Чтобы прочувствовать финансовую драму, которую режим переживет в 2026-м, надо увидеть, что она — продолжение драмы 2025-го.
То, что Путин прописал
Прошедший год был первым за войну годом, когда путинские технократы с согласия вождя остановили рост государственных трат. В сочетании со сверхвысокой ключевой ставкой это должно было сбить инфляцию и привести российское хозяйство в гармоническое равновесие.
Кое-что у них даже получилось. Федеральные расходы в 2025-м составили 42,9 трлн рублей и были в номинале всего на 6,8% выше трат предыдущего, 2024-го. С поправкой на инфляцию они и в самом деле не выросли.
Впервые за четыре года войны.
Но реальные военные расходы все равно стали больше. Это заметно в росте отраслей, которые обеспечивают ведение войны. А в гражданских отраслях производство шло на убыль, и совокупный ВВП вырос примерно на 1%. И то — в отчетах. А по факту имеет место явная стагнация.
Правитель на нее заранее согласился и даже ее предписал, когда технократы убедили его, что другого способа сломать инфляцию нет. Только через остановку роста гострат и удержании ставки очень высокой.
Так и сделали. Ставка к концу 2025-го оставалась 16-процентной, и капитаны гражданской экономики шумно жаловались на судьбу. Но юмор ситуации в том, что концы с концами все равно не сошлись.
Инфляция скорее жива, чем мертва
Федеральные доходы (37,3 трлн рублей) в 2025-м оказались несуразно маленькими. По сравнению с 2024-м они выросли — в номинале! — всего на 1,6%, т. е. по реальному счету существенно уменьшились. Надеялись на другое. Специально повысили налог на прибыль и НДФЛ, чтобы доходы уж точно поднялись.
Но из российских гражданских отраслей, основательно потрепанных антиинфляционной борьбой, удалось выжать куда меньше, чем рассчитывали. Да еще и бюджетные поступления от нефтеторговли (8,5 трлн) оказались на пару триллионов скромнее, чем запланировали.
Осенью дело шло прямо-таки к финансовой аварии. Но силуановский Минфин проявил чудеса смекалки и в декабре сумел потратить на 19,4% меньше, чем в декабре 2024-го. Только таким отчаянным способом и удалось получить те цифры, которые тут воспроизведены.
Не исключено, правда, что какие-то неизбежные траты просто переехали на начало 2026-го. Тогда мы их скоро увидим.
Как уже увидели «перенос» инфляции с декабря прошлого года на январь нынешнего. Пока Минфин аврально урезал расходы, Росстат таким же авральным порядком выполнял сопутствующую государственную задачу — фальсифицировал декабрьскую инфляцию. Чтобы за 2025 год она вышла поменьше (объявили, что только 5,6%), пришлось какой-то ее кусок перебросить на январь 2026-го.
За декабрь 2025-го насчитали всего 0,3% роста цен, а вот в январе 2026-го — около 2% (т.е. целых 20% SAAR — в пересчете на год вперед с поправкой на сезонность). Часть этого всплеска — результат новейшего повышения НДС. Но в 2019-м, когда НДС поднимали в прошлый раз, январский всплеск был не двухпроцентный, а однопроцентный.
При всех стараниях Минфина и Росстата бюджетный дефицит в 2025-м (5,6 трлн рублей; 2,6% ВВП) далеко превзошел дефициты предыдущих военных лет (в 2022–2024 годах они колебались между 3,2 трлн и 3,5 трлн рублей). А инфляция, которая в декабре смотрелась неплохо, на других отрезках времени совсем не выглядит побежденной.
С трудом вылепленная гармония
Если посмотреть на помесячный график величины инфляции (год к году) и номинальной ключевой ставки, то видно, что в наилучшем состоянии и та, и другая пребывали до прихода ковида, в конце 2019-го — начале 2020-го: инфляция была 2-3%, ставка — около 6%, разница между ними 3-4 процентных пункта. Накануне войны, в январе 2022-го, быстро росло напряжение (инфляция поднялась до 8,7%, ставка до 8,5%, разница около 0). А в декабре 2025-го мы видим огромный разрыв между инфляцией и ставкой (инфляция 5,6%, ставка 16%, разница около 10 процентных пунктов).
Когда реальная ставка, т. е. номинальная ставка за вычетом роста цен, так велика, как сейчас, брать кредиты невыгодно, и хозяйство в невоенной своей части неизбежно идет вниз. А резко уменьшить номинальную ставку — значит вернуть высокую инфляцию. Еще в марте 2025-го она была на пике (10,3% год к году) при тогдашней номинальной ставке 21% и реальной — почти 11%.
