Правительство признало, что цены на нефть не будут такими, как оно надеялось, и приготовилось экстренно переверстывать бюджет, чтобы спасти остатки Фонда национального благосостояния (ФНБ). Заложенная в бюджет цена будет снижена с $59 за баррель Urals, заявил министр финансов Антон Силуанов, пообещав оформить это решение «в течение пары недель».
Это будет означать уменьшение доходов бюджета и рост его дефицита с запланированных 3,8 трлн руб. По словам премьера Михаила Мишустина, накануне он с министрами и председателем ЦБ Эльвирой Набиуллиной «допоздна» обсуждал с Владимиром Путиным, как затыкать дыру в бюджете. До чего договорились, он не сказал, подчеркнув, что способ финансирования дефицита «будет затрагивать вопросы денежно-кредитной политики», и это придется «скоординировать» с ЦБ.
Сколько недоберут
С конца ноября цена Urals колеблется в районе $40 за баррель, что в сочетании с крепким рублем привело к тому, что нефтегазовые доходы бюджета в январе были вдвое меньше прошлогодних (393 млрд руб.).
Большинство прогнозов цены на российскую нефть предполагают, что они подрастут, но не очень сильно. Почти никто не ждет средней в этом году цены выше $50 за баррель. Центробанк недавно понизил прогноз до $45, консенсус-прогноз Центра развития ВШЭ — $49,3, Kept ожидает $42,1–47,1, экономист Дмитрий Полевой $40. Одни из самых оптимистичных прогнозов у рейтингового агентства АКРА — $49-53 и аналитиков Газпромбанка $49-50.
При сохранении текущих цен на нефть и курса рубля недобор нефтегазовых доходов может составить 4,3 трлн руб., что увеличит общий дефицит до 8 триллионов, оценивает Алексей Климюк из «Альфа-капитала». Аналитики MMI ждут при текущей конъюнктуре недобора в размере 3-3,5 трлн руб. По расчетам аналитиков Райффайзенбанка, при средней цене Urals в этом году $55/барр. выпадающие доходы составят 0,9 трлн руб., при $50 — 1,9 трлн руб., при $45 — 2,8 трлн.
Бюджетное правило предполагает, что нефтегазовые доходы, недополученные из-за низких цен на нефть, компенсируются продажами валюты и золота из ФНБ, а из-за низкого курса доллара — заимствованиями. На 1 февраля в ФНБ оставалось 4,2 трлн руб. ликвидных активов. Если же доходы превышают базовый уровень, на излишек покупается валюта и направляется в ФНБ.
При нынешней цене нефти кубышка исчерпается чуть больше, чем за год, при $50 за баррель — менее, чем за 2,5 года, подсчитал Центр экономического прогнозирования Газпромбанка.
Сберечь кубышку
Власти не намерены до этого доводить. Набиуллина исключает исчерпание ФНБ. Именно стремлением «обеспечить сохранение средств фонда» объяснил предстоящее снижение базовой цены нефти, или цены отсечения Силуанов. Ее понижение уменьшит базовый размер нефтегазовых доходов, сравнение с которыми определяет, тратить или пополнять ФНБ.
Каждый доллар, на который уменьшается цена отсечения в бюджетном правиле, означает снижение базовые доходы на 0,05–0,06% ВВП (113-136 млрд руб.), подсчитали аналитики «Твердых цифр». Исходя из цены отсечения $50, это сэкономит ФНБ более триллиона в этом году.
Заодно это поможет ослабить рубль, поскольку уменьшит продажи валюты и золота из ФНБ (недобор доходов от базового уровня получается меньше). А чем слабее рубль, тем выше нефтегазовые доходы бюджета и, соответственно, заимствования по бюджетному правилу. Каждый рубль в курсе доллара добавляет к нефтегазовым доходам (и вычитает из размещения ОФЗ) примерно 90 млрд руб., следует из подсчетов «Твердых цифр».
Не трогать расходы
Все это бессмысленно без соответствующего снижения расходов, которые, похоже, никто снижать не собирается, отмечают аналитики MMI. Бюджетное правило ограничивает расходы базовыми нефтегазовыми доходами, ненефтегазовыми и тем, что требуется на обслуживание госдолга. Поэтому аналитики «Твердых цифр» пишут, что каждый доллар, на который уменьшается цена отсечения в бюджетном правиле, означает аналогичное снижение расходов бюджета.
