Псы Гекаты, или Сон разума и воли рождает чудовищ

Ядерная угроза возникала после украинского контрнаступления осенью 2022 года, при обсуждении поставок новых видов вооружений, разрешения ударов по российской территории и изменения российской ядерной доктрины.

Обнадеживающе прозвучал рассказ президента Финляндии Александра Стубба о разговоре с китайским министром иностранных дел: Ван И якобы заверил его, что Пекин не допустит применения Россией ядерного оружия. Для западного сознания такая мысль чрезвычайно удобна: если Путин подойдет к последней черте, Китай остановит его.

Можно вздохнуть спокойно.

Правда, тут же возникает вопрос: раз у Пекина есть такие мощные рычаги воздействия на Москву, почему он не применит их для прекращения войны? КНР уже пятый год призывает все стороны к миру и переговорам. В 2023 году, например, Си Цзиньпин выдвинул аж целый мирный план. Почему же надо ждать угрозы ядерной эскалации, чтобы принудить Путина к разумному поведению? Какая-то, мягко говоря, недосказанность в таком китайском подходе, не правда ли? Интересно, что ответил бы на это Ван И. Но боюсь, Александр Стубб такого простого вопроса не задал.

Впрочем, это все лирика. Истина выглядит чуть менее радужно.

Китай не поможет

Сегодня Путин не применяет ядерное оружие прежде всего потому, что не видит в нем необходимости. Он рассчитывает добиться своих целей обычными средствами и понимает, что последствия первого применения ядерного оружия после 1945 года невозможно просчитать до конца. Пока война развивается таким образом, который Кремль считает для себя приемлемым, брать на себя дополнительные риски незачем.

Но нынешний расчет ничего не гарантирует. Если Путин придет к выводу, что обычными средствами поставленных целей добиться уже нельзя или что применение ядерного оружия может принести существенные преимущества, его оценка риска изменится. Использование оружия массового уничтожения может послужить дальнейшему сплачиванию элиты и общества вокруг Путина и режима: мы переступили порог, нам этого не простят, поэтому деваться некуда, бежать некуда, остается только идти напролом и добиваться победы. Жребий брошен, Рубикон перейден.

Поддержка Западом украинской обороны не может не раздражать Москву. Запад постепенно переходил и свои, и российские красные линии. Угрозы Путина все чаще воспринимаются как блеф. Процитированные выше слова Стубба тому пример. Соблазн наконец поставить в этом точку и показать Западу, кто устанавливает правила, в какой-то момент может оказаться слишком силен.

Пекин, конечно, может предупреждать Москву, угрожать ухудшением отношений, экономическими последствиями и сокращением поддержки, однако решение о применении российского ядерного оружия принимается в Москве и только в Москве. Если Путин решит использовать ядерное оружие, остановить его смогут только люди в цепочке командования, то есть российские военные. Насколько известно, китайских офицеров среди них нет.

Дальше — сценарий на случай, если Путин все-таки решит применить ядерное оружие. Насколько вероятно такое решение, сегодня не скажет никто. Но готовиться надо именно к нему, потому что цена ошибки здесь очень высока.

Фаза 1: До удара

Ядерный кризис начнется еще до первого удара. Подготовка к применению ядерного оружия оставляет признаки, которые американская и европейские разведки способны обнаружить: перемещения специальных подразделений, изменения в работе командных пунктов, активность вокруг носителей, изменения режима связи и другие действия, которые в совокупности могут указывать на подготовку удара. Руководители западных государств могут получить такое предупреждение за несколько дней или часов до предполагаемого применения.

С этого момента начнется решающий спор: следует ли ответить усилением сдерживания и показать Москве, что переход ядерного порога резко ухудшит ее положение, — или стоит сосредоточиться на предотвращении удара через «деэскалацию» и поиск компромисса.

Военные, вероятно, предложат повысить готовность, подготовить ответные действия и передать Москве ясное предупреждение. Гражданское политическое руководство западных стран скорее всего увидит в этих мерах опасность — Москва может воспринять это как эскалацию и тогда уж точно нанести ядерный удар.

За годы войны Вашингтон и европейские столицы привыкли рассматривать собственные действия прежде всего через возможную реакцию Кремля: что Путин сочтет эскалацией, что может его спровоцировать, какая поставка вооружений или какое решение приблизит прямое столкновение. При появлении достоверных признаков подготовки ядерного удара эта логика получит предельное выражение. Политики решат, что демонстративное повышение западной военной готовности способно только подтолкнуть Москву к применению оружия. Поэтому, мол, иного выхода, кроме экстренных переговоров и немедленной сделки, нет.

