Победа только тогда чего-то стоит, когда продолжается даже после возведения триумфальных арок. Наступление на историю в эпоху наступившего мира Баку ведет так же массированно и методично, как шесть лет назад на стратегические высоты в Карабахе.
Гейча не для всех
Сначала помощник президента и фактический глава азербайджанской дипломатии Хикмет Гаджиев везет иностранных послов в средневековый карабахский монастырь Гандзасар и демонстрирует им и всему миру древние армянские фолианты, под обложками которых оказались пустые страницы. На обнаруженной tabula rasa Баку пишет свою историю: все это значит, что Карабах никогда и не был армянским, это все древняя земля Кавказской Албании, ныне Азербайджана. Албанскими, а не армянскими, соответственно, объявляются и храмы, и монастыри. (Армянские ученые объяснили, что в Гандзасаре не оригиналы, а копии обложек древних книг, страницы которых не было и мысли заполнять.)
Кавказская Албания
Древнее государство Восточного Кавказа, существовавшее приблизительно с IV–III веков до н. э. до VIII века н. э. Его территория охватывала части современного Азербайджана и южного Дагестана.
Население было многоязычным; одним из его языков был кавказско-албанский, относящийся к лезгинской ветви нахско-дагестанской семьи. Его ближайшим современным родственником считается удинский язык. В IV веке здесь распространилось христианство — кавказские албанцы приняли его от соседей-армян.
Кавказская Албания и сегодняшняя балканская Албания никак не связаны. Причина одинаковости названия, скорее всего, в том, что обе территории описывали древнегреческие авторы (кавказскую — Страбон в своей «Географии», балканскую — Клавдий Птолемей в своей «Географии»).
В качестве доказательства связи исламского Азербайджана с христианской Кавказской Албанией (с IV века!) миру предъявляются азербайджанские удины, когда-то один из народов многонациональной Кавказской Албании. Удины веками мечтали возродить свою албано-удинскую Церковь, с 2003 года довольствовались статусом общины, и наконец мечта сбылась. Теперь ее представители проводят богослужения в Гандзасаре и Дадиванке, еще одном важнейшем карабахском монастыре, и тоже с интернациональным участием, только уже не дипломатов, а аккредитованных журналистов.
То, что похоже на трехходовку, иногда ею и является, а реакция в Армении была предсказуемой.
Возражения исторического толка стали традиционным продолжением вечной исторической полемики, и здесь все было без неожиданностей. Но к негодованию по поводу самого посольского визита туда, где еще не затянулись паутиной замки покинутых армянами домов, Баку явно заготовил ответный удар заранее. Ереван был обвинен в реваншизме и продолжении территориальных претензий. Отдельные аналитики, ответственные за жесткую линию, призвали не питать иллюзий насчет мира, а бывший министр иностранных дел Тофик Зульфугаров спросил, почему Никол Пашинян плавает в озере Гейча (так в Азербайджане называют Севан), если граница все еще не делимитирована и никаких оснований считать озеро армянским нет.
В те же дни президент Алиев напоминает: мы, конечно, за мир, но ничего не забудем и ничего не простим. Очередное мероприятие совместной инициативы «Мост мира», ставшей едва ли не главным символом гражданского урегулирования, азербайджанская сторона, обвинив армянскую в провокации, отложила.
История вместо контрибуций
И в те же дни в Баку историческое событие — на форум по безопасности приезжает начальница внешней разведки Армении Кристинне Григорян, но никто не обращает на это внимания. Так же вторым планом проходит на полях Генассамблеи ООН встреча министров иностранных дел Джейхуна Байрамова и Арарата Мирзояна, и они говорят о мире так, будто никаких исторических открытий не случилось.
И премьер-министр Никол Пашинян столь же подчеркнуто уклоняется от участия в полемике, которую за него ведет оппозиция и гражданские активисты. Зачем нам кому-то что-то доказывать? — успокаивает он граждан, и каждый может услышать в словах премьера то, что ему по душе, или наоборот, не по нраву — и Баку, и сторонники, и оппонента.
