Во-первых, увольнение Клепача подтвердило очевидное: в России уже некоторое время нет президента, нет развитой иерархии государственного управления, нет закона, зато есть царь, который все это заменяет. Утром в воскресенье царь прочитал то, что ему приготовили помощники, узнал, что один из его главных и нежно любимых экономических советников произнес где-то когда-то нечто, напоминающее крамолу. Последовал звонок руководителю организации, в которой работал Клепач, с требованием немедленно его уволить. Что и было сделано мгновенно, вне всяких процедур, в разгар выходного дня.
Во-вторых, царем успешно манипулируют неведомые нам серые мышки-людишки, которые психологически хорошо изучили тревожно-мнительного царя и могут быстро добиться необходимого результата, подложив ему справочку. Он им доверяет безусловно, поскольку и сам был такой серой мышкой.
По этой справочке, опиравшейся на публикации в прессе у выродков, Андрей Клепач выходил бунтарем, если не предателем. А то, что доклад, который сделал Клепач на заседании Никитского клуба, абсолютно лоялен по отношению к царю и его преступной политике, никакой роли не играет. Клепач всегда был и остается убежденным государственником, он многое сделал и для экономического развития нынешней царской России в целом, и для развития царского военно-промышленного комплекса в частности — в отличие от большинства прочих государственников в кавычках и без.
История увольнения Клепача — крикливая демонстрация всевластия серых мышек в стране, единолично руководимой, казалось бы, абсолютным монархом. Кого хотят, того и снимут, кого хотят, того поставят.
В-третьих, серые мышки использовали публикации выродков (термин, официально введенный бывшим председателем Госдумы Вячеславом Володиным) — изданий, считающихся «вражьими голосами». То есть The Moscow Times приобрела власть, какую имела газета «Правда» в советские времена. На ее публикации царь не просто реагирует, но реагирует быстро и решительно. Это отрывает новые возможности для выродков: мы же давно задаемся вопросом, как эмигранты могли бы воздействовать на внутреннюю политику в РФ, не правда ли? А вот пожалуйста, могут, — на кадровые решения!
В-четвертых, скорость царской реакции показывает, что царь (о чем и знают серые мышки) находится в очень нервном, даже истерическом состоянии. Кадровые решения царь, кажется, никогда до этого момента не принимал немедленно, повинуясь сильной эмоции. Опасный сигнал для мира: как знать, в следующий раз, когда еще кто-то или что-то сильно расстроит победителя печенегов и половцев, не дернется ли его рука на красной кнопке?
В-пятых, история увольнения Клепача показала, что царь заключен в золоченую клетку — живет в воображаемом мире, не имеющим отношения к настоящему, реальному миру. Мышки снуют, мышки докладывают, что Украина уже рухнула, ну почти, что российская армия стремительно наступает победным маршем по всем фронтам, что скоро наркоманская свора «киевского режима» разбежится, сожрет друг друга и обнюхается до смерти. А тут вдруг услужливо поднесенная на блюде голова Клепача: «Не рухнуло и не рухнет», — и у царя, обдолбанного лестью и ложью придворных, когнитивный диссонанс, ведущий к бредовому расстройству.
Опасения Клепача на самом деле отражают его весьма и весьма оптимистические воззрения на текущее социально-экономическое положение в России. Как сторонник «ускорения» экономики, он мало учитывает риски. Собственно, любое повышение темпов экономического роста выше потенциального (т. е. фундаментально обоснованного, обеспеченного ресурсами и рыночными возможностями роста) неизбежно ведет к разбалансировке экономической системы, увеличивает как собственно экономические риски, так и риски социально-политических потрясений. Те, что он назвал, — малая доля реальных.
Клепач все еще исходит из того, что и российская «экономика не рухнет», хотя она находится уже в неустойчивом равновесии, и ничего гарантировать нельзя, не стоит. Описанный им кризис, напоминающий и 1917, и 1991 год одновременно, гораздо ближе, чем ему кажется. Но даже эти исключительно оптимистические (если учитывать реальную ситуацию) воззрения Клепача напугали царя, и он почел за благо считать их крамолой.
Андрей Клепач входил в ближний круг экспертов, к чьему мнению Путин прислушивался. Большинство из них обладало высокой квалификацией, благодаря им экономическая политика российской власти оставалась вполне профессиональной. Но после начала агрессии против Украины произошло два важных изменения в характере взаимодействия Путина и экспертного сообщества.
Первое изменение связано с институциализацией экспертизы, поступающей Путину. Внезапные телефонные звонки Путина экспертам с конкретными вопросами, с уточнением деталей, с просьбой о разъяснении и т. д. либо закончились совсем, либо очень сильно сократились. То ли некогда (царь увлекся войной и забил на все остальное), то ли «не царское это дело», но поток информации от министерств, ведомств, ЦБ и государственных институтов, информации самой важной и квалифицированной, часто ограждавшей царя от ошибочных решений, иссяк.
Второе изменение началось еще в ковид: стала расти зацикленность на безопасности драгоценного дряхлеющего царского тела. Возникали смешные правила: например, стало невозможно передать документы в Кремль на своей бумаге, ведь в нее могли втереть какой-нибудь яд. То есть решение, что решение, что передавать, а что не передавать царю, стали принимать те самые серые мышки-людишки. Отрывочные сведения говорят, что с началом войны помешательство на царской безопасности резко усилилось. Я не знаю точно, доходит ли до царя хотя бы один документ целиком, даже переданный от председательницы ЦБ или от премьер-министра, — или вместо них серые мыши кладут на стол выжимки, из которых удаляют все, что может разбередить тревожную мнительность. Но в силу естественного (возрастного) снижения трудоспособности царя переход на реферирование даже самых важных документов (с выключением существенных деталей, влияющих на решения) становится достаточно вероятным.
Вместо постоянной живой связи с ведущими российскими экономическими экспертами царь получает справочки, изготовленные экономически малограмотными серыми мышками, среди которых многие в погонах ФСБ. Их понимание экономики всегда было предельно убогим.
Есть, правда, среди приближенных Путина очень неглупый штатный советник по экономическим вопросам, ставший в 2024 году заместителем руководителя администрации президента, — Максим Орешкин. Но с ним произошло две метаморфозы, которые также способствовали снижению разнообразия поступающей царю экономической информации. Во-первых, к 2021 году у Орешкина произошла смена экономической парадигмы: место умеренного рыночного технократизма (макроэкономическая стабильность в сочетании со структурными реформами, конкуренцией, частными инвестициями и ограничением прямого присутствия государства в экономике) занял суверенный (т. е. основанный на экономическом, финансовом, технологическом и кадровом суверенитете) девелопментализм. Строго говоря, его взгляды сильно приблизились к взглядам братьев Белоусовых и Клепача. Но, в отличие от Белоусовых и Клепача, в выступлениях Орешкина после 2022 года не проскакивало упоминаний о недостатках, рисках и ошибках: он говорит о вызовах, но не о проблемах, об угрозах (естественно, внешних), но не о рисках (тем более внутренних).
Фильтрация экономической экспертизы серыми офицерами ФСБ и убаюкивателем Орешкиным напоминает закат правления португальского диктатора Салазара, для которого в последние два года жизни выпускали в единственном экземпляре газету с придуманными новостями, чтобы его радовать. Становится понятна причина истерической реакции царя на скомпилированные нужным кому-то образом сведения о высказываниях Андрея Клепача.
