Впервые он состоится без своего основателя, человека, посвятившего ему жизнь, – Клауса Шваба, отстраненного от руководства в прошлом году из-за обвинений в финансовой нечистоплотности. Эти обвинения, подтверждения которым так и не было найдено, вообще-то даже не стоило бы обсуждать – в сравнении с многими действиями главной «звезды» этого года, президента Дональда Трампа.
Внимание комментаторов приковано к форуму прежде всего из-за политических событий и инициатив последнего времени – конфронтации Европы и США из-за плана аннексии Гренландии, продолжающихся попыток остановить российскую агрессию против Украины или идеи подписания в ходе давосских бдений Устава «Совета мира» – я бы поставил все это далеко не на первое место среди тем, которые будут обсуждаться на форуме, собирающем более 60 глав государств и почти 1000 руководителей крупнейших транснациональных корпораций.
Судьба капитализма
Гендиректор крупнейшей в мире инвестиционной компании BlackRock Ларри Финк, исполняющий обязанности временного президента ВЭФ, выступил на открытии форума с речью об эволюции современного капитализма в его классической «западной» версии – именно о нем, стóит признать, и говорят сейчас в Давосе при блистательном отсутствии лидеров всех основных стран BRICS (Китая, Индии, Бразилии и ЮАР; про Россию я и не говорю). В их числе – проблема определения источников и целей экономического роста; оценка возможности развития капитализма в условиях не только нарастающего глобального и внутристранового неравенства, но и падения качества жизни десятков миллионов людей в развитых странах; перспективы занятости в эпоху распространения искусственного интеллекта и многие другие темы, которые давно были достойны оказаться в центре внимания столь представительного собрания.
Прежде всего стоит обратить внимание, что практически впервые в Давосе – где многие годы убедительно говорили о нормах и правилах – будет представлена позиция, если говорить словами покойного швейцарского философа Пауля Фейерабенда, anything goes: делегация США, ныне главного возмутителя спокойствия, окажется рекордной по численности за всю историю форума. Новый тренд, который кажется – а отчасти и является – безумным, возник не на пустом месте: многолетние разговоры о «социально ответственной» экономике, глобальной солидарности и спасении планеты от результатов человеческой деятельности принесли результат в виде радикальной реакции на «левую» повестку дня.
Капитализм уже не менее столетия демонстрирует феноменальную способность реагирования на требования социальной защиты трудящихся; готовность создавать антикризисные механизмы; и даже отвечать на вполне рыночных принципах на экологические вызовы – но в последнее время по всем этим направлениям были заметны тренды, подрывающие его базовые основы. Трансформация левого движения из сообщества защитников прав трудящихся в апологетов нового праздного класса; превращение государства из регуляторного органа в главного экономического субъекта и прямой конфликт «экологических» задач и целей со стремлением к повышению благосостояния на основе экономической целесообразности привели – и будут приводить – к власти правых и ультраправых политиков, отражающих (давайте не пытаться этого отрицать) интересы значительной части общества, которая и является носителем чисто капиталистических и либеральных принципов.
Утрата ею веры в рациональных и умеренных общественных деятелей – главный «сигнал тревоги», который должен звучать сегодня в западных странах. Нынешнее состояние умов во многом говорит о том, что у данной части развитых обществ нет достойного представительства – и Дональд Трамп, и прочие многие ультраправые выглядят гротескно, – но попытка не обращать внимания на ее требования станет верным рецептом самоуничтожения «свободного мира».
Судьба человека
Вторым важным моментом является внимание к последним технологическим достижениям, которого я не припомню с технологического бума рубежа тысячелетий. Это не случайно, так как происходящее отражает тренд, который в те годы я пытался осмыслить в нескольких своих книгах, приходя к не слишком оптимистическому выводу о становлении «расколотой цивилизации». Мне тогда казалось, что развитие креативного класса не только многократно нарастит неравенство, но и сделает его справедливым впервые в истории, так как оно окажется зависимым не от условного и преходящего социального статуса человека, а от его неотчуждаемых творческих способностей.
