Это два разных события: процедурное укрепление и точечная уступка.
Три года вместо шести месяцев действительно лишают отдельные страны возможности дважды в год «брать в заложники» весь список из 3000 с лишним фигурантов. Но ради этого укрепления Брюссель пожертвовал несколькими крупными фигурами разом — не всей санкционной платформой, а небольшой, но очень видной ее частью, чтобы изолировать остальное от шантажа до 2029 года.
Началось это двусмысленное действие не в Брюсселе, а в Баку. Французский бизнесмен Мартин Райан (Баку считает его координатором шпионской сети, работавшей на Ереван) сидел там в тюрьме с декабря 2023-го по делу о шпионаже, Анасс Дерраз, вице-президент французской водной компании Saur, — с июля 2024-го, за взятку.
Оба дела уходят корнями в 2018 год, когда Дерраз и Александр Беналла — экс-телохранитель Макрона, уволенный после избиения демонстранта на первомайском митинге, — подписали соглашение с российско-азербайджанским миллиардером Фархадом Ахмедовым. Он фигура весьма примечательна. Первый в истории азербайджано-российский сенатор (второй иностранец в Совете федерации — бывший 25 лет депутатом украинской Рады Андрей Деркач), Ахмедов представлял Краснодарский край.
Сделал состояние на «Нортгазе», совместном с «Газпромом» предприятии на Ямале. Прославился на весь мир не только публичной демонстрацией богатства, но и записью разговора с продюсером Иосифом Пригожиным, где они, перебивая друг друга, поливали матом Путина и СВО. С французами он заключил контракт на 6,14 млн долларов — под обещание освободить его арестованную яхту Luna из-под санкций.
Сделка провалилась. Ахмедов прошел по делу свидетелем и не понес никакой ответственности.
Дерраза в Баку осудили на 12 лет (позже снизили до девяти), а на Беналлу Интерпол выпустил red notice в апреле 2025-го. Три года спустя он по-прежнему живет и работает в Женеве, консультируя по стратегической разведке — притом что публично его никто не арестовывал и не экстрадировал. Значит, либо его защищает Франция, либо уведомление не приводится в исполнение по другим причинам.
Баку превратил два французских дела в разменную монету ради узбека Усманова, которого Баку и Анкара продвигают как патрона тюркского делового мира. Но версия «это только Азербайджан» неполная: Ташкент официально лоббировал снятие санкций с Усманова два года, включая юридическую подготовку к возможному иску против Брюсселя и еще и платил сам за это, — параллельный, самостоятельный дипломатический вектор.
К моменту сделки острый кризис между Москвой и Баку — крушение борта AZAL под Актау в декабре 2024-го, взаимные аресты с избиениями летом 2025-го — был уже формально закрыт соглашением о компенсации в апреле 2026-го, за пять месяцев до вывода из-под санкций. Прямых доказательств координации между Кремлем и Баку по делу Усманова нет, но восстановленные отношения делают версию совместного давления не простой случайностью.
Франция уступила первой. Люксембург и Венгрия воспользовались моментом ради Фридмана. Но настоящим триггером стало поражение Совета ЕС в Суде ЕС в апреле 2024-го, когда суд аннулировал включение Фридмана в санкционные списки за недостаточностью доказательств — а значит, юридическая позиция Совета была уже подорвана. А еще висел иск на $16 млрд — Фридмана против Люксембурга в Постоянной палате третейского суда по договору 1989 года о защите инвестиций. Это не немедленный ультиматум, такие арбитражи растягиваются на годы, но точно долгосрочное давление, ослабившее и без того слабую переговорную позицию Люксембурга. Запущен был иск и в Сингапуре, но позже Фридман его отозвал.
Фалалеева добавили отдельно — как самый слабый по доказательствам случай, что похоже на техническую уступку ради единогласия.
Путин здесь не заказчик, а вероятный бенефициар чужих интересов: Баку действовал, имея за спиной Анкару, исходя из тюркской повестки, Ташкент — ради своего крупного инвестора и связного с Кремлем, Люксембург — ради своего бюджета. Дружно сработали на Москву: санкции с человека, контролирующего 70% российского «Мегафона», массы металлургических активов, «Коммерсантъ», а еще — безотказного кошелька администрации Путина, сняты руками трех разных западных правительств, без единой уступки со стороны Кремля. Не считать же уступкой давление министра Сергея Лаврована коллегу из Венгрии.
Украина реагирует жестко. Министр иностранных дел Андрей Сибига назвал решение постыдным: «Москва празднует, потому что получила то, чего хотела: ощущение безнаказанности, унижение ЕС и раскол между европейцами». Зеленский пообещал добиваться возвращения обоих олигархов в список.
Трехлетний мораторий не улучшает архитектуру санкций и не ломает ее окончательно — он ее консервирует в том виде, в каком она оказалась после того, как заложники в Баку, инвестор в Ташкенте и арбитражный иск в Люксембурге сработали почти одновременно.
Санкционный режим против РФ устоял.
Но это первый публичный и очень громкий кейс, который показал, сколькими разными, не обязательно связанными друг с другом рычагами санкции можно расшатать — и что для этого не требуется прямое участие Кремля, только желание дестабилизировать, подорвать, поучаствовать и не мешать.
Ну или требуется, но в партнерстве с другими странами, имеющими взаимные интересы в моменте.
