Однажды я уже делал подобный разбор — опубликовал в той же The Moscow Times в ноябре 2024 г. статью «Как обмануть, используя достоверные цифры, или Почему не стоит всерьез воспринимать Дмитрия Некрасова». Но Некрасов неутомим и упорно наполняет медийное пространство своими «экспертными» размышлениями.
Придется вернуться к этому персонажу вновь.
Почему я поставил в кавычки прилагательное «экспертными», могу объяснить сразу. Все рассуждения указанного господина страдают двумя принципиальными дефектами, от которых свободны настоящие эксперты:
а) тупой линейностью мышления
б) уверенностью в том, что аналогии являются надежным доказательством правоты.
Характерным примером линейно-некрасовского мышления является его тезис:
Даже если предположить гораздо более динамичное ухудшение экономической ситуации в России, чем было бы разумно ожидать, мне лично искренне непонятно, как такое ухудшение может в обозримой перспективе конвертироваться в ограничение возможностей режима продолжать войну.
А давайте я в совершенно том же стиле сформулирую другой тезис, который 35 лет назад звучал бы так же увесисто:
Даже если предположить гораздо более динамичное ухудшение экономической ситуации в СССР, чем было бы разумно ожидать, мне лично искренне непонятно, как такое ухудшение может в обозримой перспективе конвертироваться в ограничение возможностей советской власти продолжать удерживать целостность СССР.
Вот только этот второй тезис не прошел проверку в 1991 г., и потому теперь над ним можно усмехнуться, а тезис Некрасова пока может показаться и достойным внимания.
Аналогии хромают
Однако же 35 лет назад я написал записку в Политбюро ЦК КПСС со словами, что экономика СССР может рухнуть, а с нею — и страна. И не потому, что я наделен даром прорицателя, а потому, что в отличие от Некрасова привык вместо модели «мне лично непонятно» пользоваться моделью «анализ фактических данных показал, что…».
Но обсуждаемый автор — не ученый, а персонаж, лишенный ВАК РФ кандидатской степени за плагиат в диссертации и оплаченную защиту («Защищал, как обычно чиновники защищают, — каюсь»). И потому он на голубом глазу полагает, что рассуждения в стиле «это же очевидно» и липовые аналогии вполне достаточны для доказательства гипотез и формулирования прогнозов.
Но аналогии — не доказательство, и со времени Рима бытует утверждение, что «все аналогии хромают» (лат. omnis comparatio claudicat)». Чтобы это было яснее, покажу на нескольких примерах, как Некрасов пытается именно с помощью ненаучного инструмента — хромых аналогий — манипулировать мышлением читателей. Итак.
Некрасов:
В 2009 ВВП РФ падал на 8%, и как-то режим это пережил. Ну, допустим, за следующие пять лет войны экономика не вырастет на 5%, как от нее следует ожидать, исходя из доступных данных, или пусть даже сократится на 15%, как за один 1992 год. Что изменится? Как это повлияет на способности Путина продолжать эту войну?
Стоп. Во-первых, способность продолжать войну и способность экономики устоять и не обрушить страну — не одно и то же. Навязываемое Некрасовым отождествление этих вариантов развития событий — ложное.
Военные расходы СССР и в эпоху «миролюбца» Михаила Горбачева (1985–1991) оставались чрезвычайно высокими, составляя, по разным оценкам, от 15% до почти 30% ВНП. По имеющимся данным, в конце 1980-х ежегодные общие военные расходы СССР превышали 130 млрд рублей (например, 137,3 млрд руб. в 1987 г. и 138,3 млрд руб. в 1988 г.). То есть в целом «военный молох» продолжал функционировать до самого распада СССР.
Но страна-то рухнула — и только тогда в острый кризис провалился и ВПК.
Та же участь вполне может ожидать и нынешнюю Россию, увязшую в изнурительной войне и теряющую главный источник доходов российского государства — нефтяные доходы.
