Сопротивляться запрету должны были прежде всего люди искусства — как акту цензуры, ибо Stolpersteine — не государственная инициатива, а частный художественный проект.
Stolpersteine — латунные пластинки, укрепленные на бетонных кубиках стороной 96 мм, вмонтированных в тротуарную плитку рядом с домами, где когда-то жили депоротированные и убитые мирные жители. Отсюда их отправляли в лагеря, гетто, на тот свет.
Это самый масштабный посвященный им децентрализованный мемориал. Идешь по улице где-нибудь в Берлине или Амстердаме и вдруг замечаешь под ногами квадратные блестящие полированные таблички — одну, три, десять. Замечаешь не сразу, но наступив на первую-вторую-третью, рано или поздно обращаешь на них внимание, и с этого момента начинаешь «спотыкаться» каждый раз.
Размер таблички идеален: достаточно велик, чтобы мимо не пройти, и достаточно мал, чтобы для прочтения пришлось наклониться.
Так и ходим, кланяясь и читая имена на Stolpersteine — они всегда с нами. Это мемориал, от которого некуда деться, он не дает забыть о трагедии. Именно этого ему не могут простить.
Хайденау — город в долине Эльбы, в 15 минутах на электричке от Дрездена. Площадь — 11 кв. км и около 17000 человек. Восток Германии, что и определяет ситуацию.
Момент реванша
Запретили «Камни преткновения» под благовидным предлогом: городской совет счел такой формат памяти «неподобающим» — дескать, нехорошо «ходить по именам погибших».
Тот же аргумент выдвигался когда-то в Мюнхене, но еврейской общиной, там решили вешать знаки на стены зданий. Но очень многих зданий, где жили убитые евреи, уже не существует, ровно поэтому возникла идея с тротуаром.
Мюнхен с ней со временем смирился — «Камней» там сегодня около 500.
А в Хайденау законодатели предложили вместо «Камней» место для централизованного мемориала на Северном кладбище, не дай Бог кто дойдет и увидит. Решили, что хватит им и тех пяти Stolpersteine, которые есть: первый был установлен в память о бывшем бургомистре Пауле Грёгере, заключенном в концлагерь Хонштайн и покончившим собой после пыток, еще четыре — в память о Райнерах, уничтоженной еврейской семье.
Тут вспоминается другой город и другой конфликт, связанный с «Мемориалом имен» в Амстердаме, спроектированным Даниэлем Либескиндом и вызвавший недовольство части горожан своими размерами. Требовали сделать поменьше. Мемориал — многократно изогнутая кирпичная стена, а на каждом кирпичике — имя и даты жизни погибшего в Шоа голландского еврея. Всего 102 000 кирпичей — Либескинду было важно показать, что погибшие — не горсточка непонятных маргиналов, а люди, строившие этот город и страну. И Амстердам это в итоге принял.
Но Хайденау —другая планета. Бывшая ГДР, где после войны не было даже той формальной денацификации, какая прошла в ФРГ, где в 1961-м сказали, что все преступники-фашисты остались за Стеной, а у них, на Востоке, нацистов больше нет и ловить некого. На эту тему есть прекрасный роман Юрека Беккера «Дети Бронштейна», действие которого происходит в начале 1970-х в Восточном Берлине: отец героя, выживший в концлагере, опознает бывшего надзирателя, своего мучителя, и сам выбивает из него признание в совершенных преступлениях, потому что знает, что суд в ГДР ему не страшен.
Давление Штази, ненависть к «большому брату», зависть к сытым свободным соседям — все это провоцировало обиду, которая по сей день никуда не делась. Восток жаждал реванша, и через 37 после объединения Германии ситуация не выровнялась, Восток и Запад все еще с трудом понимают друг друга. Голосуют по-разному, о разном помнят и о разном хотят забыть. А «Камни преткновения» забыть мешают.
