Объективные законы общественного развития, открытые Марксом, ясно гласили, что капитализм должен уступить место коммунизму. Так что сама история (марксистски понятая) якобы давала Ленину и его партии право править.
Но тут возникла проблема. Даже если допустить, что Маркс был прав, претензии большевиков на легитимность были несостоятельны даже с точки зрения самой марксистской теории. Революция должна была произойти в развитой капиталистической стране — такой, как Германия или Британия, но не в России. Пролетариат в границах бывшей Российской империи существовал лишь в западных регионах — в Польше, Финляндии и странах Балтии, — которые тогда как раз обрели независимость.
Россия же оставалась преимущественно аграрной и полуфеодальной.
Более того, вопреки прогнозам Маркса, революция отнюдь не вспыхнула по всему миру, и большевикам пришлось строить коммунизм в отдельно взятой стране, что решительно противоречило марксистской теории исторического развития.
Советская власть не была легитимной даже с марксистских позиций. Иными словами, после разгона Учредительного собрания Ленин власть в стране узурпировал.
Отсутствие легитимности не позволяло ни Ленину, ни его преемникам обосновать свое право на власть, поэтому они управляли страной, опираясь на репрессии, — крайне жесткие при Сталине, половинчатые при Хрущеве, вегетарианские при Брежневе.
Отсутствие легитимности также крайне осложняло вопрос передачи власти, а это фундаментальный вопрос в любой политической системе. Для обеспечения преемственности системы этот процесс должен опираться на четкие правила — будь то принцип династического престолонаследия, как в монархии, или выборов, как при демократии.
Передача власти на основе установленных правил подтверждает легитимность нового лидера, что, в свою очередь, позволяет ему передать власть своим преемникам.
Узурпированную власть передать практически невозможно: нельзя распоряжаться тем, чем не владеешь.
Пять из семи советских лидеров скончались на руководящем посту, один был смещен — его окружение совершило дворцовый переворот, а еще один лишился должности по причине упразднения Советского Союза, в котором он был президентом.
Никому из этой семерки не удалось передать власть при жизни или оставить преемника после смерти. За каждой смертью в Кремле следовала борьба за власть.
События одной схватки описаны в фильме «Смерть Сталина» в комедийном ключе, но на самом деле борьба была чрезвычайно ожесточенной, а то и кровавой.
Не имея прочного фундамента легитимности, каждый новый лидер открещивался от предшественника и заявлял о возвращении к «истинным» ленинским нормам. Сталин уничтожил ленинскую гвардию — и предложил себя в качестве единственного ленинца. Хрущев заявил о культе личности Сталина — и поставил себя его преодолевать. Брежнев обвинил Хрущева в волюнтаризме — и поставил себя принимать коллективно взвешенные решения. Андропов уличил Брежнева в коррупции и расхлябанности — и взялся их искоренять. Черненко… просто еле дышал, но антикоррупционную кампанию свернул. Горбачев открыл гражданам и всему миру глаза на предшественников: на их медлительность, застойно перекошенное окостенение, на сокрытие ими правды — и взялся за ускорение-перестройку-гласность.
Все это время все вожди проводили выборы — с почти стопроцентной явкой и без конкуренции кандидатов. Нет нужды объяснять, почему этот фарс не мог обеспечить никакую легитимность.
Порочный круг был разорван в 1990-е. После распада Советского Союза в России была создана демократическая система, и Борис Ельцин стал первым в российской истории лидером, получившим реальную легитимность от народна, через его свободное волеизъявление. Неслучайно именно Ельцин стал также первым и пока что единственным руководителем, который добровольно и досрочно покинул президентский пост.
Правда, он назначил Путина преемником. Но все-таки это еще нельзя было считать узурпацией власти.
Путин выиграл выборы, в которых легко было увидеть элементы настоящей легитимизации. Но после победы Путин начал атаку на демократическую систему, которую получил от Ельцина, и постепенно превратил ее в полнейшую фикцию. Сегодня легко сказать: чего еще можно было ожидать от человека, который называл распад Советского Союза величайшей геополитической катастрофой XX века? Но первые два срока Путин был вполне легитимным президентом.
Но уже тем, что он управлял Россией из-за спины зиц-президента Дмитрия Медведева, Путин поставил свою легитимность под сомнение; возвращение же на президентский пост еще на два срока сделало его легитимность как минимум дефектной, несмотря на раболепное решение Конституционного суда; остатки легитимности Путин потерял, переписавши Конституцию: теперь его никак нельзя назвать президентом.
А не будучи легитимным, Путин вел себя в точности как любой из советских правителей: взялся критиковать предшественника, правда, не называя его по имени, а говоря о «лихих девяностых», и отправился к «истокам» — но не к учению Маркса–Ленина, а к безумному конгломерату из военно-промышленного застоя Брежнева, кровавого наследия Сталина, экспансионизма Российской империи Романовых, безжалостной жестокости Ивана Грозного и братоубийственной удали славянских племен.
Путинские выборы, что ярко показало и недавнее «голосование» за «народных избранников», практически вернулись к советской практике, когда победитель известен заранее, а явка почти поголовная. И легитимность этих выборов такая же ничтожная, как и во времена СССР.
«Конституция» ограничивает правление Путина 2036 годом, но мало кто в стране думает, что 84-летний Путин оставит свой пост. В самом деле, не будучи легитимным, Путин лишился возможности передать власть. Как Брежнев, Путин будет ползать по Кремлю, пока не умрет, а подданные престарелого узурпатора вдоволь насмотрятся на его болезни и прогрессирующий маразм.
А когда он, наконец, оставит этот мир, начнется кровавая битва за его нелегитимную власть между группировками пожилых уже дочерей, других наследников и каких-нибудь ставленников элиты.
И кто-нибудь наверняка снимет уморительно смешной сиквел к «Смерти Сталина» – «Смерть Сталина 2».