Получив данные о подготовке российского ядерного удара, западные лидеры обратятся к Си Цзиньпину с просьбой срочно повлиять на Путина. Си, скорее всего, заверит собеседников, что Китай чрезвычайно обеспокоен, использует все доступные возможности и ведет интенсивный разговор с российским руководством. Пекин действительно может предупредить Путина о последствиях, потребовать сдержанности и попытаться склонить его к отказу от удара. Результат этих усилий будет зависеть от решения самого Путина и от того, какую цену он в этот момент будет придавать китайскому недовольству по сравнению с ожидаемой выгодой от применения ядерного оружия.

Информация такой значимости едва ли останется внутри нескольких кабинетов. Утечки в прессу способны начаться еще на стадии разведывательных оценок. Американские и европейские СМИ сообщат, что Россия готовит применение ядерного оружия, что правительства проводят чрезвычайные совещания, а между Вашингтоном, европейскими столицами и Москвой идут экстренные контакты. Телевидение заполнится картами вероятных целей, рассуждениями о радиоактивном заражении и прогнозами развития кризиса. Финансовые рынки отреагируют немедленно, общественная тревога начнет переходить в панику, а политики услышат требования срочно договориться с Путиным, заморозить войну, прекратить действия, которые Москва объявляет опасными, — любой ценой предотвратить «ядерную войну».

То есть сама подготовка к удару может принести Кремлю ощутимый политический результат.

Москва свяжет отказ от применения с конкретными требованиями: прекращением украинских ударов по российской территории, отказом от поддержки Украины, признанием российского контроля над захваченными территориями. Перед западными правительствами возникнет крайне тяжелая политическая перспектива: отказ от российских условий будет выглядеть в глазах испуганного общества как сознательное принятие риска ядерной катастрофы.

Ядерное оружие начнет действовать еще до взрыва — через страх, давление общественного мнения и самоограничение западных правительств.

Фаза 2. Американское предупреждение

Получив достоверные данные о подготовке российского ядерного удара, США могут предупредить Москву, что применение ядерного оружия приведет к прямому американскому военному ответу и фактически поставит Россию в состояние войны с США. Такое предупреждение будет убедительным только при видимой подготовке к его исполнению: повышении готовности американских сил, подготовке возможных ударов по российским войскам в Украине, то есть демонстрации того, что речь идет уже не о дипломатической формуле.

Путин окажется перед выбором. Он может отказаться от удара с учетом риска вступления США в войну, что радикально меняет расстановку сил и характер всего противостояния. Однако такое решение покажет США и миру пределы его решимости. Блеф окажется блефом. Агрессор дал слабину, и теперь США и НАТО примутся дожимать Путина. Так кремлевский диктатор покажет всем — и миру, и своему окружению — что он испугался, проявил слабость.

Для режима, построенного на презумпции своей силы, это серьезнейшая угроза.

Второй вариант — напротив, ускорить ядерный удар. Путин может решить, что американская подготовка ухудшает его положение с каждым часом и что выгоднее ударить первым, поставить Вашингтон перед свершившимся фактом и уже после первых ударов предотвратить американский ответ угрозой ядерной эскалации.

Американское руководство окажется перед еще более трудным решением. Отказ от обещанного удара покажет Москве, что американскую угрозу можно отбросить. Исполнение угрозы приведет к прямому вооруженному столкновению США с Россией. На президента одновременно будут давить и военные, они потребуют сохранить достоверность сдерживания, и политическое сообщество, уже охваченная страхом перед следующим ударом. СМИ будут обсуждать возможную российскую атаку на базы США и НАТО, рынки будут падать, правительства союзников начнут требовать остановить эскалацию, а общественное мнение будет задавать один вопрос:

Стоит ли Украина риска ядерной войны между Россией и Америкой?

Фаза 3. Первый удар

Военный результат первого удара будет скорее всего локальным: пораженный аэродром, узел снабжения, район сосредоточения войск, объект инфраструктуры или городской район сами по себе исход войны не решат.

Но психологический перелом будет колоссальным.

 До первого взрыва угрозы Путина можно считать блефом. После он становится человеком слова.

