Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир также осудил фильм. Бывший премьер-министр Нафтали Беннет назвал его «кровавым наветом». ЦАХАЛ категорически отверг прозвучавшие в картине обвинения, а начальник Генерального штаба Эяль Замир распорядился провести специальное обсуждение.
Что вызвало такую бурю
NAZA представляет собой 80-минутный документальный фильм Юваля Абрахама и Рахели Шор о действиях израильской армии в Газе. Его название происходит от армейского сокращения, обозначающего предполагаемый сопутствующий ущерб, то есть число гражданских лиц, которые могут погибнуть при ударе. Картина построена на рассказах 24 человек, представленных как военнослужащие и сотрудники израильской разведки. Их лица и голоса изменены. По словам авторов, собеседники описывают системы выбора целей и решения, при которых заранее допускалась массовая гибель мирных жителей.
Армия заявляет, что из-за анонимности невозможно проверить личности участников, характер их службы и причастность к описываемым событиям. Создатели фильма, напротив, утверждают, что свидетельства прошли многоуровневую журналистскую проверку. Это принципиальное противоречие пока остается неразрешенным. Сам фильм после венецианской премьеры еще не был доступен широкой аудитории, а многие из тех, кто уже высказался о нем, во всяком случае публично, не сообщили, что видели его целиком.
В русской культуре для такой ситуации давно существует звонкая формула: «Пастернака не читал, но осуждаю». Она вошла в обиход во время советской кампании против Бориса Пастернака и его романа «Доктор Живаго», когда книгу публично порицали люди, в большинстве своем ее не читавшие. С тех пор эту фразу вспоминают, когда о произведении, событии или человеке судят по чужим пересказам и идеологическим установкам. Нынешний спор о NAZA невольно воспроизводит ту же ситуацию.
С некоторой неловкостью признаю, что и сам оказался в этой компании. Поэтому я не собираюсь писать рецензию на NAZA или судить о его авторах. Но того, что уже сказали создатели картины, и известных обстоятельств ее появления достаточно, чтобы поставить несколько вопросов.
Первый вопрос
Он касается личной ответственности людей, выступающих в фильме.
В израильском военном праве действительно существует понятие заведомо незаконного приказа. После процесса по делу о массовом убийстве в Кафр-Касеме в юридический и нравственный язык Израиля вошел образ «черного флага», развевающегося над приказом, преступный характер которого очевиден. Речь идет не о всяком распоряжении, которое солдат считает ошибочным, жестоким или даже незаконным. «Черный флаг» означает приказ, преступность которого, по известной формуле суда, «бросается в глаза и возмущает сердце».
Приказ преднамеренно убивать гражданских лиц, не участвующих в боевых действиях, несомненно относился бы к этой категории. Но сама по себе ожидаемая гибель гражданских при ударе по военной цели еще не доказывает, что такой приказ был дан. Международное гуманитарное право требует различать гражданские и военные цели, соблюдать принцип соразмерности и принимать меры предосторожности.
В Израиле по этому поводу полушутя говорят, что в кабине боевого самолета, рассчитанной на пилота и штурмана, всегда находится третий член экипажа, военный юрист. Смысл шутки прост: еще до нанесения удара должны быть оценены правовой статус цели, ожидаемое военное преимущество и опасность для гражданского населения. Юридическая оценка каждого решения зависит от конкретных обстоятельств и информации, доступной в момент его принятия.
Поэтому было бы преждевременно утверждать, что все участники фильма совершили преступление, не отказавшись от приказа. Мы не знаем их имен, полномочий, содержания полученных ими распоряжений и того, пытались ли они остановить происходящее или сообщить о нем. Однако нравственный вопрос остается. Если рассказчики действительно участвовали в действиях, которые сами считают преступными, почему они не выступили против них в тот момент? Если они видели нарушение закона, сообщили ли они о нем командованию, военной прокуратуре или следственным органам? Сам ЦАХАЛ, отвечая на фильм, напомнил, что военнослужащий, ставший свидетелем нарушения, обязан сообщить об этом. Рассказ, данный кинематографисту постфактум, не заменяет попытки предотвратить преступление.
Второй вопрос
Он связан с военной цензурой и сохранением государственной тайны. Здесь особенно важно не подменять право политическими лозунгами. В открытых источниках я не нашел подтверждения тому, что создатели фильма представляли его военной цензуре или, наоборот, сознательно отказались это сделать. Поэтому утверждать как факт, что само участие военнослужащих в картине нарушило закон, нельзя.
