Решению предшествовали многочисленные скандалы и споры, широко обсуждавшиеся в антипутинских кругах.
Обида и делегитимация
Результатами выборов также остались довольны немногие: украинские блогеры и аналитики выразили понятный скепсис относительно качества российской оппозиции как таковой; многие активисты обратили внимание на непрозрачность процедуры, а также серьезные отклонения даже от широко разрекламированного алгоритма отбора участников; некоторые из живущих как в России, так и за рубежом диссидентов выступили с осуждением, что в состав платформы были включены исключительно эмигранты; что же касается критических замечаний об отдельных участниках списка, то их можно перечислять практически бесконечно.
Я же хотел бы высказать пусть и диссонирующее с общим тоном, но в целом вполне позитивное мнение о данном событии.
Начну с напоминания, как появилась эта инициатива и какой была реакция на нее в самом начале. Россия формально вышла из ПАСЕ накануне того дня, когда ее собирались исключить (вторично) из этой организации — 15 марта 2022 года, однако не стоит сомневаться, что отсутствие официальных представителей Российской Федерации рассматривалось Кремлем как один из фактов, позволяющих подчеркнуть «обиду» Москвы на западный мир.
А попытка заполнить эту брешь вызвала в Кремле истерику — практически немедленно после появления новостей, что платформа будет-таки создана, на участников Антивоенного комитета России (а именно он выступал формальным инициатором процесса) были заведены уголовные дела по статьям о насильственном захвате власти, организации террористического сообщества и участии в нем. Сегодня пришли новости, что российская Госдума угрожает уголовным преследованием любому, кто будет «взаимодействовать» с новой структурой.
Это означает, что создание платформы воспринимается в Москве как элемент делигитимации российских властей, и уже одно это можно считать достаточным аргументом, оправдывающим деятельность новой группы.
Хотя все прекрасно понимают, что европейцы, рассуждая о важности демократии и прав человека, в случае необходимости будут выстраивать «прагматичные и конструктивные» отношения с военным преступником Путиным, как к тому призывают многие лидеры стран-членов Европейского Союза.
Не наш выбор, но важный сигнал
Однако самое важное, на мой взгляд, не в делигитимации путинской власти, а — как это ни странно — в самом формировании российской оппозиции, которое может получить дополнительный стимул от создания новой структуры. Скажу прямо: я с большим уважением отношусь ко всем десяти людям, которые представлены в «основном» списке, а также к Павлу Суляндзиге, прошедшему по «квоте» национального представительства — остальных четырех, вероятно, исключительно достойных людей я не имею чести знать лично. Я искренне поздравляю всех участников новой структуры и считаю, что критика «недемократичности» процесса отбора не вполне объективна.
Никто не собирался проводить замеров популярности россиян-эмигрантов и выявлять тех, кого их соратники по изгнанию наделяют особыми лидерскими способностями: задачей европейцев было получить группу, представители которой могли бы компетентно судить о происходящем в России и российской диаспоре и помогать европейским властям вырабатывать верные политические решения по российской проблематике. Уверен: представители ПАСЕ сделали взвешенный и основательный выбор, зафиксировав только что объявленный состав платформы для первого года ее работы.
Каждый из тех, кто оказался на платформе, многие годы выступал против путинского режима, подвергался преследованиям с его стороны, последовательно осуждал жестокую агрессию Кремля против Украины. Каждый известен поступками и действиями, вызывавшими широкий общественный резонанс как акт гражданского сопротивления.
Да, взгляды этих людей по отдельным вопросам бывают различны, а их личные отношения — не всегда ровные, но это не будет причиной для отказа от совместной работы. Скорее наоборот: европейцы, включив разнообразных диссидентов в единую структуру, послали им сигнал, призывающий отвлечься от бесконечных дрязг и объединиться во имя общего дела.
Произошедшее в эти дни в Страсбурге можно рассматривать как попытку европейцев превратить группы российских диссидентов в относительно единую силу.
Смелость против вождя
К сожалению, политическая система в постсоветской России была и остается предельно персоналистской — в любом проявлении. Не только Путин построил в стране «новую КПСС» в виде «Единой России», но и так называемые «системные оппозиционеры» создали партийные структуры чисто вождистского типа. Более того: даже самые яркие и непримиримые оппоненты режима повторили этот путь, производя на свет пусть и не слишком влиятельные, но столь же персоналистские организации. Все они выступают против Путина, все разрабатывают проекты будущей России, все клянутся в верности либеральным ценностям — но каждая имеет «сакрального» лидера, свою группу поддержки и каналы финансирования.