Главным оружием после первого применения станет страх перед следующим. Москва свяжет дальнейшее развитие событий с действиями Украины и ее союзников и выставит новые условия прекращения кризиса. Западные правительства к этому моменту уже будут находиться под воздействием утечек, общественной паники и нескольких дней напряженного ожидания. Их первым побуждением вполне может стать стремление любой ценой предотвратить второй удар. Давить на Киев в такой ситуации гораздо безопаснее, чем на государство, которое только что перешагнуло ядерный порог.

Фаза 4. Кто виноват

Многие станут прямо обвинять Киев в том, что именно его упорство довело ситуацию до ядерного кризиса. В ход пойдут обвинения в «негибкости», отказе от компромисса, нежелании признать военную реальность, ударах по российской территории и стремлении продолжать войну любой ценой.

В публичном пространстве это будут подавать как «ответственность», «реализм» и «спасение миллионов жизней». По существу же речь пойдет о принуждении Украины к капитуляции под ядерным шантажом и о попытке западных элит снять с себя ответственность за провал собственной политики, назначив виноватым того, кто отказался подчиниться агрессору.

Политики, годами говорившие об опасности «загнать Путина в угол», смогут представить случившееся как подтверждение собственной правоты и потребовать еще большей «осторожности».

Политика страха перед эскалацией переживет банкротство. Она проводилась под лозунгом предотвращения ядерной войны и привела к ней. Парадокс, но первоначальная реакция на этот результат скорее всего не заметит полного краха этой политики, но напротив, лишь постарается укрепить ее. Общество, испуганное перспективой следующего удара, будет требовать немедленного прекращения кризиса. Политики будут утверждать, что произошедшее подтверждает опасность давления на Россию и необходимость срочного компромисса. Запад увидит воочию, к чему привела его многолетняя стратегия выжидания, самоограничения и ничегонеделания, но в панике сделает прямо противоположный вывод и продолжит делать те же ошибки уже в ходе состоявшейся ядерной войны.

Фаза 5. Сделки и компромиссы

В преддверии ядерного удара, а тем более после первого применения, на Западе начнется стремительное движение к сделке с Путиным. Ее будут продавать обществу как спасение мира от ядерной войны. Кто-нибудь из западных лидеров объявит себя миротворцем, заявит, что проявил мужество, остановил катастрофу и спас миллионы жизней. Будут активно вспоминать фразу Джона Кеннеди:

Никогда не идите на переговоры из страха, но никогда не бойтесь вести переговоры», выкидывая первую часть и упирая на вторую. Переговоры, переговоры, переговоры!

Украину бросят, объяснив это необходимостью сохранить мир и предотвратить дальнейшую эскалацию. Европа окажется принесена в жертву той же логике, поскольку аппетиты Москвы одной только Украиной не ограничиваются.

Любая такая сделка закрепит новое положение Запада как заложника собственного страха и российского ядерного шантажа. Следующим шагом станет возврат к требованиям, сформулированным Россией в декабре 2021 года: ограничение военной инфраструктуры НАТО в Восточной Европе, фактическое признание российской сферы влияния и отказ западных государств от самостоятельного определения архитектуры безопасности на континенте. По мере выполнения этих требований Москва будет выдвигать новые, и удивленные глаза западных дипломатов с выражением «как же так, мы так не договаривались, это нечестно» никого уже не растрогают.

События станут разворачиваться стремительно. Сначала западные правительства согласятся обсуждать требования декабря 2021 года и подадут это как чрезвычайную меру ради предотвращения нового ядерного удара. Долго торговаться Москве незачем. Она уже показала готовность перейти ядерный порог и потребует немедленного принятия своих условий. То, что в декабре 2021 года выглядело неприемлемым, окажется приемлемой ценой предотвращения следующего витка ядерной эскалации.

Это создаст огромное давление внутри НАТО. Как только альянс покажет, что ядерный шантаж заставляет его пересматривать собственную систему безопасности, у каждого члена появится стимул искать отдельный выход. Особенно уязвимы малые страны. Некоторые попробуют договариваться с Москвой напрямую: политические уступки, ограничения на размещение союзных войск, пределы военного сотрудничества, нейтралитет — в обмен на заверения, что они не станут мишенью.

