Прошлое принадлежало тем, кто умел завоевывать государства.
Будущее принадлежит тем, кто сумеет спроектировать правила,
делающие завоевания бессмысленными.
Историю принято объяснять личностями — Наполеоном, Линкольном, Черчиллем, Горбачевым, Дэн Сяопином и другими политическими лидерами. Кажется, что именно они меняют мир.
Но если посмотреть на историю человечества с большей дистанции, возникает совсем другая картина. Цивилизация развивается не потому, что люди становятся мудрее, добрее или нравственнее.
Сделать человеческие слабости менее разрушительными
Человеческая природа за последние тысячи лет изменилась гораздо меньше, чем принято думать. Люди по-прежнему подвержены страху, жадности, честолюбию, стремлению к власти, поиску выгоды и желанию доминировать.
Меняется другое.
Человечество постепенно учится создавать институты, уменьшающие последствия собственных слабостей. Именно это и есть главный двигатель цивилизации.
Когда-то кровная месть считалась естественным способом восстановления справедливости. Позднее ее место занял независимый суд.
Когда-то власть передавалась исключительно по наследству. Затем появились выборы, позволившие обществу мирно менять руководителей.
Когда-то государством управлял узкий круг придворных советников. Позже возник парламент как институт общественного представительства и контроля.
Когда-то монарх мог произвольно обесценивать деньги, финансируя войны и собственные амбиции. Современные независимые центральные банки стали одним из механизмов ограничения подобных решений.
Когда-то отношения между государствами определялись исключительно балансом силы. После мировых войн возникли международное право, международные суды и организации, пытающиеся заменить право сильного системой общих правил.
Ни один из этих институтов не сделал людей лучше. Но каждый из них сделал человеческие слабости менее разрушительными. В этом состоит подлинная логика исторического прогресса.
Мы привыкли оценивать эффективность институтов по тому, способны ли они полностью устранить несправедливость, коррупцию или войны. Однако их реальная задача значительно скромнее и одновременно значительно важнее. Они не устраняют человеческие пороки. Они ограничивают их последствия.
Сотрудничество выгодней войны
Хорошая Конституция не гарантирует появления мудрых президентов. Она делает менее вероятной узурпацию власти.
Независимый суд не гарантирует отсутствия преступлений. Он уменьшает вероятность безнаказанности.
Свободная пресса не исключает появления лжи. Она делает ложь более видимой и менее устойчивой.
Выборы не всегда приводят к власти лучших политиков. Но они создают возможность их мирной замены.
Именно поэтому зрелость цивилизации измеряется не качествами отдельных лидеров, а качеством институтов, которые продолжают работать после их ухода.
XXI век поставил перед человечеством новый вызов.
Современные войны, изменение климата, пандемии, искусственный интеллект, киберугрозы и глобальная взаимозависимость показали, что национальные институты уже не способны самостоятельно решать многие проблемы.
Человечество оказалось значительно более взаимосвязанным, чем существующая архитектура международной политики. Мы научились ограничивать злоупотребление властью внутри государств. Но почти не научились ограничивать злоупотребление силой между государствами.
До сих пор мировая политика во многом исходит из предположения, что безопасность обеспечивается вооружением, балансом сил или благоразумием лидеров. История последних десятилетий показывает пределы такого подхода.
Если устойчивость мира зависит исключительно от того, кто сегодня занимает высшие государственные должности, значит сама система остается недостаточно зрелой.
Это тот же самый вывод, к которому человечество уже приходило внутри государств.
Когда-то считалось, что справедливость зависит от добродетели монарха. Позднее стало ясно: она должна зависеть не от личности правителя, а от устройства государства.
Теперь аналогичный вопрос возникает на международном уровне.
Способна ли мировая политика создать такие институты, которые будут ограничивать возможность начала войн независимо от политических взглядов конкретных лидеров?
Это не означает отказа от национальных интересов. Наоборот. Долгосрочный национальный интерес любого государства все чаще совпадает с сохранением устойчивости мировой системы. Ядерная безопасность, предотвращение войн, защита глобальной экономики, климатическая стабильность, безопасность цифрового пространства — ни одна из этих задач больше не может быть решена усилиями одной страны.
Именно поэтому следующим этапом развития цивилизации должно стать создание институтов, уменьшающих вероятность глобальных конфликтов так же, как когда-то суд уменьшил вероятность кровной мести.
Такие институты не отменят политические противоречия. Они не устранят конкуренцию между государствами. И тем более не изменят человеческую природу. Но они способны сделать войну менее выгодной, чем сотрудничество.
Возможно, именно это и станет главным институциональным вызовом XXI века.
Архитекторы институтов
История человечества — это не последовательность великих правителей. Это история постепенного совершенствования правил совместной жизни.
Будущее определяется не тем, насколько мудры политики. Будущее определяется тем, насколько мудро устроены институты.
Именно поэтому главной задачей нового поколения становится не поиск идеальных лидеров.
Главной задачей становится проектирование таких правил, при которых даже несовершенные люди будут принимать более ответственные решения или они не смогут принять безответственные решения в силу системы сдержек и противовесов.
В этом и заключается настоящая работа архитекторов будущего.
Именно они, а вовсе не правители, могут стать главными героями следующего этапа развития цивилизации. Не потому, что будут обладать большей властью, а потому, что именно они создадут правила, в рамках которых эта власть будет существовать и ограничиваться.
История часто запоминает имена полководцев, президентов и революционеров. Но гораздо реже — тех, кто проектировал институты, пережившие своих создателей и определившие судьбу целых поколений.
Возможно, XXI век изменит и это представление. Если человечество сумеет перейти от управления кризисами к проектированию устойчивого мира, главными героями новой эпохи станут не завоеватели и не харизматические лидеры, а архитекторы институтов.
Во всяком случае, именно к этому подводит вся предшествующая логика развития цивилизации — если только логика прошлого, основанная на силе, войнах и стремлении к доминированию, не поставит точку в ее дальнейшем развитии.
