Тем не менее одержимость Гренландией не прошла бесследно. Понятно, что внезапное охлаждение к этой теме стало результатом хорошо организованного отпора со стороны Европы, которая сумела убедительно доказать, что издержки для США будут выше возможных прибылей. Новые безумные тарифы отменены. И теперь Европа сможет перевести дыхание и вновь сосредоточиться на более насущных вопросах (например, на поддержке обстреливаемой и замерзающей Украины).
Но вот для путинского режима эта смена повестки стала некоторым разочарованием.
Противоречие
Потому что висящая над Гренландией угроза аннексии со стороны Соединенных Штатов (а Трамп долгое время говорил именно об аннексии, то есть о включении в состав США), эта угроза была выгодна Путину. По двум фундаментальным причинам.
Во-первых, это означало бы крупный раскол внутри блока НАТО и даже поставило бы под вопрос вообще дальнейшее существование НАТО.
А во-вторых, это полностью оправдывало бы путинские недавние аннексии: сначала Крыма, а потом и других украинских территорий. Мол, если Америке можно, то почему нам нельзя? Самый долгоиграющий министр иностранных дел в мире Сергей Лавров так и сказал:
Поставьте на место «гренландского народа» «народ Крыма», и вам многое станет понятно… Крым не менее важен для безопасности Российской Федерации, чем Гренландия для США.
Тут есть некоторое противоречие: что привело к аннексии: интересы угнетаемого «народа Крыма» или интересы обеспечивающей свою безопасность России?
Буквально на следующий после выступления Лаврова день Путин на заседании Совета безопасности, отвечая на заготовленный заранее вопрос Валентины Матвиенко, сначала пожал плечами: «Нас не касается совершенно то, что с Гренландией происходит». Но тут же пустился в длинный исторический экскурс, напомнив и покупку Штатами у России Аляски, и продажу Данией Виргинских островов, и даже соотношение стоимости тогдашнего и нынешнего доллара. Жонглировал цифрами, датами, демонстрируя явный интерес к предмету обсуждения и знание деталей. Но в заключение — опять деланое пожимание плечами: »Но нас точно это не касается. Думаю, что они между собой разберутся».
Еще как касается! Если бы не касалось, этот монолог не был бы показан по всем российским телеканалам и воспроизведен на лентах всех информационных агентств. И я вас уверяю, если бы аннексия Гренландии при участии американских вооруженных сил все-таки состоялась, во всех российских комментариях этого события (включая официальные) мы слышали бы: Крым, Крым, Крым…
Несходство
Внешнее сходство действительно есть. Путин, мотивируя свои действия, напирал на то, что если бы не «мы», в Севастополе были бы база НАТО; Трамп аналогичным образом фантазировал на тему возможного захвата Гренландии Китаем и Россией. На самом деле и у США в Гренландии, и у России в Крыму теоретически были все возможности защитить свои интересы без анексии: американское военное присутствие на острове предусмотрено соответствующим Соглашением об обороне между Данией и США от 1951 года. Военное присутствие России в Крыму также было закреплено законодательно в российско-украинском соглашении сначала в 1997 году, а затем в 2010-м. Изначальное присутствие войск на аннексируемой территории, конечно, облегчает аннексию, но делает сомнительным аргумент о стратегических военных интересах.
Но на этом сходство, пожалуй что, и кончается. До датчан Гренландия принадлежала вовсе не Дании, а Норвегии, в то время как российская пропаганда талдычила о «возвращении в родную гавань». Дескать, Россия вернула себе то, что ей всегда принадлежало.
На самом деле пока Екатерина II не подписала манифест о присоединении Крыма к Российской империи, у Крыма столетиями были совсем другие хозяева. Да и насколько нынешняя Российская Федерация в воспросах территорий может считаться правопреемником Российской империи, тоже вопрос спорный.
Но не будем придираться к мелочам. В любом случае Трамп, устраивая в своей речи в Давосе экскурс в историю Гренландии, не мог опереться на «родную гавань» или что-то подобное. Он говорил лишь о «неблагодарности» Дании, которую США якобы спасли в критический момент ее истории, за что следовало заплатить территориями, но не заплатили, увы.
Неудивительно, что в США не мог случиться и не случился общественный консенсус, подобный российскому: «крымнаш» и всё что вокруг этого нагородили. Даже ярые патриоты в США встретили трамповские притязания на Гренландию с недоумением: что, разве у нас своих проблем недостаточно? Ни борьбой с наркотрафиком, ни борьбой с международным терроризмом, ни сдерживанием нелегальной иммиграции возможные военные действия в Гренландии объяснить бы не удалось.
Справедливости ради надо отметить, что Трамп не первый американский руководитель, который обратил свой взор на Гренландию. В свое время госсекретарь Уильям Генри Сьюард, подготовивший сделку по покупке Аляски, планировал следом за ней приобрести Гренландию и Исландию. Обсуждались конкретные суммы. Но его не поддержал конгресс, хотя Сьюард приводил множество аргументов, включая огромный экономический выигрыш.
На этот раз Трамп, обращаясь к возможному «продавцу», канючил: «Большой, прекрасный кусок льда, трудно назвать его землей, это огромный кусок льда». Продайте нам этот лед, зачем он вам?
Так можно
У Путина и Трампа разный поход к геополитике. Трамп часто рассматривает международную политику как набор сделок (deals), он ищет, где можно получить выгоду, «продать» услугу (например, защиту) или выбить себе лучшие условия. Если нахрапистое наступление не удалось, он тут же отступает, чтобы начать наступление на другом фронте.
Не таков Путин. Он долго носит в себе чувство обиды или унижения, подпитывает это чувство, холит и лелеет, после чего впивается в давно намеченную жертву мертвой хваткой, и нет силы, которая может его оторвать. Его от сверхзадачи ничем не отвлечешь. Сейчас, заглядывая в старые тексты, мы видим, что Путина Украина раздражала и даже бесила задолго до крымнаша, практически с момента прихода к власти, когда был восстановлен советский гимн и началось последовательное строительство здания государственной пропаганды.
Вот поэтому я не верю в российско-украинскую «нормализацию» до тех пор, пока Путин находится у власти. Даже если Трамп ради Нобелевской премии продавит на этом направлении какую-либо сделку. В конце концов трампы приходят и уходят. С Путиным сложнее. Но «кейс Крыма» и «кейс Гренландии» несомненно оставят свой след в истории нашего века (даже если угроза аннексии Гренландии действительно рассосалась).
Главный вывод: так теперь можно.
