношения.
Десятые в очереди
Более мелкая, но гораздо более болезненная тема — положение российской эмиграции в Сербии. Первых немногих эмигрантов, которые приехали после российских протестов 2011-12 годов, сербы приняли более, чем благожелательно. Что не помешало некоторым из них устроить препятствия, и даже отказать в проживании в стране, после того, как часть эмигрантов подписали антивоенное письмо в марте 2022 года, а некоторые — участвовали в антивоенных митингах. Некоторые лишились ВНЖ, имеющие ПМЖ — долго ждали получения гражданства (некоторые не дождались до сих пор).
Приехавших с началом войны встретили не менее благожелательно, но — если они не участвовали в указанных акциях протеста. Это со стороны власти. А со стороны граждан — некоторое напряжение все же со временем появилось. Но касается оно, скорее, бытовых вещей и некоторого несовпадения менталитетов: с приездом российских эмигрантов резко выросли цены на аренду и покупку недвижимости, подорожали кафе в крупных городах, сербам русские показались холодными и нелюдимыми, обижало незнание сербского языка (в некоторых кафе, открытых русскими, поначалу даже не было меню на сербском, не говорили по-сербски и официанты). Постепенно эти шероховатости в восприятии сглаживаются.
Однако легкость легализации, которая во многом и поспособствовала тому, что в Сербии образовалась вторая по величине диаспора российских «релокантов», оказалась обманчивой.
С одной стороны, сербские власти, увидев, как в стране одна за другой открываются ИТ-компании, работающие на всю Европу, а то и на весь мир, были безмерно рады и поступлению денег в бюджет от новых налогоплательщиков, и превращению Сербии в ИТ-хаб Южной Европы. На радостях они даже оперативно изменили закон об иностранцах: для получения ПМЖ теперь достаточно прожить на ВНЖ не 5 лет, как раньше, а всего 3 года. Было даже предложение давать гражданство через год высококвалифицированным специалистам — тем же айтишникам. Но тут резко выступил против ЕС, которому не очень понравилась либерализация: инициативу задвинули в стол, подавать на гражданство после получения ПМЖ теперь можно не сразу, а только через три года проживания на ПМЖ. Получение гражданства вообще заморозили с началом войны: первые одобрения пришли только в 2024-25 годах, а часть людей до сих пор являются апатридами: от российского гражданства они, в соответствии с законом, отказались, сербское до сих пор подвешено в воздухе. Зато за это время было роздано около 100 паспортов по гражданству «по заслугам», для которого не требуется никаких условий, кроме решения самой власти — и, как выяснили СМИ, многие из них достались людям, связанных с Кремлем.
Что будет теперь? Ужесточат условия легализации или наоборот, либерализуют? Дадут, наконец, гражданство апатридам или начнут отказывать претендентам? Скорее всего, в ближайшее время не произойдет ничего. Просто потому, что сейчас пришедшей к власти оппозиции предстоит решить гораздо более «горячии вопросы».
Во-первых, общенациональное движение и партийная работа — разные вещи. Победив, студенческом движению придется заняться партстроительством. А это учитывая его разнородность, будет тяжело. Не исключаю, что постепенно в парламенте «Сербский список» образует группы и фракции с самыми разными взглядами.
Во-вторых, необходимо заняться созданием правительства и обещанной в программе студентов реформой судов, прокуратуры и силовых органов. Да и другими реформами — а среди них есть такие, которые требуют денег (например, бесплатные учебники, инвестиции в инновационные стартапы и проч.). Да и иные обещания надо выполнять — ту же борьбу с коррупцией и с практикой назначения на государственные и бюджетные должности по партийной принадлежности.
В-третьих, заняться выстраиванием внешней политики. У Сербии три основных направления: ЕС, Китай, США, Россия. С ЕС самый большой товарооброт, от Китая — вторые по объему инвестиции после ЕС и почти все инфраструктурное строительство, США могут решить вопрос нормализации отношений с Косово, с Россией, как уже сказано, зависит цена на газ. Вучич умело балансировал на всех этих четырех «сульях» — сумеют ли «студенты»?
При этом кадрового резерва у «студентов» нет. «Студенческих лист», как уже сказано, это список пользующихся авторитетом интеллектуалов и публичных личностей. Они хороши в роли парламентариев, принимающих законы и контролирующих правительство. Но министры и главы ведомств — это совсем другие компетенции.
Теперь понимаете, что в ближайшие, как минимум, год-полтора новым властям будет не до проблем российских эмигрантов? Может, конечно, сдвинутся с места те процессы, которые уже запущены — например, решат проблему апатридов. Но в остальном, скорее всего, оставят все, как есть. А дальше — дальше столько всего может произойти, что и загадывать нет смысла.
