Сергей Миронов болен, а его партия провалилась даже в оранжерейной для себя атмосфере путинских «выборов». Непонятно, ради чего этому бесполезному коллективу засчитали прохождение думского барьера. Может быть, Путин просто велел не расстраивать ее хворающего начальника, как-никак, давнего приятеля, может быть, даже друга.
Дитя авторитетной демократии
В сегодняшнем виде «Справедливая Россия» не стоит выеденного яйца. Но так было не всегда. И ее глава — не кукла. Скорее уж камертон.
О Миронове можно услышать, что в политике он никто и что Путин просто вытащил послушного дружка из Петербурга, чтобы передвигать с одной должности на другую.
Вы будете смеяться, но это не так. Было время, когда Миронова можно было назвать не менее важной персоной, чем будущий правитель. Пусть это длилось и недолго — несколько месяцев в 1998-м.
Миронов не был демократическим активистом первой волны. Он впервые избрался в петербургское Законодательное собрание Петербурга по бизнес-линии в 1994-м и вскоре стал там вице-спикером. С Путиным он познакомился примерно тогда же, но вряд ли был ему обязан депутатской должностью.
Закс Петербурга был одним из самых живых региональных парламентов РФ. В основном он состоял из авторитетов. Не обязательно в уголовном смысле, хотя встречались и такие.
В любом случае, это были люди дела, завязанные на какой-нибудь бизнес и далекие от социальных идеологий. Политической доктриной и даже религией, которую они исповедовали, являлась власть. Ей они поклонялись. Были там и политактивисты первой волны и разной степени адаптации к новым реалиям. Но в меньшинстве.
Миронов — дитя именно такой демократии и такой идеологии, хороши они или плохи. Он входил в депутатскую группу, которая на деловой основе дружила с собчаковским Смольным. Значит, и с Путиным. Они сходились и терли всякие вопросы. Но Путин середины 1990-х не был правителем Петербурга, а Миронов не был «человеком Путина».
В 1996-м Собчака свергли, Путину пришлось уехать, а карьера Миронова пошла вверх. В 1998-м до высших своих точек поднялся спор между заксом и новым губернатором Яковлевым. Спор был, естественно, не о том, как управлять городом, а о том, кто главнее.
Это был живописный скандал, который тянулся месяц за месяцем и все не кончался. Мы, работники медиа, ходили в городской парламент как в театр.
Как бы вожак либералов
Смольный сумел сбросить непослушного председателя закса, но поставить своего человека не смог, как ни старался. Руль петербургской парламентской ветви власти захватил первый вице-спикер Сергей Миронов и в качестве и. о., среди всех бурь и интриг, удерживал до следующих выборов.
В условной борьбе городских либералов и антилибералов он был как бы предводителем либерального крыла, поскольку Смольный олицетворял нечто нелиберальное. Да и по характеру Миронов был — тогда по крайней мере — человеком добродушным и легким.
На момент этого мироновского взлета Путин служил в Москве заместителем главы президентской администрации и только еще готовился к прыжку наверх. Миронов возвысился независимо от него и был тогда гораздо более известен в городе, чем изгнанный и забытый заммэра.
В 2001-м, при новом режиме, Миронова, конечно, выписали в Москву и подобрали ему подходящую должность. Закс с энтузиазмом выбрал его своим представителем в Совете федерации, а Совет федерации по путинской отмашке поставил его спикером.
Миронов вовсе не был парламентским дилетантом, и новый пост полностью соответствовал его навыкам и умениям. Он председательствовал в СФ десять лет, дирижировал «сенаторами», радовал режим, и слетел совсем не потому, что не справлялся с работой.
Вот мы и подошли к его партии. Первую свою партию («Партию жизни») он учредил в 2002-м. Это была безобидная забава, ее прозвали, если кто помнит, «партией выхухоли», и никаких неприятностей своему вождю она принести не могла. Хуже получилось начиная с 2006-го со «Справедливой Россией» (будем ее называть так, хотя она много раз меняла название).
Не совсем понятно даже, кто ее придумал. В смысле, придумал слить Партию жизни с казенными националистами («Родиной») и разномастными карьеристами и просто жуликами (Партией пенсионеров и еще какой-то мелкотой). Обычно называют Суркова. Он и в самом деле собирал мироновский актив и разглагольствовал, что пора, мол, учредить вторую пропутинскую партию социал-демократического толка. Чтобы начальство ходило не на одной ноге, а, как он выразился, на двух.
Речи такие Сурков, безусловно, держал, но вряд ли верил в такую ерунду. В путинском режиме партии различаются не идеологией (социал-демократической или какой угодно), а только степенью близости к вождю. Две одинаково близких начальственных партии не обещают ничего, кроме грызни.