Другие пойдут к Китаю. Правительства, которые не захотят или не смогут говорить с Москвой напрямую, попросят Пекин выступить посредником, передать Кремлю заверения, использовать свое влияние и вычеркнуть их из российского списка целей. Китай внезапно окажется гарантом безопасности для перепуганных европейских государств.

Так начнется распад альянса. Коллективная оборона уступит место индивидуальным попыткам спастись. Место коллективной воли не уступать противнику займет стремление обеспечить относительную безопасность во что бы то ни стало, выведя себя из-под огня. Каждый станет спасаться в одиночку. Каждое европейское государство начнет договариваться с Москвой о своей безопасности и будет вынуждено принимать условия Путина — в отношениях один на один ни у кого в Европе против России нет шанса.  

Европейская оборона рухнет, не дожидаясь проверки боем.

Как только ядерное принуждение сработает, у Москвы, за спиной которой стоит Пекин, окажутся развязаны руки для переустройства Европы далеко за пределами вопросов безопасности. Санкции снимут, российские активы вернут, энергетическую зависимость восстановят. В скором времени, не давая противнику опомниться, поступят новые политические и экономические требования. Каждое такое требование будут подавать как небольшую и разумную плату за предотвращение катастрофы.

Попытки внутри самого Запада остановить процесс сдачи позиций встретят ожесточенное сопротивление и критику. Те, кто предложит установить предел уступок и опереться на собственный американский, британский и французский ядерный арсенал, окажутся под давлением массового страха. Любое предложение предъявить Москве встречное требование, повысить военную готовность или обозначить границу дальнейшего отступления будет объявлено опасной провокацией. Главным доводом станет возможность российской реакции: любое сопротивление Путину, любое предупреждение, любое напоминание о западном ядерном потенциале будет представляться шагом, способным вызвать очередной удар.

Паника тем самым окончательно перевернет сам смысл сдерживания: собственный оборонительный потенциал станет восприниматься как угроза собственной безопасности.

Фаза 6. Военные и штатские

Видимый успех Путина усилит в Европе пророссийские и авторитарные движения.

Довод будет простой: НАТО разваливается, американским гарантиям верить больше нельзя, европейским государствам нужно стать сильнее, чтобы разговаривать с Россией самостоятельно. Образцом объявят саму Россию. Авторитарный правитель сумел навязать свою волю демократической Европе. Значит, скажут они, Европе тоже нужно стать более жесткой. Больше централизации, больше дисциплины и меньше ограничений со стороны парламентов, судов, прессы и оппозиции. Демонтаж демократии будут подавать как набор ограниченных технических реформ, необходимых для укрепления государства.

Это давление изнутри совпадет с растущим возмущением в вооруженных силах по поводу уступок под ядерным шантажом. Генералы увидят сразу две опасности: гражданские руководители разрушают сдерживание, идя на уступки, а авторитарные движения используют возникший кризис, чтобы разрушить демократию изнутри. С военной точки зрения обе угрожают национальной безопасности и конституционному строю. Военные придут к выводу, что политическое руководство своей недальновидностью довело дело до ядерной войны, а теперь усугубляет последствия.

Если гражданские правительства продолжат курс на умиротворение агрессора, а авторитарные движения будут набирать силу, военные могут решить, что требуется прямое вмешательство в политический процесс, даже если такое не предусмотрено конституционными нормами. Это может вылиться в ультиматумы властям и в попытки поставить управление государством под прямой военный контроль — под лозунгом сохранения сдерживания, предотвращения хаоса и защиты конституционного строя. Европейская демократия окажется зажата между авторитарными движениями, которые хотят ее демонтировать, и армией, которая провозгласит своей задачей ее  спасение.

В любом случае европейская демократия — одна из главных опор благосостояния континента, высокого уровня жизни и правового порядка — будет подорвана. Вместе с ней уйдет и тот комфорт, который европейцы пытаются сохранить. Уступки, подчинение ядерному шантажу, потеря достоинства, национальное унижение и политическая капитуляция, которые совершаются во имя сохранения мира и привычной жизни, эту самую привычную жизнь в итоге и уничтожат.

Европа обнаружит, что размен свободы на комфорт стоит ей и того, и другого.