Во многом этот прогноз подтвердился – и современным экономикам проще кормить миллионы ненужных им людей, чем находить им достойное применение; сегодня, как можно предположить, мы стоим на пороге новой революции. Оказывается, что даже те, кого можно было считать креативным классом четверть века назад, находятся «под угрозой уничтожения» искусственным интеллектом, способным сделать их столь же бесполезными, какими промышленный аутсорсинг ранее сделал миллионы квалифицированных «синих воротничков».
В этом контексте попытки того же Трампа вернуть индустриальное производство в Америку, которая в ближайшее время может начать терять даже высокоинтеллектуальную занятость, выглядят предельно несовременным, но востребованным политическим ходом.
Основой капитализма на всех его этапах были, с одной стороны, склонность к инновационности, и, с другой, создание требующих всё большей квалификации рабочих мест – и это последнее обстоятельство сейчас вступает с первым в неразрешимое противоречие. Данный тренд представляется особенно важным потому, что чуть ли не единственным ответом на него в условиях демократии явится луддизм, несовместимый с основами капиталистического общества, но практически неизбежный при созданной им за последние двести лет политической систе-ме, предполагающей массовое народное представительство.
Судьба мира
Последним обстоятельством, на которое, конечно, сейчас будет обращено особое внимание, являются геополитические вопросы. Я хотел бы подчеркнуть, что в XXI веке «возобновление истории» происходит заметно иначе, чем в предшествующие столетия. Борьба «ревизионистских» держав со странами Запада сегодня порождена вовсе не только стремлениями к территориальному переделу мира, восстановлению империй или очерчиванию сфер влияния, как это было в эпоху колониальных захватов или всемирного противостояния полярных идеологических доктрин. Она, при ближайшем рассмотрении, коренится, как это ни странно, в «внутрикапиталистических» противоречиях: и Китай, и Россия, и другие оппоненты Запада в начале XXI века выиграли от развития глобальной рыночной экономики – но они сразу же попытались играть в ней «не по правилам», а точнее будет сказать – согласно давно вышедшим из моды канонам, ставившим размер богатства куда выше условий его формирования.
Рискну предположить, что если бы Запад не возражал против весьма вольного отношения Китая к правам интеллектуальной собственности и закреплённым в ВТО правилам международной конкуренции, конфликт между Западом и Востоком не принял бы нынешних форм; если бы ведущие страны не обращали внимания на то, как и при каких обстоятельствах награбили свои миллиарды российские олигархи и чиновники, Россия могла бы давно быть среди них «в доску» своей и т. д.
Не стоит недооценивать, что переход к «миру без правил», о котором сейчас многие рассуждают, – это попытка утвердить свои позиции со стороны тех капиталистов, кто мечтает о возвращении реалий «позолоченного века» с его взаимопроникновением бизнеса и власти, разнузданным монополизмом и даже смычкой бизнеса и криминалитета (характерно, что сейчас их «оценили» даже в США). Мир сталкивается не с противостоянием западного мира и его антиподов, а скорее с борьбой разных исторических форм капитализма, которая вполне может оказаться особенно жестокой потому, что конкуренты базируются на схожих естественных основах, а не прибегают к искусственным – и в итоге довольно ненадежным – идеологемам, как это делали в прошлом столетии коммунисты или фашисты.
***
Без малого двести лет назад по Европе начал «бродить призрак коммунизма», свидетели которого полагали, что индустриальная экономика давно достигла того уровня развития, который позволяет ей функционировать без капиталистов и открывает новые возможности перед пролетариями, считавшимися самым передовым общественным классом. История последних десятилетий и опыт значительной части съехавшихся в этом году в Давос бизнесменов говорит об обратном: постиндустриальная экономика приближается к состоянию, которая позволяет ей обходиться без пролетариата, чьи широкие слои становятся все менее нужными.
У меня нет сомнения, что главным трендом ближайшего времени станет стремление самых различных политических, общественных и даже предпринимательских кругов остановить этот и порождаемые им тренды и возродить «нормальные» хозяйственные и социальные отношения – стремление, которое не имеет шансов на позитивную и успешную реализацию. Вопрос не в том, как «отменить» новую реальность, а в том, как с ней жить; не в том, как «вступать в диалог» с прошлым, а в том, на какие жертвы можно пойти для того, чтобы оно не мешало будущему.
К сожалению, не только до нахождения на него ответа, но даже до его открытой постановки пока ещё очень далеко…
