Брюссель и европейские столицы вынуждены были выказать свое отношение к операции американцев, соблюдая баланс между оценкой с точки зрения международного права и учетом геополитического контекста. Это получилось у них по-разному и отнюдь не всегда взвешенно.
Не совсем единство
Наверняка в высоких европейских кабинетах меньше всего хотели, чтобы в нынешней и без того тяжелой и запутанной международной ситуации президент США Дональд Трамп перешел от слов к делу и отдал приказ атаковать военные объекты на территории Венесуэлы и захватить Мадуро. Скорее, Брюссель рассчитывал на долгую игру мускулами и сложные переговоры Вашингтона с Пекином и Москвой. Но стремительность и дерзость атаки США побуждала Европу к быстрой реакции.
И она была весьма различной.
Верховный представитель ЕС по международным делам и политике безопасности Кая Каллас в силу должности неоднократно прокомментировала действия Вашингтона. Первая реакция, содержавшая призыв к «сдержанности» и акцент на нелегитимности Мадуро, вызвала достаточно критики. Каллас напрямую не давала правовую оценку самой операции, лишь апеллировала к «соблюдению принципов международного права и Устава ООН» и не указала, нарушили ли США эти самые принципы либо нет.
Еврокомиссия выразила надежду на венесуэльский «демократический переход», а ее президент Урсула фон дер Ляйен и вовсе применила максимально обтекаемую формулировку: «Еще слишком рано для юридической оценки и проверки всех последствий».
Позднее появилось совместное заявление глав государств и правительств 26 членов Евросоюза (за исключением Венгрии), которое едва ли внесло ясность в позицию объединенной Европы. Оно содержало общие фразы о будущем Венесуэлы, волеизъявлении народа, гуманитарных аспектах и сотрудничестве. Но фактически ЕС согласился с американскими обвинениями в адрес Мадуро в наркоторговле. О нарушении международного права заявила разве что вице-президент Европарламента Катарина Барлей, профессиональный юрист и бывший федеральный министр в ФРГ: «Не вижу никаких проблем назвать это именно так».
Неопределенность еврочиновников не прошла незамеченной. Европейские специалисты в области международного права, например, в Германии, не обладая никакими иллюзиями относительно фигуры Мадуро и его правления, все же потребовали от ЕС четкого позиционирования: назвать вещи своими именами и заявить о нарушении Вашингтоном тех самых принципов, хартий и конвенций, к соблюдению которых призвала Каллас. Журналисты пошли еще дальше, назвав заявление Евросоюза «шедевром уклонения» и фактически поддержкой действий и аргументации Трампа.
Лидеры ключевых европейских стран также воздержались от критики атаки армии США на Каракас. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц первоначально заявил, что «дать правовую оценку действиям США сложно». Он получил поддержку разве что от собственной партии и других консервативных сил в обществе.
Фронт протестов внутри Германии был почти единым. ARD, первый канал общественного ТВ ФРГ, отметил: «Фридрих Мерц не сможет сдержать Трампа. Но он может прямо подвергнуть критике и осудить нарушение международного права со стороны Трампа. Иначе его собственная политика не будет вызывать доверия. И еще хуже: слом международного права явно не поможет Украине». Частный телеканал n-tv констатировал, что «неискренность Мерца в позиции по Венесуэле вредит правительству больше, чем приносит пользы» и «ставит его в идиотское положение». После того как и партнеры Мерца по коалиции в лице социал-демократов продемонстрировали свое несогласие с Трампом («крайне опасный сдвиг мирового порядка»), а оппозиция в лице Зеленых заявила о «фатальной стратегии» главы германского кабинета), канцлеру пришлось несколько подправить свою позицию. Правда, сделал он это все также осторожно и устами своего пресс-секретаря: «США не предоставили в Совете безопасности ООН убедительных доказательств соответствия своих действий международному праву».
Президент Франции Эмманюэль Макрон вначале лишь выразил радость по поводу свержения Мадуро и поздравил с этим событием венесуэльский народ, ни слова не сказав, каким образом Мадуро был свергнут. После ряда критических высказываний он, как и Мерц, внес некоторые коррективы и сообщил о своем несогласии с методами США.
Большинство других европейских лидеров, включая премьер-министра не входящей в ЕС Великобритании Кира Стармера («мы не пророним по Мадуро ни единой слезинки»), либо безоговорочно одобрили американскую операцию, либо в витиеватых выражениях выразили легкое неодобрение «формальной стороной процесса».
События в Венесуэле разделили двух «нарушителей европейского спокойствия» и чаще всего единомышленников, глав правительств Венгрии и Словакии.
Виктор Орбан не стал ругать ни Вашингтон, ни Брюссель, а весьма практично заметил, что мы стали «свидетелями возникновения нового мира», США теперь «способны контролировать 40-50% мировых запасов нефти» и выразил уверенность, что изменившаяся реальность пойдет на пользу Венгрии.
А Роберт Фицо выступил с заявлением, которое мало чем отличалось от прозвучавшего из Кремля и от левых латиноамериканских правительств: «новый миропорядок», «военная сила без мандата Совбеза ООН», «каждый, кто силен, делает что хочет».