Скорее всего, идея родилась в милостивых беседах Путина с Мироновым, который, видимо, домогался каких-то добавок к своим скучным спикерским обзанностям. Вот Суркову и приказали что-нибудь придумать.
Близкие тоже предают
Сказано — сделано. В 2007-м «Справедливая Россия» даже получила 7,7% голосов на думских «выборах». Деньги на кампанию ей нашли, подтянулось и сколько-то вытолкнутых из других партий известных публике персон.
Можно было спокойно жить дальше и не претендовать стать «второй ногой» режима. Возможно, Миронова сбило с толку некоторое расщепление власти в годы медведевского зицпрезидентства. И явно впечатлило смещение мэра Москвы осенью 2010-го, осуществленное вроде как Медведевым, а не Путиным.
И он положил глаз на Валентину Матвиенко, главу второй столицы, считая, что ее теперь тоже можно сместить и что он даже может этого потребовать как петербуржец. В этом духе он весной 2011-го держал речи в родном городе.
Смещать ее действительно собирались, она засиделась в Петербурге. Но вопрос был не уровня Миронова. Плюс к тому, кадры «Единой России» роптали, поскольку выходило, что их партийный оппонент вмешивается в работу единороссовской вертикали.
Решение было словно бы взятое из учебника. Миронова уволили, чтобы увольняемую Матвиенко можно было с почетом перевести на его должность.
В мае 2011-го собрался закс и отозвал Миронова из своих представителей в СФ. Из этого вытекало, что он перестает быть там спикером. Миронов не верил, что такое возможно. Выбегал из зала звонить в Москву то ли Путину, то ли Медведеву. Но увы.
Боль усугублялась тем, что действие происходило в родном для него зале, среди близких людей, и тем, что большая часть фракции «Справедливой России» тоже его предала и голосовала вместе с «Единой Россией». Миронов держался стойко и в прощальной речи упрекал бывших собратьев в измене делу прав и свобод.
На режимоборческой волне
Возможно, этот удар наложил печать на его политическую стратегию в 2011–2012-м. На думских (2011) и президентских (2012) его партия и он лично выступали как оппозиционеры и призыватели к либерализации системы. Еще более очевидной причиной их смелости были массовые выступления в столице.
На этой режимоборческой волне «Справедливая Россия», состоящая в большинстве из коммерсантов и чиновников, совершенно не пригодных для борьбы с режимом, получила рекордные для себя 13,2% голосов. Ее думская фракция удвоилась до невиданных 64 мест. Десяток из них достались даже людям действительно оппозиционным или хотя бы что-то собой представляющим.
Эту Думу вскоре стали называть бешеным принтером. И надо признать, что депутаты-эсеры стали частью этого принтера позже других, только где-то к концу 2012-го. А в середине того года еще были единственной фракцией, которая отказалась голосовать за первую тогдашнюю версию закона об «иноагентах».
Потом эсеры стали такими же, как все, освободившись от нескольких коллег, которые оказались неисправимыми. Тут все было закономерно — и белые ленточки, с которыми они пришли в зал заседаний в январе 2012-го, и одобрение «Закона Димы Яковлева» всеми их голосами, кроме пяти, в декабре того же года. Казнь им не угрожала. Просто конъюнктура менялась, и они менялись вместе с ней.
Миронов возглавил это их преображение после, как говорят, задушевной беседы с Путиным. Не думаю, что он нуждался в каких-то угрозах. Он политик, сложившийся в 1990-е. Почти все его собратья в сходных ситуациях ведут себя так же.
На этом «проект», потерявший смысл и для верхов, и для низов, можно было и закрыть. Но его не закрыли. И Миронов много лет продолжал своего рода публичную деятельность, ликовал по случаю захвата Крыма, позировал с пригожинской кувалдой, начинал федеральный проект «Справедливая помощь участникам СВО» и по всем другим направлениям тоже бежал впереди Путина.
Возможно, это делалось даже и не ради корысти. Конформизм не всегда корыстолюбив.
***
«Выборы» 2026-го были удобным поводом объявить, что «Справедливая Россия» мертва. Она вышла в тираж и не решает сегодня уже никаких задач, даже и самых предосудительных, к которым так тянется. Да еще и не набирает 5% голосов. То, что ее опять не закрыли, объясняется какой-то подковерной возней, а не системной целесообразностью.
Добавлю, что она долго представляла познавательный интерес. И он тоже исчерпан. «Справедливая Россия» выполнила свою миссию и во всех режимах эксплуатации показала, что есть такой политический материал, из которого ни справедливость, ни демократию не вылепить в принципе.