Израильская военная цензура вправе рассматривать материалы, содержащие сведения, разглашение которых может затронуть безопасность государства. Но Верховный суд ограничил ее полномочия: запрет публикации допустим при близкой к несомненной вероятности серьезного ущерба государственной безопасности. У действующих и бывших сотрудников силовых структур могут быть самостоятельные обязанности по сохранению секретной информации. Возможное нарушение этих обязанностей должно оцениваться по конкретным раскрытым сведениям и статусу каждого человека.
По той же причине я не стал бы употреблять слово «измена». В израильском уголовном праве это не синоним резкой критики государства или разглашения сведений. Для таких тяжких составов требуются определенные законом действия и соответствующий умысел, в частности намерение помочь врагу во время войны. Пока нет обвинения, доказательств и судебного решения, разговор об измене остается политической оценкой, а не юридическим фактом.
Третий вопрос
Он относится к борьбе нарративов. После 7 октября пресс-служба ЦАХАЛа подготовила 47-минутную подборку кадров, снятых в том числе нательными камерами террористов ХАМАСа. Ее показывали журналистам, дипломатам, парламентариям и другим приглашенным зрителям на закрытых сеансах. Ограниченный формат объяснялся крайней жестокостью материала, необходимостью беречь достоинство жертв и интересами семей.
Было бы неточно называть эту подборку обычным документальным фильмом, предназначенным для фестивального проката, или утверждать без доказательств, что фестивали отказались ее показывать. Позднее появились и другие фильмы о резне 7 октября, некоторые из них получили международный показ.
Особое место среди работ о 7 октября для меня занимает короткометражный фильм Days of Sorrow, снятый в память о моем сыне Ювале, погибшем 7 октября 2023 года. Фильм построен вокруг музыкального произведения композитора Александра Поволоцкого. Он не является документальным в строгом смысле слова, но в нем показаны страшные разрушения, оставшиеся после нападения террористов ХАМАСа. Для меня этот фильм сохраняет память о Ювале и одновременно свидетельствует о том, что произошло в тот день.
Такие работы важны, но отдельных инициатив недостаточно. Израиль слишком часто обращался к аудитории, которая уже понимала, что произошло. Закрытые просмотры для политиков и дипломатов необходимы, однако они не заменяют присутствия в международном культурном и информационном пространстве. Пока Израиль говорил преимущественно с теми, кого не требовалось убеждать, его противники рассказывали свою версию событий миллионам зрителей.
Четвертый вопрос
Его никак нельзя обойти: политический и профессиональный контекст режиссера Юваля Абрахама.
В 2019 году Абрахам вместе с палестинским журналистом Ахмедом Альнауком создал проект Across the Wall, переводивший рассказы жителей Газы на иврит. Абрахам публично называл Альнаука близким другом и коллегой. Сам Альнаук писал, что они разделяют идею одного государства с равными правами для всех, а в интервью 2022 года назвал модель одного государства центральным политическим видением проекта, поддержанным всей его командой.
Эта позиция требует прояснения. Формула «одно государство» может означать разные вещи. Для одних это демократическая модель равных индивидуальных прав. Для других ее практическим результатом станет прекращение существования Израиля как национального государства еврейского народа. Зритель имеет право знать, какое именно содержание вкладывают авторы в эту формулу и влияет ли их политическая цель на отбор свидетельств и построение фильма.
Альнаук также был сотрудником Euro-Med Human Rights Monitor по вопросам адвокации и внешних связей. В официальном израильском перечне организаций, связанных с терроризмом, присутствует организация, названная Euromid Observer for Human Rights, в качестве вариантов ее названия указаны Euro-Med и Euro-Mediterranean Human Rights Monitor. Первоначальное решение министра обороны от марта 2015 года было оформлено в соответствии с чрезвычайными правилами как признание «незаконным объединением».
Проект We Are Not Numbers Альнаук основал вместе с американской активисткой Пэм Бейли. Толчком к его созданию стала гибель в 2014 году брата Альнаука, Аймана. Позднее сам Альнаук рассказывал, что его брат вступил в бригады Изз ад-Дина аль-Кассама, военное крыло ХАМАСа, и был убит, направляясь на бой с израильской армией.