Отдельно стоит рассматривать слова испанского премьера Педро Санчеса. Он подписал общую декларацию ЕС, но заявил о «непризнании Испанией интервенции, нарушающей международное право и толкающей регион к неопределенности и агрессии». Санчес поставил свою подпись и под резкой латиноамериканской резолюцией – вместе с Бразилией, Мексикой, Чили, Колумбией и Уругваем.
Геополитические причины
По существу, магистральной линией единой Европы стала позиция ключевых фигур, таких как фон дер Ляйен, Каллас, Мерц и Макрон. «Особое мнение» Санчеса, важное для его страны как давнего и признанного лидера испаноязычного мира и пытающегося наладить более тесные отношения с Бразилией, или звонкие слова Фицо – отчетливый признак европейской разноголосицы, не оказывающей заметного воздействия на оценку Европой американской операции в Каракасе в целом.
Наверняка и критики «мягких» заявлений понимают, что стоит за такой «сдержанностью» европейцев. Сейчас ЕС не может себе позволить окончательно разругаться с Вашингтоном. И без далекой Венесуэлы в отношениях между двумя полюсами западного мира достаточно противоречий: от подхода Трампа к прекращению военный действий в Украине до «таможенных войн» и открытой поддержки Белым домом праворадикальных сил в Европе. Судьба Мадуро, чье «избрание» президентом в 2024 году не было признано Евросоюзом, не настолько ценна, чтобы из-за него входить в конфликт с американским лидером в столь важном для него вопросе. Очевидное нарушение международного права, которое сложно отрицать, если следовать его букве, несколько «отходит в тень» реальной политики и подкрепляется антипатией к венесуэльском автократу, которому, действительно, не хочется сочувствовать.
Операция США в Каракасе началась и закончилась настолько молниеносно, что у Брюсселя, Берлина и Парижа просто не было возможности вступить с Трампом в политический торг и «обменять» свою поддержку на «встречные услуги» американцев в других регионах мира. Да и, скорее всего, президент США не особенно нуждался в ободряющих словах из-за океана, от лидеров, которые ему не слишком политически близки. Даже если американские стратеги при планировании операции в какой-то мере учитывали предполагаемое мнение союзников, то им были понятны три фактора.
Во-первых, Европа остается политически и ментально зависимой от США. Дальнейшее ухудшение отношений ударило бы и по оборонной отрасли, и по экономике ЕС. Соединенные Штаты остаются главным торговым партнером Евросоюза с долей в 17%.
Во-вторых, Вашингтон сейчас крайне необходим Брюсселю в переговорном процессе по будущему мирному урегулированию в Украине. 2025 год был очень сложным, но одновременно и удачным для ЕС. Сообщество обрело собственный голос и пыталось выдвигать самостоятельные концепции и планы, которые, по крайней мере, обсуждались с американцами.
Наконец, в-третьих, личность Мадуро, союзника России и Ирана, до недавнего времени авторитарного лидера страны, где в тюрьмах, по данным оппозиции, находятся не менее 900 политзаключенных, ВВП за десятилетие сократился в четыре раза, а инфляция измерялась пятизначными величинами, оставляют весьма узкий коридор для критики. Поэтому американцы наверняка предвидели именно такую реакцию: сдержанное осуждение «метода» и радость от «факта».
Взгляд в будущее
По большому счету Европа только выиграет от демонтажа чавистского режима в Венесуэле, если действительно за исчезновением Мадуро и переходным периодом последует демократизация или хотя бы либерализация страны. И дело не только в моральных приоритетах. «Другая» Венесуэла, имеющая крупнейшие в мире запасы нефти, большие месторождения газа, меди, никеля, титана, редкоземельных металлов, алмазов и золота, обладающая огромным курортным потенциалом, могла бы стать хорошим партнером Евросоюза. По понятным причинам у Брюсселя сейчас иные приоритеты. Но более активная позиция и даже настойчивость в будущем могла бы весьма пойти на пользу европейцам.
Нет сомнений, что Вашингтон 3 января 2026 года нарушил основополагающие принципы международного права, начиная от Устава ООН, запрещающего применение насилия в отношение суверенного государства. Ссылки на «гуманитарную интервенцию» или авторитарный характер венесуэльского режима не имеют под собой юридического основания. Равно как и вольная трактовка права государства на индивидуальную или коллективную оборону (такие голоса слышны из США, подразумевая угрозу Америке со стороны наркокартелей) выглядит более чем сомнительно.
Действия Вашингтона юридически неправомочны, но политически верны: лишен власти лишь Мадуро, американская армия воздержалась от массовых атак на Венесуэлу и оккупации, что привело бы к большому количеству погибших и росту ненависти к США среди венесуэльцев.
Даже если страна пойдет по демократическому пути развития, переход будет тяжелым: экономика и так находится в печальном состоянии, а любые трансформации неизбежно приводят к (пусть и временному) ухудшению уровня жизни малоимущих и среднего класса. И это открывает для Европы определенное окно возможностей. Протянутая рука помощи в сложный момент вполне может не только привести к симпатиям к Европе в Венесуэле и всей Южной Америке, но и воплотиться во вполне осязаемые экономические преференции.
У Европы есть шанс стать в глазах Западного полушария альтернативой тому миропорядку, который выстраивает Трамп.