Однако резать расходы власти пока не хотят: все взятые обязательства будут обеспечены финансированием, уверяет Силуанов. Алексей Климюк из «Альфа-капитала» считает секвестр расходов маловероятным, пока продолжается война. Без остановки войны срезать расходы будет сложно: военные расходы не сократить, неполные выплаты по долгам будут означать дефолт, социальные статьи расходов относятся к «защищенным». Более того, Андрей Чернявский из Центра развития ВШЭ предполагает, что необычно низкий дефицит бюджета в декабре 2025 г. мог объясняться тем, что часть расходов прошлого года была перенесена на этот.
Раз Силуанов ничего не говорит о сокращении расходов, значит нет такого решения, рассуждают аналитики MMI и делают вывод: значит, будут финансировать большой дефицит через ОФЗ.
Нет выбора
Мишустин говорил о большом количестве обсуждавшихся подходов к финансированию дефицита, но на самом деле вариантов не очень много: все-таки срезать расходы или найти дополнительные доходы и таким образом ограничить дефицит, либо увеличить заимствования.
Директор Центра исследований экономической политики МГУ Олег Буклемишев считает, что властям придется пойти на сокращение расходов, причем «довольно жесткое». Сложность ситуации с бюджетом в том, что непонятно, где он может выиграть, зато ясно, как он сможет съехать в минус по сравнению с нынешним дефицитом, объяснял он.
Если расходы не трогать, для покрытия дефицита придется принимать «специальные меры», полагает Климюк. Можно ввести новые налоги, например, «добровольный» сбор на сверхприбыль (windfall tax) для высокорентабельных секторов, таких как производители золота и цветных металлов. Первыми на очереди могут быть сырьевые ненефтегазовые отрасли, несырьевая часть экономики и даже доходы населения, рассуждал экономист Дмитрий Полевой.
Подобным образом власти действовали в 2022–2024 гг., когда вводились повышенный НДПИ для «Газпрома», налог на сверхприбыль для крупных компаний, «курсовая» экспортная пошлина и др. Но затем налоги пришлось повышать уже системно: с 2025 г. вырос налог на прибыль и введена прогрессивная шкала НДФЛ, с этого года повышен НДС.
Остается наращивание займов, что также грозит увеличить нагрузку на бюджет. Мишустин не зря связывал способ затыкания бюджетной «дыры» с политикой ЦБ. Он каждый раз отмечает риски со стороны бюджета и подчеркивает, что исходит из его действующих параметров, изменение которых может вынудить регулятора ужесточить политику. После заседания в сентябре 2025 г., когда было очевидно, что дефицит будет больше, чем рассчитывал Минфин, но не было известно, как правительство решит его финансировать (о повышении НДС и поправках в бюджет объявили позже), Набиуллина несколько раз повторила это: «Если дефицит бюджета будет выше, чем заложено в нашем базовом сценарии, мы будем ограничены в своих возможностях снижать ключевую ставку». Уровень ставок зависит от бюджетной политики, объясняла она: чем больше денег экономика получит со стороны бюджета (дефицит), тем меньше — через кредит (ставка выше).
Высокая ключевая ставка способствует увеличению бюджетного дефицита. С одной стороны, она означает увеличение процентных расходов, поскольку около 40% ОФЗ выпущены с плавающим купоном. Кроме того, это увеличивает размер субсидий по льготным кредитам, объем которых превышает 15 трлн руб. Глава думского комитета по налогам Андрей Макаров приводил оценку, что каждый процентный пункт ключевой ставки обходится бюджету в 280 млрд руб.
Кроме того, ставка еще больше замедлит экономику, а с ней и налоговые поступления в бюджет. Слишком жесткая политика ЦБ может спровоцировать полноценный финансово-экономический кризис, предупреждал Климюк. Недобор ненефтегазовых доходов из-за медленного роста или спада экономики — также серьезный риск для бюджета, отмечали эксперты (1, 2, 3), не считая низких цен на нефть, который уже реализовался.
