В нормальной стране с работающими законами Шлосберг мог бы быть примером того, как вообще должна строиться политическая карьера. Не по достижениям в биографии, конечно, но по самой логике.
Умеет побеждать
Я впервые всерьез услышал о Шлосберге где-то в начале 2010-х. До этого я, конечно, знал о псковском «Яблоке», но скорее просто как о региональной организации. А потом вдруг стало понятно, что в Пскове существует настоящая политическая структура, которая не просто выпускает заявления, а умеет побеждать.
Политика в России всегда была четко москвоцентричной. Даже наши петербургские дела, которые нам самим казались ужасно значимыми, для Москвы часто выглядели провинциальными.
Поэтому успех демократической партии в регионе, в Псковской области воспринимался почти как чудо. В 2011 году «Яблоко» получило там 6,72% и мандат в областном собрании. Депутатом как раз и стал Шлосберг. Это был результат не федеральной раскрутки сверху, а многолетней работы команды.
Чем больше я узнавал о том, что происходит в Пскове, тем больше уважения это у меня вызывало. Шлосберг приезжал на наши петербургские конференции, мы пересекались на разных мероприятиях, я видел его выступления на съездах «Яблока», в эфирах «Эха Москвы». Передо мной был сильный и принципиальный политик. Когда в середине 2010-х мы строили структуры «Открытой России» и пересекались с ним уже по конкретной работе в регионе, я увидел еще одну его черту: очень сильную волю.
Договариваться со Шлосбергом было не всегда просто. Если решение ему не нравилось, он совершенно не обязательно шел на компромисс ради самой договоренности. Меня это иногда раздражало. Я всегда считал, что коалиции и умение договариваться для оппозиции критически важны. Но одновременно безмерно уважал его за это качество.
Избиение и недопущение до выборов
Федеральная известность пришла к Шлосбергу после истории с псковскими десантниками в 2014 году. «Псковская губерния», которую он возглавлял, рассказала о похоронах военнослужащих 76-й десантно-штурмовой дивизии: это было первое официальное подтверждение гибели российских военных на территории Украины.
Как следствие — 29 августа 2014 года его жестоко избили возле дома. Черепно-мозговая травма, частичная потеря памяти. Через год областное собрание лишило его депутатского мандата. В 2016 году он снова вернулся в парламент через выборы.
Губернатором Псковской области тогда был Андрей Турчак, человек с, мягко говоря, очень неоднозначной репутацией. Именно он был заказчиком нападения с арматурой на журналиста Олега Кашин в 2010 году — меткая фраза Кашина в блоге чуть не привела к убийству.
А вот с приходом на пост губернатора в 2017 году Михаила Ведерникова, бывшего посредственного политтехнолога из Ленинградской области, ситуация в регионе поменялась. Для него губернаторство было большой и во многом случайной удачей, никаких федеральных амбиций у него и быть не могло, и он по местечковому принципу принялся закатывать всю псковскую вольницу под асфальт.
В 2021 году Шлосберга и его команду не допустили до выборов.
Настоящий партиец
Я далеко не всегда с Шлосбергом соглашался. Мне часто казалось, что «Яблоко» слишком увлечено собственными внутренними проблемами и слишком плохо умеет договариваться с другими. Но здесь важно и мне признать ошибку: Шлосберг в «Яблоке» не был послушным, в том числе не выступал сторонником партийных чисток. Он был против исключения Ильи Яшина, вступался за Максима Каца, спорил с позицией Явлинского по отношению к Алексею Навальному.
В 2015 году Шлосберг решил бороться за руководство партией. Явлинский открыто поддержал Эмилию Слабунову, и во втором туре Шлосберг проиграл ей 56 голосов против 91. Через четыре года он снова пошел на выборы председателя и снова занял второе место, теперь уступив Николаю Рыбакову.
Лев Шлосберг оказался в сложном политическом положении и под пристальным вниманием властей. Он не смог развернуться ни на местном, ни на федеральном уровне. Несмотря на то, что в 2021 году «Яблоко» выдвинуло Шлосберга в Госдуму и по московскому одномандатному округу, и по федеральному списку, его сначала сняли с округа за якобы причастность к деятельности ФБК, а затем исключили и из федерального списка.
