Блаженны миротворцы? — с точки зрения религиозной несомненно. Но это верно и вот в каком смысле. На одной стороне — люди, которые и не собирались воевать, люди, на дом которых напал сильнейший и не имеющий понятия о жалости враг.
На другой стороне — люди, которые совершили нападение, которые продолжают безжалостно убивать.
Философы и социологи любят говорить о субъектности. Так вот, убивающие субъекты — это российские начальники и войска. Эрэфия под началом Путина — это страна-убийца. С нею приходится считаться, потому что у нее в запасе есть средства для убийства всех вообще.
Но в Эрефии и помимо путиных живут люди, в том числе — друзья, знакомые, коллеги. Небольшая часть этих людей находится в заключении, в тюрьмах и лагерях. Некоторых совсем недавно убили.
Все остальные делятся на три группы.
Одни — это как бы расконовоированные, или условно-досрочно не арестованные, они живут своей прежней жизнью, работают в издательствах или театрах, университетах или школах. Это заложники, которых сама эта их заложническая функция лишила субъектности действия, оставив субъектность мысли. В этом смысле они мало чем отличаются от релокантов, большинство из которых способно действовать только на семейном поприще — на пользу себе и своим близким, но не как политические существа.
Что отличает первую группу? Душевное сочувствие к сидящим по тюрьмам за открыто выраженную антивоенную позицию. Понимание, что все страдания соотечественников-россиян — это только исчезающе малая часть того, что испытывают по вине РФ украинцы.
Вторая группа — это россияне, для которых война — большая неприятность, в том числе, конечно, и потому, что прежняя жизнь необратимо изменилась. Но эти люди, даже если и не выступают открыто за войну, в глубине души солидарны с властями в одном емком тезисе:
Вот зря украинцы начали сопротивляться! Не сопротивлялись бы, приняли бы путинские условия, и не пришлось бы нашей стране раскрывать самые страшные тайны своей психеи.
Вторая группа, может быть, и не считают, что украинцы «сами виноваты», но она уверена, что украинцы «тоже виноваты».
Наконец, третья группа — это сотрудники режима, поставщики и поставщицы «мяса» для войны, пропагандисты и прочие прямые соучастники преступлений путинского режима. Они, в отличие от первых двух групп, — субъекты, активно участвующие в войне.
И вот начинаются переговоры о мире. Обсуждаются условия, на которые готовы пойти стороны, чтобы остановить войну.
Кто и с кем ведет переговоры?
Понятное дело, что участниками переговоров с российской стороны являются только активные члены путинской банды. Иначе говоря, как раз те самые люди, место которых — в суде, а не за столом переговоров.
Так думает большинство европейских политиков.
Властям РФ несказанно повезло: на посту президента США находится человек, который не без удовольствия и даже с некоторым восторгом общается с военными преступниками — и сам, и через засланцев-девелоперов, любителей посикунчиков.
Но вся беда в том, что любое миротворчество при таких условиях не затрагивает интересов людей, лишенных субъектности. Поскольку гражданское общество в РФ обездвижено, результатами мирного соглашения воспользуются не они, а их же тюремщики и каты.
После возможного заключения мира с путинскими гражданские свободы внутри РФ будут еще больше урезаны. Ведь те, кто развязал войну, получат за это не заслуженное наказание, а незаслуженную награду в виде мирного соглашения, под которым будут стоять и их подписи. А вот противников войны в самой РФ обвинят в том, что мир достигнут не на самых выгодных для режима условиях.
Возможен ли вообще справедливый мир между РФ и Украиной? Конечно. Но он предполагает не только возвращение Украине всего того, что РФ захватила с 2014 года.
Справедливый мир между РФ и Украиной возможен только после открытого суда над военными преступниками, над теми, кто надругался над международным правом в 2014 и 2022 годах.
Только в этом случае и граждане России, ставшие заложниками режима, те самые две первые группы, смогут вернуть себе субъектность и самоуважение.