Удивило в первый момент, что решение о запрете на установку в Хайденау Stolpersteine продавили не только ультраправые из «Альтернативы для Германии» — единым фронтом с ними выступили депутаты от Христианско-демократического союза, партии канцлера Фридриха Мерца. Хотя и это понятно — консерваторы подыграли не столько радикалам, сколько изменившимся настроениям в обществе, нацеленным на возрождение германской национальной гордости. Выборы в Саксонии еще не скоро, но недавний успех АдГ в соседних Тюрингии и Саксонии-Анхальте подталкивает к тому, чтобы быть как все. Возможно, это совпадает и с их собственными тайными желаниями, о которых еще лет 10 назад страшно и стыдно было заикнуться, а теперь стало как будто можно — или все еще нет?
О стыдном прошлом
Еще недавно одна Россия была страной с непредсказуемым прошлым, теперь таким стал весь мир, включая Германию.
Раньше положение обязывало — не то что бы в Германии не было антисемитов, но публичный антисемитизм, как и любого рода ксенофобия и ненависть на национальной почве многие десятилетия считались здесь абсолютно маргинальным явлением и по сей день законодательно запрещены. Однако время работает против смиренного следования чувству вины. Умирают последние свидетели преступлений нацизма, к власти приходят люди, не просто не видевшие Kniefall von Warschau (коленопреклонение в Варшаве — известный жест канцлера Вилли Брандта, ставшего 7 декабря 1970 года на колени в Варшавском гетто), но в принципе не имеющие его в виду. Фотография Брандта на коленях есть в учебниках, включая пособие для интеграционных курсов, обязательных для каждого иммигранта, но толку-то! В изменившемся мире «Камни преткновения», напоминающие о стыдном прошлом, не могут не вызывать протест.
Четыре строчки в биографии
О прошлом не дает забыть Берлин, где «Камней» на сегодняшний день около 12 000, что капля в море по сравнению с масштабом Катастрофы, но они, по крайней мере, заметны.
На Унтер-ден-Линден, 6, перед Университетом Гумбольдта, их штук 20, памяти преподавателей и студентов. На сайте проекта иногда есть подробные жизнеописания, но четыре строчки, выбитые на латуни, исчерпывающе описывают биографии.
Например: германистка Элизе Унгер, берлинка, 1904 г. р., в марте 1943 года была отправлена в Освенцим, где убита. Доктор Манфред Ральф Литтен, географ, родившийся в 1909-м в Познани, депортирован 4 сентября 1944 года в Терезенштадт, убит почти через месяц в Освенциме. Врач Рут Розе Якобсон родилась в Берлине, в октябре 1942-го — ей исполнилось тридцать — отправлена в Ригу и три дня спустя убита в Рижском гетто.
От университета — до Паризер Платц, справа от Бранденбургских ворот — одинокий «камень» в память о Марте Либерман, вдове художника Макса Либермана, умершего, на его счастье, еще в 1935-м. А Марта дотянула до войны и в 1943-м, пережив инсульт и в ожидании депортации, приняла смертельную дозу снотворного. Stolperstein установлен здесь, потому что справа к воротам примыкал Либерман-шлосс —дворец Либерманов, одной из богатейших семей немецких промышленников и банкиров. Племянником Макса Либермана был Вальтер Ратенау, убитый в 1922-м либеральный министр иностранных дел.
Иные биографии поражают воображение. Макс Цукер, 1871 года рождения, бежал в 1933- в СССР, в 1937-м был арестован НКВД, в 1939-м выдан гестапо, а 23 октября 1941-го убит в Варшавском гетто.