Пашинян может лукавить с Баку, но не может дерзить. Мир хотя бы в форме отсутствия войны — его единственный политический ресурс, которым он пользуется безраздельно. Но замысел Азербайджана, судя по всему, шире. Он проверяет на прочность главную декларацию Пашиняна: нет никакой исторической Армении, есть только реальная. Готов он доказать ее делом и отказаться от рискованной истории, тем более что она все равно Армении и не принадлежит?
А это ловушка пострашнее провокации. Отказ от исторической Армении в этом случае — отказ от одного из решающих аргументов в пользу армянского Карабаха. И, стало быть, от темы возвращения армян, от которой Пашинян, впрочем, уже призывал отказаться.
Пашинян, проиграв войну, был вынужден отказаться от политизации истории. Теперь ее политизирует Азербайджан. И это тоже право победителя: от других аннексий и контрибуций Ереван пока себя уберег. И может уберегаться и дальше — но платить за это каждый раз новую цену, которую назначит Баку. Хоть рискованной для Армении делимитацией границы, хоть возвращением азербайджанцев в так называемый Западный Азербайджан — приграничные районы Армении, из которых сотни тысяч людей были изгнаны почти сорок лет назад. Или теперь — всенародным азербайджанским негодованием по поводу отказа признать все карабахское — албанским.
А в Армении уже знают, как восприимчива азербайджанская власть к такому негодованию.
Но и это не все. Армянский вопрос для Баку, конечно, важен, но, возможно, не он главный. В те дни, когда удины проводили богослужения в Гандзасаре и Дадиванке, схожую операцию Баку проделал и с грузинской Курмухской церковью св. Георгия на территории Азербайджана — она тоже объявлена албанской. Монастырский комплекс Давид Гареджи в Азербайджане на границе с Грузией, один из главных раздражителей в отношениях Азербайджана и Грузии, в Баку называют албанским уже давно…
Албании — албанское, миру — мир
Прежде Баку тщательно отделял внешнеполитическую доктрину, в которой улыбчиво представлял миру миролюбие, от лексикона для своих граждан, исполненного воинственной мстительности. Теперь концепция несколько меняется. Привлекая дипломатов и иностранных журналистов к своим армянским мероприятиям, Азербайджан интернационализирует тему исторического реванша. Но вместе с тем он дает понять, что готов отделять этот исторический процесс от политического. Албании — албанское, миру — мир. И никакой войны, по крайней мере, за Албанию.
Полемика с Арменией и Грузией в таком случае оказывается всего лишь средством, а цели куда величественнее. Тему христианской Албании в Баку разрабатывали давно, методично, но без особого энтузиазма. Претензии на историю ограничивались большей частью соперничеством с Ереваном.
Сегодняшний Баку видит себя лидером совсем в другой лиге с совсем другими амбициями. Его голос слышен в исламском мире, среди тюркских государств, он участник ближневосточных процессов, и во многом его усилиями само понятие Южного Кавказа, к которому со времен советского Закавказья он принадлежал, становится лишь топонимической условностью.
А раз так, то Азербайджану требуется новое позиционирование и новая традиция, соответствующая его новому статусу. Раньше христианство в исламском Азербайджане выглядело арендованным у Армении и Грузии, случайной прихотью приграничных ветров. Теперь оно объявляется исконным по праву рождения. Азербайджан — такая же часть христианской цивилизации, как и Европа, но куда более древняя, со всеми вытекающими — в полемике с западом — последствиями. А сколько уж там по переписи в Азербайджане удин, никто все равно не интересуется, поскольку никогда о них не слышал.
Но есть в этом и что-то обнадеживающее. Еще совсем недавно любое напряжение между Баку и Ереваном вызывало привычную тревогу. Опасения за мирный процесс в этот раз быстро рассеялись. Мира нет, но привычки ждать войны поубавилось.
Хотя в Международный суд Баку обратился — с обвинением Армении в краже из Карабаха исконно азербайджанских хачкаров.