Против войны, но в России
С началом войны все стало еще жестче. Я внимательно наблюдал за тем, какие формы антивоенного протеста выбирали люди, оставшиеся внутри России. И всегда считал: любой вариант хорош, если он позволяет человеку продолжать говорить и действовать.
У меня были жесткие споры со многими уехавшими оппозиционерами, в том числе с людьми из среды ФБК и Форума свободной России, которые после интервью Шлосберга, особенно знаменитого разговора с Собчак, едва ли не записывали его в рупоры войны. Мне это казалось большой глупостью.
Человек внутри России, против которого могут в любой момент возбудить уголовное дело, физически не может говорить так же, как говорим мы здесь. Потому что к нам в шесть утра может прийти разве что доставщик Amazon, а к ним совершенно реально приходят менты и ломают дверь. Что со Шлосбергом в конце концов и произошло.
Некоторые его формулировки последних лет были одновременно политической позицией и линией защиты. Не вижу в этом ничего постыдного. Критиковать человека за недостаточную резкость из уютной YouTube-студии где-нибудь в Вильнюсе или Мехико легко. Гораздо сложнее говорить, когда понимаешь, что после эфира тебя могут арестовать.
Осторожность Шлосберга не спасла. Я знаю, что ему предлагали уехать, у него было окно, когда он еще мог покинуть страну.
И я понимаю его выбор. Для политика отъезд из своей страны — всегда трагедия. Особенно для регионального политика, у которого вся биография, вся сила и смысл политической жизни связаны с конкретным городом и конкретными людьми. Я ни в коем случае не собираюсь его за этот выбор укорять. Но, видимо, когда в ФСБ поняли, что уезжать он не собирается, сомнений у них не осталось.
Жестокость
И здесь возникает главный вопрос: почему двенадцать лет?
Даже по нынешним меркам такой запрос выглядит дикостью. Шлосберг вполне понятный для Кремля политик. Оппозиционный, принципиальный, раздражающий, но десятилетиями работающий исключительно в легальном политическом поле. Человек, не пересекавший условные красные линии. Более того, нередко споривший с более радикальной частью оппозиции.
Двенадцать лет невозможно объяснить только желанием наказать самого Шлосберга. Речь идет и о давлении на «Яблоко» в целом.
Другой заместитель председателя партии, Максим Круглов, получил семь лет за два поста в телеграм аж от 2022 года. Но удивительным образом прокуратур потребовала отменить приговор и отправить дело на новое рассмотрение. Из Круглова сделали заложника покорности партии на этих выборах.
Но Круглова оказалось мало и тут «удачно» не уехал Шлосберг — человек на данный момент второй по известности после Явлинского в партии. Такой срок Шлосбергу — прямой ответ на ту популярность, что набрала партия за эти недели, за консолидацию протеста. Наши чекисты умеют изощренно выкручивать руки. Когда рядом с тобой есть заложники, свободы для красивых и принципиальных заявлений становится значительно меньше.
За глоток свободы
В нормальной стране политический путь Льва Шлосберга должен был быть примером того, как строится демократия. Человек из Пскова. Не карьерист. Не продукт московских кабинетов. Десятилетиями строит региональную организацию, создает независимую газету, участвует в местных выборах, становится депутатом областного парламента, выдерживает нападение, лишение мандата, снова избирается и постепенно превращается в федерального политика.
Именно из таких людей и должна состоять нормальная политика. Такие люди должны становиться депутатами Государственной думы, губернаторами, председателями партий. Когда-нибудь, возможно, претендовать и на управление страной. Но российская система предложила Шлосбергу другой маршрут.
Человек, который хотел своей стране добра, не был радикалом, не призывал к насилию и всю жизнь пытался действовать в рамках закона, приходит не к федеральной трибуне, а к тюремной решетке.
Люди в погонах так видят способ запугать. Но молодежь прочтет это иначе: легальный путь не ведет к успеху — и лишь радикалы способны победить эту систему.
Вместо возможности однажды бороться за власть Льву Шлосбергу предлагают срок, который для него может оказаться фактически пожизненным.
Нам же остается лишь не сдаваться, поддерживать его и всех тех, кто сейчас в тюрьме, и тех, кого разбудили даже те выборы, которые и таковыми назвать сложно.
Вопрос власти в России разрешится куда раньше, чем истечет срок Шлосберга. Шлосбергу же дай Бог дожить и продержаться до этого момента — глоток свободного воздуха он давал не только Пскову, но и всем нам.