Фаза 7. Международная реакция

Китай в этой обстановке получит чрезвычайно выгодное положение. Пекин осудит ядерную эскалацию, призовет все стороны к миру, потребует переговоров и будет демонстрировать свою способность разговаривать с Москвой. За закрытыми дверями китайское руководство наверняка постарается предотвратить новые удары, поскольку расширение ядерной войны создает прямую угрозу китайским интересам. В то же время Китаю выгодно сохранение России как военной, экономической и политической силы, связывающей ресурсы Соединенных Штатов и Европы. Пекин сможет поддерживать Москву и одновременно предлагать Западу собственное посредничество, приобретая влияние за счет способности — действительной или даже мнимой — удерживать Россию от дальнейшей эскалации.

Такой тандем — якобы сорвавшийся с катушек Путин и якобы сдерживающий его изо всех сил Си — может оказаться очень выгодным для обоих, и в первую очередь для Китая.

Отсюда следует, что недопущение ограниченной ядерной эскалации может быть — вопреки мнению Александра Стубба — не в интересах Пекина.

Индия, страны Персидского залива и многие государства Азии, Африки и Латинской Америки тоже осудят применение ядерного оружия, призовут к немедленной деэскалации, но подвергать Россию экономической блокаде и ставить под удар собственные выгодные связи не станут.

Всеобщего похода мира против Москвы ожидать на сегодня оснований нет — и опять-таки благодаря бесхребетной западной политике самосдерживания, которая приучила остальных, что противостоять России необязательно.

Престиж силы

Первый ядерный удар может изменить положение Путина в мировой политике так, как на Западе вовсе не ожидают. Там принято считать, что первое применение ядерного оружия после 1945 года автоматически превратит виновника во всеобщего изгоя. Возможен, однако, ровно обратный исход. Если Путин применит ядерное оружие, переживет последствия и заставит Запад отступить, он станет человеком, который переступил табу, бросил вызов США и НАТО и одержал победу.

Это вызовет в мире и страх, и уважение. Во многих странах рассуждать будут предельно грубо: государство, готовое ради своих требований рискнуть ядерной войной, считает эти требования по-настоящему жизненно важными. Мало кто станет разбираться, идет ли речь о национальных интересах России или о личных политических интересах и навязчивых идеях Владимира Путина. Со стороны увидят одно: Россия идет ради своих целей до конца, а Запад пятится.

Политический урок будет очевиден.

Россия покажет, что готова пустить в ход всю имеющуюся у нее мощь, а ее противники, которые располагают большей совокупной мощью, не готовы отстаивать свои интересы. С точки зрения тех, кто связывают политическую силу с решимостью и готовностью пренебречь любыми ограничениями, Путин станет куда внушительнее. В результате он сможет оказаться и наиболее устрашающим мировым лидером — и даже одним из самых уважаемых.

Сломанное сдерживание

После описания этого сценария возникает главный вопрос. Почему Россия вообще получила возможность так воздействовать на поведение Запада?

В Соединенных Штатах и Европе давно укоренилась странная формула: у Путина есть ядерное оружие, следовательно, с ним следует обращаться особенно осторожно. Но ядерное оружие есть и у Соединенных Штатов, Великобритании и Франции. Более того, за этими арсеналами стоит совокупная военная и экономическая мощь, намного превосходящая российскую. Несмотря на это, западные руководители постоянно объясняют своим избирателям, почему они должны бояться российского ядерного оружия, тогда как Путин своим поведением показывает гораздо меньший страх перед американским, британским и французским ядерным потенциалом. Такая ситуация смешна, нелепа и стратегически губительна.

Настоящий кризис состоит в разрушении системы взаимного сдерживания. Ядерное сдерживание работает тогда, когда обе стороны понимают самоубийственность перехода определенного порога. Москва должна опасаться последствий повышения ставок так же, как Вашингтон, Лондон и Париж опасаются российских действий.

За последние годы возникла совершенно другая система: Россия угрожает эскалацией, Запад обсуждает, как бы ее избежать и не спровоцировать Москву. Путин повышает ставку и наблюдает, как противник подстраивается под новую реальность. Российское ядерное оружие выполняет политическую функцию, а западное ядерное оружие все меньше влияет на расчеты Кремля.

Вопрос западным лидерам должен звучать предельно просто: чего вы добиваетесь, позволяя Москве ломать систему сдерживания? Вы же о чем-то думаете? У вас же есть какая-то цель? Или же ваши действия носят сугубо рефлекторный характер, как у кишечнополостных?

«Стратегия самоограничения» — удобный бюрократический термин для слова «страх». Никакая это не стратегия. Это сон разума, отказ думать и просчитывать будущее, и сон воли, полная атрофия политического мужества и ответственности.