Во-вторых, можно ли полагать, что экономика России в 2026 г. вполне аналогична ее же экономике в 2009 г. и потому может продемонстрировать ту же самую жизнестойкость и устойчивость, которой так гордится Некрасов?
Да ни в малейшей мере! Смотрите сами: в 2009 году федеральный бюджет РФ имел дефицит лишь в 2,3 трлн руб., и тот дефицит был без проблем покрыт за счет использования средств Резервного фонда (ныне Фонд национального благосостояния).
В 2025 г. дефицит федерального бюджета составил 5,6 трлн руб., а по консолидированному бюджету — и все 8 трлн руб. А остаток ликвидных средств в ФНБ — лишь 4,1 трлн руб. Маловато будет для затыкания таких финансовых дыр…
И не забудем, кстати, что в 2009 г. Россия еще бодро экспортировала нефть и газ в Европу, а не пресмыкалась перед Китаем как в 2025-2026-м…
Кроме того, несмотря на мировой экономический кризис, сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) организаций РФ в 2009 году, по данным Росстата, был выше показателя 2008 года. То есть с весны 2009 года сальдированная прибыль демонстрировала рост, а убытки крупных и средних предприятий сокращались.
Напротив, в 2025 г. сальдированный финансовый результат организаций РФ (без малого бизнеса, банков и госструктур) демонстрировал снижение — он оказался почти на 10% ниже уровня 2024 г., что было связано с ростом убытков и сокращением прибыли.
Убытки бизнеса за 11 месяцев 2025 г. достигли рекордных 7,5 трлн рублей, 28,8% компаний оказались убыточными. Налоговые долги (с пенями) превысили 3,26 трлн рублей к октябрю, а корпоративный долг вырос до 82,1 трлн руб. (примерно 40% от ВВП России, или в два раза больше федерального бюджета страны).
Иными словами, в 2026 г. Россия вступает куда более потрепанной войной и финансово ослабленной, а потому утверждения Некрасова в стиле аналогии «в 2009 г. устояли — и в 2026 г. устоим!» не то что бы доказательны и соответственно как минимум спорны.
Следующая обманная аналогия Некрасова звучит так:
Неужели те люди, кто с гордостью рассказывают о невозможности сломить украинцев отсутствующим в мороз отоплением, действительно думают, что почти ничем не отличающееся постсоветское население по другую сторону фронта будет реагировать на значительно меньшие материальные потери иным образом?
Это уже довольно мерзкая манипуляция не столько экономического, сколько политического толка. То есть нынешняя война, как утверждает г-н Некрасов, — явление совершенно симметричное по ощущениям и настроениям как украинского, так и российского общества.
Вот только поведение украинцев сходно с поведением советских людей времен гитлеровской агрессии, а россияне — активно обрабатываемые путинской пропагандой — пытаются жить в ощущении, что войны-то для них и нет. Так, есть некая СВО, на которой воюют наемники и за большие деньги! И этот стон: «А нам-то за что вдруг так плохо стало?!» — слышен от россиян в замерзших домах по всей стране и темных кварталах Мурманска, Североморска и Белгорода вполне отчетливо.
Но Некрасов делает вид, что ничего подобного не слышит. Избирательный слух, однако…
Разберем теперь еще один пассаж г-на Некрасова:
Некоторые реальные экономические проблемы населения и вовсе увеличивают, а не снижают возможности ведения войны. Если, паче чаяния, безработица вдруг начнет расти, то это лишь снизит затраты властей на армию и ВПК. Любое сокращение производства в гражданской продукции — прямое высвобождение рабочей силы и материальных ресурсов в пользу военного производства. Да и в принципе любое ухудшение экономической ситуации лишь увеличит число людей, готовых пойти на фронт или в ВПК за деньги. И тем за меньшие деньги, чем хуже ситуация.
