Сичинава, судя по всему, выступил убедительно, чего не мог отрицать даже судья. Но, не удержавшись от профессионального комплимента, он заключил: судя по тому, как блестяще вы выступили, времени вам вполне хватило. На этом основании ходатайство было отклонено.
Как сделать выборы историческими
Технологий борьбы с оппозицией за века демократии наработано не меньше, чем способов жарить яичницу. Но «Грузинская мечта», партия грузинской власти, выбрала самый простой, прямой, но и экстравагантный: отменить ее вовсе. Впервые и всерьез такими планами правитель Грузии Бидзина Иванишвили поделился на митинге в августе 2024 года, накануне парламентских выборов, и уже тогда было подозрение, что предвыборной риторикой дело не ограничится.
После выборов идея возрождалась в ритме разгоревшихся протестов.
Оппозиция напоминает, что они продолжаются и по сей день, однако едва ли это повод для гордости. Скорее, наоборот, протесты, которые ни к чему не привели за семьсот с лишним дней, выглядят саморазоблачением тех, кто их организует. Так что объяснить порыв грузинской власти ее страхом перед политическими оппонентами не получается.
Но именно «Грузинская мечта» делала все, чтобы оппозиция выглядела реальной силой.
Следуя инерции реформ предыдущей власти, «Грузинская мечта» ее же назначила виновной за провалы, из которых, как сообщается, приходится вытаскивать страну «Грузинской мечте». Оппозиция с самого начала и по сей день была одной из несущих конструкций власти. Каждые выборы становились историческими — именно историю на них выбирала страна: Саакашвили — герой или предатель? Революция роз — прорыв или трагедия? Реформы — благо или блеф? Не налоги и безработица, а преступления тех, кто стал оппозицией, которые она непременно повторит, если дать ей вернуться.
Порой казалось, что власть специально гальванизирует угасающую в своих междоусобицах оппозицию, чтобы вдохновлять ее на очередные ошибки. И оппозиция их уверенно совершала.
День чужой победы
Авторитаризм — это, помимо всего прочего, еще и конкретный политический курс, со своим общественным договором, пусть и своеобразным. «Грузинская мечта» контролирует не только силовой и административный ресурс, она диктует злобу дня и модерирует любую дискуссию.
После вторжения России в Украину «Грузинская мечта» предложила сюжет лукавый, но чувствительный и в свете ее политической линии логичный: если оппозиция придет к власти, она втянет Грузию в войну с Россией. Оппозиция ответила тезисом не менее лукавым, но куда менее действенным: не она тянет страну в войну, а Иванишвили тянет ее в Россию.
Геополитика, как обычно, подвела. Сербские студенты, чью победу грузинская оппозиция привычно праздновала как свою, тоже, конечно, ничего новаторского не выдвинули — борьба с коррупцией, бесплатные учебники, дешевые лекарства. Но в выбор между европейским будущим и вековым братством с Россией они предпочли не вторгаться. И не только чтобы не ссориться раньше времени между собой. Люди все равно голосуют не за это, агитировать идеалами можно сотни, а оттолкнуть —тысячи. Для того чтобы на выборах был шанс, в колоннах протестующих нужны не только те, кто готов все грузинские беды объяснить неизбывной рукой Москвы.
Словом, протесты вместо того, чтобы сокрушить власть, похоже, вытянули последние соки из самой оппозиции. Даже многие сторонники просят не говорить о ней плохо — только хорошо или ничего.
И, возможно, такая оппозиция перестала быть нужна и самой власти.
Иванишвили против Иванишвили
Когда судья любезно отклонил ходатайство Бердии Сичинавы, все улыбнулись, потому что политическое значение процесс почти потерял. К тому же Бидзина Иванишвили давно уже научил ничему не удивляться, и это важнейшая составляющая его политического курса.
Иванишвили, не занимающий никаких формальных должностей, правит, не неся никакой ответственности, а те, кто несет ответственность, не правят. То, что такой формулой захваченного государства определяется жизнь в стране, которая все еще значится кандидатом на вступление в Евросоюз, уже давно обыденность. И только эксперты порой разводят руками, отчаявшись постичь логику грузинского вседержителя. Скажем, весной 2024 года даже самые отчаянные оппозиционеры не питали иллюзий насчет шансов на осенних выборах. Но их вместе с протестом подняла сама власть, внеся вдруг законопроект об иностранных агентах, который, естественно, немедленно назвали «русским».
Сам Иванишвили потом объяснял этот демарш желанием выпустить оппозиционный пар до выборов. Эта версия не делает понятным, чем картинка жестоких разгонов за полгода до выборов лучше, чем то же самое после подсчета голосов.
Ереван спешит на помощь
Война, действительно, требовала четкого самоопределения. Поддержать Украину и лечь на европейский курс — не про Иванишвили. Не потому что рука Москвы — как человек, себя в ней сделавший, он лучше других знает уготованные таким, как он, риски. Но главное — «Грузинская мечта нашла себе новое идейное кредо: она спасла Грузию от войны, в которую ее хотела втянуть оппозиция.
И — сработало!
А потом изменилась не только Грузия — изменилась шкала оценки политических приличий. И куда более демократический мир погрузился в такие чудачества, что и запрет оппозиции теперь — уже не класть ноги на стол, или даже ну и ладно, ну и кладите, это не признак дурного воспитания.
По тем же чертежам отменить оппозицию грозит по соседству Никол Пашинян, и он совершает не менее практические шаги. Пашинин маскирует их формальной процедурой, но лишь для того, чтобы оттенить ее необязательность. И протягивает Тбилиси руку помощи: именно Грузия, — заявил он не где-нибудь, а в Брюсселе, где его принимали со всем радушием, — стала для Армении примером для евроинтеграции. Все логично: Евросоюз далеко и неизвестно когда, а сосед — здесь и сейчас, и именно им, а не стратегическими построениями определяется данная в ощущения реальность.
Так что Тбилиси ничем особенно не рискует. С точки зрения текущих бонусов партнерство тех, кто ищет себя в кругу таких же нейтральных, му важнее абстрактного Брюсселя.
Но минимизированный ущерб не снимает главного вопроса: зачем все-таки Иванишвили пустился в предприятие по отмене оппозиции? Бояться ее резонов нет, так что этим он свою власть не укрепляет. Сплачивать своих сторонников тоже смысла немного: они, конечно, порадуются, но быстро забудут, и стоит ли окончательно тратить на это такой долгоиграющий и комфортный ресурс, как оппозиция?
Как это часто бывает с начинаниями Иванишвили, в них легко спутать цель и средство. Возможно, и суд стал инструментом в стратегических построениях. Тем более что столь прямой путь, какой избрала грузинская власть, и не обязан быть самым коротким.
На окончательное решение о запрете оппозиции у грузинской власти формально есть время до лета 2027 года. Это не значит, что черновик приговора еще не написан. Но его успеют в любую сторону и в любое время поменять в зависимости от ситуации. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе в Брюссель на конференцию по расширению Евросоюза мог отправить и кого-нибудь другого. Но поехал сам.
Возможно, не только для того, чтобы в очередной раз услышать, что еврокандидатство Грузии осталось лишь на бумаге.