Этот сценарий может показаться неотвратимым кошмаром, но каждый шаг этой катастрофы выстроен западным самоограничением, а не силой Москвы. Запад построил эту ловушку сам. Значит, только он и может из нее выбраться.

Пора признать горькую истину: философия win-win против Кремля просто гибельна. Поиск компромисса там, где цель противника — ваше подчинение, превращает дипломатию в капитуляцию по частям. Западу нужен полный пересмотр образа действий. На место пассивной реактивности и ужаса перед «эскалацией» должны прийти ясно определенные стратегические цели и непреклонная решимость их достичь.

Единственный выход

Наши проблемы созданы людьми — следовательно, люди могут их решить. Человек может подняться так высоко, как пожелает. Ни одна проблема не лежит за пределами человеческих возможностей. Разум и дух уже не раз решали задачи, казавшиеся неразрешимыми, — и мы верим, что способны сделать это снова.

Джон Ф. Кеннеди, 1963.

Значит ли это, что противостоять ядерному давлению невозможно? Нет, не значит. Но решение сложных проблем не может быть простым, дешевым и лишенным риска. Оно требует трезвого мышления, стратегического подхода и непреклонной воли.

Пока путинский режим существует, возможность ядерного применения приходится сдерживать. Москва должна знать, что переход ядерного порога повлечет прямые и крайне тяжелые последствия, включая возможность американского военного ответа. Это последний предохранитель на случай уже начавшегося кризиса.

Карибский кризис 1962 года остается классическим примером такой логики. Кеннеди сумел убедить Хрущева, что США готовы к войне с СССР. Американские силы были приведены в чрезвычайно высокую готовность, политические предупреждения сопровождались военными приготовлениями, а советское руководство понимало, что дальнейшее повышение ставок может привести к катастрофе и для СССР. США захватили и удерживали инициативу: объявили о размещении советских ракет на Кубе, назвали это угрозой безопасности, потребовали их вывода, объявили о карантине вокруг Кубы и установили жесткие сроки выполнения своих условий. Главным элементом этой конструкции была убежденность Москвы в том, что Соединенные Штаты готовы принять риск и что дальнейшее движение вперед становится опасным прежде всего для самого Советского Союза.

Противостоять ядерной эскалации в момент, когда она уже началась, чрезвычайно трудно. Гораздо разумнее создать такую ситуацию заранее, при которой Кремль вообще не получит возможности довести дело до ядерного шантажа как последнего средства спасения своего положения. Старый принцип si vis pacem, para bellum здесь сохраняет весь свой смысл: мир обеспечивает готовность вести противоборство до победы, а не надежда, что противник в критический момент проявит благоразумие.

Запад должен отказаться от иллюзии, что с Путиным можно договориться о взаимных уступках. С Путиным нельзя договориться иначе как полностью приняв его условия. За четыре с половиной года войны и безуспешной западной дипломатии пора бы уже это понять.

А значит, остается только одно — вести против путинского режима последовательную борьбу, направленную на устранение режима, который превратил войну и ядерную угрозу в средство внешней политики.

Такую стратегию совершенно не обязательно закреплять в виде громких официальных деклараций. Она должна реализовываться по закрытым каналам. До российского генералитета, спецслужб и номенклатуры необходимо донести две предельно ясные установки.

1. Ядерный удар приведет к немедленному и сокрушительному вступлению Запада в войну, которая перерастет в тотальную. Возможности отсидеться не будет ни у кого, начиная с Путина и его ближайшего окружения.
2. 2. Единственный шанс российской элиты сохранить свои жизни, свои семьи и свою собственность — это не дать вождю перейти порог, саботировать приказ и убрать его из власти.

Логика должна быть жесткой. Первый ядерный удар втягивает НАТО в войну напрямую и толкает дело к полномасштабному обмену ударами. Москва должна услышать это без дипломатических смягчений: Запад не отступит ради того, чтобы избежать катастрофы. Если миру суждено сгореть, Путин и его холуи сгорят в ответном огне вместе со всеми.

Одними словами такого веса не создать. Россия привыкла к западным колебаниям и считает предупреждения блефом. Достоверность требует физических действий: повышенных степеней боевой готовности, видимой переброски сил, изменений в работе войск, не оставляющих места для сомнений. Это, пожалуй, самая трудная и необходимая часть работы.

