Но бизнес уже просто не видит иных выходов — собственных ресурсов у него не осталось.
Российский бизнес страдает — теперь практически официально, что понятно из исследования ИНП РАН. Страдает, правда, от жесткой монетарной политики, уверяют исследователи, но первые же ответы на вопросы показывают: больше всего предприятиям мешают санкции. Более 70% опрошенных говорят, что их предприятие пострадало от санкций, более 60% главной проблемой называют трудности с получением импортного сырья, комплектующих, деталей для ремонта оборудования.
Взять бизнес на ручки
Но всего интереснее ответы вот на какой вопрос.
Когда респондентов спросили, что, по их мнению, должны делать российские власти, мнения распределились так (можно было дать больше одного ответа):
- 65% — надо ограничить рост цен на топливо, энергию, транспортные услуги;
- 63,2% — ограничить налоговое бремя на производителей;
- 50,9% — поддержать спрос в экономике за счет роста госзакупок, выплаты субсидий населению и т. п.;
- 46% — финансово поддержать предприятия, наладивших выпуск импортозамещающей продукции;
- 38,7% — снизить уровень бюрократии; столько же опрошенных просят расширить льготное кредитование,
- 32,5% — запустить крупные инфраструктурные проекты, которые дадут возможность заработать на подрядах и заказах.
Остальные ответы (снизить налоги населению, усилить борьбу с коррупцией, создать альтернативную систему для оплаты импорта) набрали менее 30% голосов.
Из этого можно сделать вывод: бизнес требует от государства поддержки. Ровно такой, какую государство оказывает военному сектору и связанным с государством структурам. Фактически — взять его, бизнес, на ручки.
Что такая поддержка оплачивается самостоятельностью, а может, и самим бизнесом, все понимают. Далеко ходить не надо: недавно государство отобрало активы у датской компании Rockwool. Даже не стали искать оправданий. Хотя Rockwool не только не ушла из России с началом войны — ее изоляция используется в российских подводных лодках. Не помогло. Как не помогло членство в «Единой России» и политические должности владельцу «Южуралзолота».
Нельзя не вспомнить, что на протяжении десятилетий от бизнеса к государству был ровно один запрос: вы нам, главное, не мешайте, с остальным мы справимся. Теперь — нет, не справляются.
Меньше всего в этом хочется упрекать бизнесменов. Они и правда пытались. Просто бывает, что побеждает не тот, кто прав, а тот, кто сильней. Российская власть все эти десятилетия росла и крепла. Бизнесу пришлось смириться.
Или хотя бы уравнять в правах
И да, для бизнеса монетарная политика государства сверхжесткая. Едва ли в этом виноват ЦБ.
Самыми острыми проблемами, связанными с санкциями, 51,8% из упомянутого исследования РАН связывают с ростом цен внутри страны, еще 36,6% — с удорожанием импорта. Удорожание кредита назвали 44,5%. Когда инфляция так мешает бизнесу — ЦБ может охлаждать ее только высокой ставкой.
Савка, может, была бы и поменьше, если бы в равных условиях был весь бизнес. Но ведь большинство опрошенных не зря просят госзакупок, госзаказов и льготного кредитования — всего того, что получает не только «оборонка» (это еще можно было бы понять), но и те, кто связан с государством — через долю владения, через особые отношения с Кремлем и т. д. Когда кто-то платит меньше положенного, а получает больше — значит, кого-то другого приходится обделять. По сути, бизнес хочет равенства. Что это равенство в государственном контуре стало уже меньшей проблемой — выжить важнее.
Речь действительно идет о выживании, о чем свидетельствует и письмо ЦБ своим подразделениям и кредитным организациям (оно есть в редакции The Moscow Times) о реструктуризации кредитов юридических лиц.
Если коротко: ЦБ предлагает лояльнее относиться к просьбам о реструктуризации и считать допустимым просрочку по выплате кредита до 30 дней в течение полугода. Правда, такие реструктуризированные кредиты все же рекомендуется объединять в отдельный пул — все-таки ЦБ понимает, что растворить «плохие» кредиты в «хороших» опасно для устойчивости банковской системы.
Эксперты меня уверяют, что устойчивости банковской системы ничего не грозит. «Еще в 2024 году ЦБ собрал банкиров и сказал: ничего не бойтесь, кредитуйте спокойно, если что — мы вас докапитализируем на всю сумму невозврата кредитов и даже более», — вспоминает один из них. Правда, речь шла лишь о «системообразующих» банках, подавляющее большинство которых — государственные. Остальная «мезлюга» ЦБ не беспокоит.