В Берлине есть здания, перед которыми десятки «Камней» — в Шарлоттенбурге-Вильмерсдорфе или Митте, где до войны жило много евреев. Но это скорее редкость. И почти нигде в других городах Германии и других странах — Франции, Италии, Бельгии, Чехии, Венгрии, балтийских государствах — даже близко нет такого количества. Разве что в Амстердаме в последние годы появилось много — местами ими буквально выложен путь к еврейскому кварталу, в солнечный день они отливают золотом, даря почти ощущение праздника. Именно что почти. А в Вильнюсе, который называли до войны Литовским Иерусалимом, хорошо если наткнешься на один-два «Камня», как будто евреи жили там поодиночке, без семей.
Рожденные свободными
Не то было в 1990-х, когда проект только появился. Принято считать, что «Камни преткновения» рассказывают исключительно о жертвах Холокоста, но это не так. Их устанавливают в память обо всех безвинно погибших от рук нацистов — народе синти и рома, гомосексуалах, душевнобольных, бездомных, обитателях домов престарелых, бойцах Сопротивления и тех, кого преследовали по религиозным и политическим мотивам. Просто евреи оказались самой многочисленной категорией жертв. Но начал свой проект художник Гюнтер Демниг, придумавший Stolpersteine, как раз с цыган.
В мае 1995 года он, живший тогда в Кельне, затеял акцию «Mai 1940 — 1000 Roma und Sinti», в память о цыганах, депортированных в мае 1940 года в Польшу. Демниг разметил на мостовой путь, которым их вели в лагерь, чтобы оттуда отправить на Восток.
Это была его вторая попытка обращения к теме памяти о войне. Первой можно считать рекламные щиты с текстом Первой статьи Всеобщей декларации прав человека ООН, установенные в Кельне в 1993-м: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах…» И в 1995-м в Кельне появились первые 25 «Камней», установленные без согласованием с муниципалитетом. Сегодня согласование необходимо.
Демниг хотел вешать таблички с именами на стены домов, откуда были депортированы жертвы, — ровно этой идее следовали и авторы «Последнего адреса» в России, создававшие его по образу и подобию «Камней преткновения». Но как и в России, в Германии владельцы зданий могли не захотеть видеть у себя дома напоминание о жертвах. Многих зданий (помним Мюнхен) уже не существует, а против установки знаков на тротуаре немецкий муниципалитет еще недавно не рискнул бы возражать. В отличие от России, где на людей всегда было больше надежды, чем на власть. Но все, как мы видим, меняется, и сходство «Вольного Запада» с Империей зла если не в делах, то как минимум, в риторике трудно игнорировать.
Сколько стоит
Почему «Камней» столько, сколько есть? Потому что на каждый из них должен найтись кто-то, кто захочет его установить, или хотя бы просто знает, что этот человек был. У большинства жертв никого не осталось. И установка «Камня» небесплатна — его еще надо сделать, а в созданной Демнигом компании всего шесть дизайнеров, они сами выбивают тексты на латунных пластинах, и ни лицензией, ни франшизой художник не делится. Это очень замедляет процесс — установки каждого «Камня» приходится подолгу ждать. Первоначально цена его изготовления и установки составляла 90 евро, к настоящему моменту поднялась до 120 евро (в большей части Германии), до 180 евро в Мюнхене и в пределах 150 евро для других стран. Где-то деньги дает город, где-то благотворительные организации, но чаще, как например, в Гааге, где средства на «Камни преткновения» собирает моя знакомая, это только частные донаты. Проект, напомню, частный. Несколько лет назад налоговые органы пытались заставить платить и Демнига, выставив ему налог. Но художник выиграл спор, доказав, что проект некоммерческий.
Хорошо бы таким образом выиграть спор и у города Хайденау. В нем ведь даже не было никогда своей постоянной еврейской общины — она была, и большая, рядом, в Дрездене, а тут жили отдельные семьи. Даже если бы всем установить по «Камню», вряд ли это принципиально поменяло бы вид улиц в городе, который до прихода нацистов к власти был промышленным, с сильным левым движением. А в 1933-м все местное руководство полностью сменили на лояльных Гитлеру.
И вот, прошел почти век — тренд снова сменился. И мы имеем результат.