Стратегия эта должна включать продуманные меры, в том числе давление на Россию — военное, экономическое, финансовое и любое другое; полное снабжение Украины всем необходимым без экивоков и оговорок; готовность НАТО выполнять свои функции в полном масштабе без подстраивания под заявления и угрозы извне.

Окружение Путина должно понять, что издержки продолжения войны очень быстро станут дороже любых возможных приобретений. Более того, никаких приобретений не будет — никаких компромиссов со стороны Запада, никаких уступок. И, разумеется, никаких заигрываний через всевозможные каналы, формальные и неформальные. Элиты должны четко усвоить — политика Путина гибельна прежде всего для них самих: никакой победы не светит, а значит либо медленное загнивание и обостряющаяся борьба за все уменьшающийся пирог власти и собственности, либо изменение ситуации в самой России, сворачивание порочной политики и переход к настоящему мирному урегулированию в соответствии с устоявшимися правилами и нормами.

Помимо кнута — ядерной аннигиляции в случае войны — необходимо предложить пряник: гарантии выживания и, возможно, неприкосновенности в случае перехода на «правильную» сторону. Для этого «правильная» сторона должна быть в наличии, организована, иметь структуру, лицо, программу и готовность действовать с целью перехвата власти. Непросто перейти на чью-то сторону, если этой стороны толком нет.

Поэтому отдельный вопрос — формирование и признание альтернативного центра силы России в эмиграции или где-то еще, который станет точкой сборки для недовольных Путиным, в том числе и членов его элиты. Это необходимо для эффективного раскола элиты.

Всё перечисленное имеет смысл только в виде единого плана. Санкции без военной помощи, военная помощь без работы с российским обществом, разговоры с элитой без альтернативного центра силы — всего лишь набор разрозненных мер, ни одна из которых не приведет к цели. Сегодня Запад действует именно так: отдельные решения принимаются по отдельным поводам без какой-либо связи между ними.

Нужен новый западный консенсус на смену нынешнему. Вместо несерьезного и ни на чем не основанного, кроме нежелания заниматься серьезным делом, «Россию победить нельзя, придется договариваться» должно прийти «Путин — враг и должен быть разгромлен, угроза должна быть снята». Пора начать воспринимать путинскую Россию как противника — не как постороннего, не как локального агрессора, а как стратегического противника, который ведет войну против вас и против которого ведете войну вы. А войну можно либо проиграть, либо выиграть.

Критики возразят: призыв к полному разгрому режима и отказу от компромиссов лишь спровоцирует сценарий «загнанной в угол крысы» и сделает ядерный удар более вероятным. Но этот популярный на Западе аргумент и есть чистейшая иллюстрация капитуляции. Формировать собственную политику в зависимости от того, что подумают и как отреагируют в Москве — значит добровольно отдавать противнику инициативу. Именно этот отказ от реального сдерживания из страха «спровоцировать» диктатора убеждает Кремль в том, что шантаж работает, и парадоксальным образом лишь ускоряет ядерную эскалацию.

Могут возразить: в годы холодной войны так и было, все жили в тени ядерной угрозы. Но это заблуждение.

Холодная война держалась на взаимном сдерживании: Москва опасалась Вашингтона так же, как Вашингтон опасался Москвы. На угрозы отвечали угрозами, на военное давление — военным давлением, на готовность повысить ставку — такой же готовностью.

Сейчас мы имеем дело с принципиально другой схемой.

Россия использует ядерную угрозу для получения политических уступок, а Запад боится противопоставить ей собственную силу. Это беспрецедентное одностороннее ядерное принуждение.

Выбор, следовательно, прост: либо жить по указке Кремля в постоянном страхе перед его гневом, либо убрать источник принуждения.

Свобода в простейшем смысле — это жизнь без приказов чужого завоевателя. Если жизнь в неволе устраивает, путь ясен: выполнить все требования Путина до единого. Если такой исход неприемлем, то нужно отдавать себе отчет в одном: свобода снова становится исключительно дорогой. Вопрос к западным демократиям в том, готовы ли они платить эту цену или обменяют свою свободу на мимолетную иллюзию комфорта.

И да, в эту цену входят жизни. Украинцы каждый день платят кровью за право жить на своей земле по своему усмотрению. Готовы ли западные общества, которые так громко хвалятся своей свободой, защищать ее, когда придет время?

Скоро узнаем.