Они стали классическими корпорациями – с корпоративными целями, пусть это даже политический активизм, со своими интересами и бизнес-программами. Попытка собрать их лидеров воедино — не для официального ужина, а для совместной работы — крайне смелое начинание: можно сказать, что новый статус оказался «приманкой» (судя по развернувшимся дискуссиям и конкуренции вокруг процесса, весьма лакомой), с помощью которой чиновники ПАСЕ пытаются проверить договоро- и дееспособность российских активистов.
Я буду исключительно рад, если эта попытка принесет зримые и осязаемые результаты — хотя и считаю, что российские эмигранты не имеют шанса серьезно повлиять на происходящее ныне в стране (об этом я писал начиная с 2015 года, и, к сожалению, оказался прав). Россия поражена вирусом фашизма и корпоративизма настолько, что не очнется от «слова правды» и не изменится эволюционным образом, если сохранится в нынешних границах.
Для разрушения путинского режима недостаточно ни осуждения его преступлений, ни консолидации эмигрантского сообщества, ни даже пресловутой победы Украины в идущей уже четыре года войне — для этого необходима последовательная политика западных стран, направленная на подрыв его экономических основ и готовность российских элит к захвату власти на национальном или региональном уровнях.
Россия первой трети XXI века сильно отличается от Советского Союза конца ХХ-го, но что их объединяет – так это бессубъектность значительной части населения и огромные возможности элитных групп. Куда более реалистичным могильщиком режима выглядит очередной вышедший из рядов номенклатуры хрущев-горбачев, а отнюдь не уважаемые правозащитники-эмигранты, а «колонизированные народы» поведут к суверенитету их нынешние назначенные Кремлем главы, а не активисты, прошедшие в ПАСЕ по национальной квоте. Да и это случится не раньше, чем на Западе осмелятся прекратить разговоры о желательности «сохранения стабильности», «невмешательстве во внутренние дела» и опасения упадка и разрушения ядерной державы.
Непростая задача-минимум
Первоочередной задачей новой группы должна стать консолидация российской эмиграции, подача ее представителям примера совместной работы и завоевание доверия среди тех россиян — не обязательно «антивоенных», но европейских по своим убеждениям и мировоззрению, — кто отказался существовать в путинском рейхе и становиться невольным соучастником его преступлений. Такова своего рода задача-минимум, но и она не слишком проста.
Непроста она потому, что предполагает прежде всего работу над собой. Выходцы из России сегодня составляют существенное меньшинство практически во всех европейских странах — и у них уже сейчас есть две важных задачи.
С одной стороны, это задача превращения в полезных членов европейских обществ: трансформации из беженцев и активистов в европейцев не только по духу, но и по включенности в повседневную жизнь своих новых стран. В этом отношении российская эмиграция 2020-х годов — хотя она не имеет того впечатляющего «послужного списка» борьбы с режимом, который имели, например, прошедшие Гражданскую войну представители эмиграции 1920-х — могла бы так же интегрироваться в европейские общества, как и ее предшественники, а российская платформа в ПАСЕ могла бы стать важным инструментом этой интеграции, создавая для неё необходимые институциональные рамки.
С другой стороны, а об этом говорится намного реже, российская антипутинская эмиграция могла бы сделать очень много — и многое уже делает — для борьбы с путинизмом в самой Европе, для разоблачения кремлевской пропаганды, для выявления «пятых колонн», создаваемых в сопредельных странах российскими спецслужбами.
Большая война России с Европой, которой пугают сограждан европейские политики и эксперты, представляется мне маловероятной, провокации и гибридное вмешательство Кремля в дела европейских стран будут только нарастать — и вряд ли европейцам удастся найти в борьбе с ними лучших союзников, чем антипутински настроенные выходцы из России.
Да, они проиграли борьбу с Путиным в своей стране (и, повторю, не имеют шансов ее эффективно продолжить), но они могли бы оказать Европе неоценимое содействие в укреплении ее безопасности перед лицом реальной российской угрозы.
Хочу вспомнить знаменитые слова из инаугурационной речи Джона Ф. Кеннеди, чтобы сказать, что деятельность участников российской платформы в ПАСЕ окажется небессмысленной, если они зададутся вопросами не только о том, что еще Европа может сделать для них и для их соотечественников, но и о том, что они и их соотечественники могут сделать для Европы.
В конце концов, ПАСЕ — это организация, представляющая народы свободных стран Европы, а не структура, специализирующаяся на выстраивании отношений с державами, добровольно от своей принадлежности к Европе отказавшимися. Исправить излом недавней российской истории самое достойное эмигрантское сообщество не в состоянии — но как было бы прекрасно, если бы оно помогло Европе интегрировать и использовать тех, кто не смирился со столь странным выбором нынешних кремлевских хозяев.