Опасное плавание
Однако банки все равно боятся. С конца прошлого года они все чаще отказывают бизнесу в банковских гарантиях по сделкам. Либо — просят залог в размере гарантии. А корпоративное кредитование снижается, хотя к концу года и было некоторое оживление. Тем не менее, бизнес сейчас действительно в сложном положении. Фактически, как неоднократно указывали и эксперты, и сами бизнесмены, кредиты могут получить только те, кто в них не нуждается.
Есть и еще один аспект, который, видимо, заставил ЦБ смягчить требования к реструктуризации ранее выданных кредитов. В конце 2024 — начале 2025 года многие были убеждены, что ЦБ скоро начнет снижать ставку. И многие предприятия решились и взяли кредит с плавающей ставкой. Кто-то рассчитывал так выиграть при снижении ставки ЦБ, кому-то банк не оставил выбора. Так или иначе, рассказал мне банковский эксперт, подобных кредитов оказалось много и, что важнее, их взяли крупные предприятия «из чувствительных секторов», как он выразился.
Скорее всего, и сам ЦБ собирался снижать ставку гораздо сильнее и быстрее, чем это произошло. Но подгадило правительство. Которое тоже трудно винить: вынь да положь десятки триллионов на войну, и их надо где-то взять. А в условиях падения цен на нефть и падения экспортных доходов еще и из-за санкций, исчерпания ФНБ — брать приходится у населения и бизнеса.
Вот и пришлось поднимать тарифы, налоги, пошлины. акцизы, штрафы — в общем, делать все то, в чем раньше упрекали Европу, хвастаясь самыми низкими налогами. Но в Европе вырученные таким образом деньги идут на социальную поддержку, медицину и экологию — можно дискутировать о целесообразности некоторых трат, но нельзя не признать, что все они гораздо умнее, чем российское использования денег для взрывания многоэтажек и почтовых складов.
Росстат против инфляции
Рост налоговой и неналоговой нагрузки ожидаемо отозвался ростом цен: как Росстат ни изворачивался, дав в последнюю неделю прошлого года удивительно низкие ее цифры, в первую же рабочую неделю этого года пришлось доложить все недосчитанное — во многом именно этим объясняется рекордный взлет инфляции. Судя по роликам в интернете, где шокированные покупатели делятся новыми ценами на привычные покупки, многие товары действительно сильно подорожали с января — часто чуть ли не вдвое.
Эксперты успокаивают: это разовый всплеск инфляции, дальше она будет снижаться. Как тонко заметил один из моих собеседников, «снижаться по методике Росстата». Методика эта, кстати, в очередной раз изменена, так что у меня нет сомнений, что Росстат свою задачу выполнит: к думским выборам инфляция в России будет «побеждена». А что с октября она снова пустится в пляс — именно туда было перенесено основное повышение тарифов – так после выборов это уже не будет важно.
ЦБ такими манипуляциями обмануть трудно, а Эльвира Набиуллина практически прямым текстом говорит, что основной поставщик инфляции — государство, а еще вернее, договорим за нее, — Владимир Путин, маниакальное стремление которого уничтожить Украину обходится стране очень дорого в самом прямом смысле этого слова. Поэтому снижать ставку ЦБ, конечно, придется, но делать это он если и будет, то неохотно и небыстро. А значит, кредиты останутся дорогими, в том числе и те, с плавающими ставками, а бизнес по-прежнему будет держаться из последних сил — и кто-то точно не удержится. А вопль: «Приди и володей нами» в сторону государства будет звучать все чаще и все отчаянней.
Не сомневайтесь: сами придут и сами все возьмут. Не всё, конечно, только самое выгодное — ну или то, без чего народ взбунтуется. Так что вопрос огосударствления экономики больше не вопрос, а наблюдение за скоростью процесса.
***
Но у все есть цена, и у такого процесса тоже. До сих пор главным фактором устойчивости российской экономики называли сохранение ею рыночного характера. Судя по запросам бизнеса, с этим аргументом пора прощаться.
Рыночный характер сохранит только экономика базарная — мелкие предприниматели, выживающие за счет оказания услуг такому же выживающему населению.
Остальное со скрипом двинется в сторону все более тесного альянса с государством. С неизбежными последствиями в виде нарастания диспропорций, дефицитов и прочими прелестями государственного управления экономикой, помноженного на коррупционный и клиентельский ее характер — а ведь еще никуда не деваются чудовищные расходы на войну.
Впору будет говорить не об «иранизации», а о «венесуэлизации» российской экономики. Впрочем, с иранской экономикой тоже неловко получилось.