Нужны ответы
Все это важно учитывать, когда мы пытаемся понять позицию режиссера и принципы отбора источников. Однако о достоверности фильма следует судить по самим свидетельствам и качеству их проверки. Связи и взгляды Абрахама помогают понять, как он смотрит на происходящее, но сами по себе не дают оснований объявлять фильм ложью или утверждать, что режиссер сотрудничал с ХАМАСом. В то же время зритель вправе знать, как отбирались анонимные собеседники и насколько тщательно проверялись их рассказы.
Поэтому сейчас мне кажется разумным не присоединяться ни к восторженным аплодисментам, ни к требованиям наказать авторов. Создатели фильма должны подробно объяснить, как они проверяли анонимных собеседников; армия должна предметно ответить на каждое выдвинутое обвинение. Подтвердившиеся факты потребуют расследования. Возможные искажения или манипуляции также следует показать документами, свидетельствами и профессиональным разбором.
Пока же спор о NAZA слишком часто ведется людьми, которые фильма не видели и судят о нем по фрагментам, пересказам и политическим симпатиям. Я, как уже признался, тоже его не видел. Поэтому мои слова не приговор, а вопросы, ответы на которые общество вправе потребовать и от создателей фильма, и от армии, и от государства.
Несекретно
Солдаты и командиры ЦАХАЛа,
В последние дни стало известно о показе фильма, в котором ЦАХАЛу приписываются тяжкие военные преступления. Я не смотрел этот фильм, не знаю, у кого в нем брали интервью и кто или что стоит за ним. Содержащиеся в нем утверждения и описываемые события не были представлены ЦАХАЛу, и поэтому трудно отнестись к этим заявлениям и ответить на них серьезно и профессионально.
Вместе с тем мне важно вновь сказать вам о том, что я действительно знаю и что знаете также вы: о фактах, о ценностях и о том, как действует ЦАХАЛ.
7 октября 2023 года ХАМАС начал смертоносную террористическую атаку на населенные пункты юга страны, сопровождавшуюся одними из самых страшных злодеяний, которые знало человечество и которые познал наш народ. В ответ ЦАХАЛ вступил в оборонительную войну, одну из самых тяжелых и сложных в истории войн современной эпохи, в одном из наиболее густонаселенных районов мира, против врага, который в рамках своей стратегии укрепился внутри гражданского населения и сделал это преднамеренно.
На всем протяжении этой многовекторной войны ЦАХАЛ сражался в соответствии с духом и ценностями ЦАХАЛа и действовал, строго соблюдая законы войны, против врага, стремящегося нас уничтожить. «Сопутствующий ущерб» не является постыдным выражением. Напротив, оно отражает обязательство ЦАХАЛа наносить удары по тем, кто желает нам зла, прилагая при этом максимальные усилия для соблюдения принципа соразмерности и максимально возможного сокращения ущерба, причиняемого невиновным.
В этом заключается суть различия между нами и нашими врагами, которые намеренно направляют свои действия на то, чтобы непосредственно причинять вред гражданскому населению.
Солдаты и командиры ЦАХАЛа имели и имеют честь участвовать в оборонительной войне еврейского народа. Вы делали это и продолжаете делать это сейчас профессионально и ответственно, со скромностью и правдивостью, оставаясь верными ценностям ЦАХАЛа и закону.
Мы организация, которая на собственном опыте осознала важность критики и сомнения. Мы постоянно действуем, чтобы расследовать, исправлять и совершенствоваться, и будем продолжать воспринимать любую содержательную критику и проверять самих себя. Наряду с этим клевета, лживая, манипулятивная и необоснованная, не является легитимной критикой, даже если она удостаивается восторженных аплодисментов на конкурсах.
Мы продолжим защищать Государство Израиль и его граждан и не позволим кровавым наветам и лжи, замаскированным под журналистику, подорвать нашу решимость защищать самих себя.
Мои боевые товарищи, вы защищаете ЦАХАЛ и Государство Израиль, а оно должно защищать вас. Нельзя позволить никому очернять вас или сеять сомнения в ваших моральных качествах.
Я горжусь ЦАХАЛом и его ценностями и горжусь вашими действиями!
Сентябрь 2026 г.
Тишрей 5787 г.
Генерал-лейтенант Эяль Замир
Начальник Генерального штаба
«Цедек, Цедек тирдоф»
«К справедливости, к справедливости стремись»
Второзаконие, 16:20