Значит, 2026-й должен будет, как и 2025-й, пройти в атмосфере подавления гражданской хозяйственной активности. С этим заранее смирились и запланировали рост экономики на уровне 1,3%, т. е. с поправкой на подтасовки — нулевой. Путин согласился даже урезать военные траты. В символическом размере, конечно. В награду себе за эти жертвы власти записали в свой план снижение годовой инфляции до 4%. То есть до уровня, который они называют целевым.
Но учли, что без роста налогов финансовый баланс в 2025-м стал бы совсем плох. Оказавшийся таким полезным курс поэтому продолжили, и в план-2026 заложили новую серию налоговых повышений.
Сложив все эти начинания, для 2026-го вывели не лишенные драматизма цифры: расходы — 44,1 трлн рублей (всего на 2,8% выше прошлогодних в номинале, т. е. в реале ниже, чем были) и доходы — 40,3 трлн рублей (в номинале выше, чем в 2025-м, на 8%, а в реале — на 4%).
Таким образом, гостраты задумано удержать чуть более скромными, чем даже в позапрошлом 2024-м, а вот выжать из народного хозяйства решено еще больше, чем сумели в истекшем 2025-м. Такой уж прямо сбалансированности достичь все равно не надеются, и плановый дефицит бюджета (3,8 трлн рублей, 1,6% ВВП) снижен лишь до уровней первых лет войны.
Казенный проект-2026 выглядит сбывшейся мечтой Путина и его вельмож о низкой инфляции во время продолжающейся войны. Но уже на старте эта с трудом слепленная гармония начинает диссонировать.
Некрепкие достижения
Закладывая в свои планы на 2026-й, что баррель Urals будет продаваться за 59 долларов, технократы считали себя трезвыми и умеренными: нефтегазовые бюджетные доходы составили бы 8,9 трлн рублей. Примерно столько же, сколько в предыдущие военные годы (в 2022–2025 годах соответственно: 11,6 трлн, 8,8 трлн, 11,1 трлн, 8,5 трлн рублей). Даже ниже среднего.
Но в декабре 2025-го цена барреля Urals вдруг съехала до 39 долларов, да и в январе остается примерно такой же. Если эта дешевизна продлится долго, годовые нефтедоходы упадут где-то до 5,5 трлн рублей. В последний раз такое было в ковидном 2020-м и вызвало, помимо прочего, высокий всплеск инфляции.
Чего-то подобного в этом случае не избежать и в 2026-м. Дыру в бюджете придется затыкать из Фонда национального благосостояния. Сейчас ликвидная часть ФНБ стоит 4,1 трлн руб. В случае чего, за год он уйдет почти весь.
«А далее, — как пишет близкий к Центральному банку и склонный к драматизации telegram-канал MMI, — либо консолидация (= кризис), либо рост долга (ОФЗ). Второе более вероятно. И это сильно проинфляционно! Может потребоваться повышение ставки…»
«Консолидация» фактически означает секвестр, урезку трат. В последний раз такое устраивали в 2015–2016 годах. Это когда падают госрасходы, падают реальные доходы публики, военный сектор стагнирует, а снижение гражданского ускоряется.
А «более вероятный» рост госдолга действительно проинфляционен, поскольку это просто завуалированная эмиссия. Да еще она увеличит ежегодные расходы на обслуживание долга. То, что сам этот долг пока мал (около 20% ВВП), не имеет того значения, которое этому приписывают. Проценты высоки, и траты на обслуживание долга уже по действующему плану на 2026-й поднялись до 9% (!) федеральных расходов. Столько же бюджет собрался потратить по статье «национальная безопасность и правоохранительная деятельность».
Все возможные версии затыкания дыр перечеркнут половинчатые достижения 2025-го.
***
Всплеск инфляции сопутствует любой мере, так или иначе выводящей из бюджетного кризиса. А на осень еще и запланирован рост жилищных тарифов на 10–15%. Он сам себе инфляционный всплеск. Очень возможно, что 2026-й, вопреки начальственным надеждам, станет еще одним малоуспешным годом. А возвращение низкой ставки, нормализацию гражданских производств и восстановление бюджетного баланса опять отложат.
Путиномика славилась прочностью. Война сделала ее хрупкой. Накопленные (и награбленные) ресурсы по большей части уже израсходованы за эти четыре года. Способов изображать прежнюю жизнь больше нет. И дальше эту войну можно продолжать, лишь открыто обчищая какую-то категорию подданных или их всех разом.
Путину осталось только выбрать, кого сделать жертвой.