Где здесь вранье? Да всё в том же тупо линейном мышлении Некрасова, не знающем того, что ведомо любому настоящему экономисту: увеличение предложения только одного из видов ресурсов производства (в данном случае предложения труда — числа работников, готовых делать оружие) не ведет к росту выпуска, если не растет использование и других видов ресурсов.
Проще говоря, если сейчас российским заводам ВПК хватает работников на три смены в день, то безработным там места нет, если не построить новые дополнительные корпуса, не установить там новое дополнительное оборудование, не подключить эти заводы к энергосистемам, имеющим резервы мощности. А это в нынешней России, живущей под санкциями и с энергодефицитом (даже без учета аварий) уже в 8 регионах страны (Дальний Восток, юг России и даже часть Москвы) крайне маловероятно.
Да и рост безработицы, скажем, среди женщин не снизит стоимость контракта в армию за счет роста предложения кандидатов в убийцы. А по данным 2023–2024 годов, женщины составляют приблизительно 46% от общего числа занятых, а доля женщин среди безработных составила 52,3%.
Чтобы понять, как Некрасов пытается одурачить предоставляемую ему СМИ аудиторию, проанализируем еще один его пассаж:
Тем, кто давно ожидает экономического кризиса в России, хорошо известна история про Фонд национального благосостояния, который, по прогнозу множества экономических и просто так аналитиков, должен был закончится сначала в 2022, потом в 2023, 2024 и 2025 годах. Но в 2025 году ФНБ не только не сократился, но даже вырос с 11,9 трлн до 13,5 трлн рублей. Сам факт этого роста не столь важен и связан во многом с ростом цен на золото, но если вы впервые слышите, что российский ФНБ увеличивается (а это происходит последние 10 месяцев), то есть серьезный повод задуматься об объективности источников, где вы черпаете информацию о российской экономике.
Давайте, однако, лучше задумаемся об объективности самого Некрасова, посмотрев на график из такого достоверного источника, как Минфин России.
Здесь видно то, о чем Некрасов старательно пытается умолчать: реально доступная для расходования — ликвидная — часть ФНБ уменьшилась с 8,3 трлн руб. в 2021 г. до 4 трлн руб. на начало 2026 г. В долларовом же выражении ликвидные активы ФНБ сократились с 87 млрд долларов до 48 млрд, а это повышает уязвимость госбюджета РФ к девальвации рубля и глобальным колебаниям цен на сырье.
Как Некрасов учился у Гитлера умению врать
В книге «Mein Kampf», опубликованной в 1925–1926 годах, Гитлер набрасывается на истинных, по его убеждению, виновников поражения Германии в Первой мировой войне — евреев и марксистов: «Эти господа исходили из того правильного расчёта, что чем чудовищнее солжёшь, тем скорее тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну, а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову».
Именно в логике такой «теории лжи» г-н Некрасов пишет:
Гораздо важнее другой связанный факт: в 2025 году российское правительство почти полностью профинансировало рекордный дефицит бюджета за счет заимствований, причем заимствований полностью рыночных, без использования связанных операций ЦБ по репо. Это главный факт, который стоило бы учитывать при обсуждении любых возможных проблем российского бюджета.
И этот пассаж Некрасова — именно что «большая ложь»! А вот как обстояли дела в реальности:
Центральный банк Российской Федерации в третьем квартале 2025 года существенно нарастил предоставление ликвидности банковскому сектору посредством недельных аукционов репо: до максимума с начала этого года — 21 442 млрд рублей (+429% к I кв. 2025). Стоимость сделок репо достигла нового исторического пика — 341 411 млрд руб. (+50% к III кв. 2024).
Ключевым обеспечением зачастую выступают ОФЗ. Доля ОФЗ в структуре обеспечения сделок репо на биржевом и внутреннем ОТС рынках — 26%.
Полагаю, не все читатели знают, что это такое — сделки репо и чем именно сделки репо с облигациям Минфина отличаются от обычных банковских репо. Для объяснения воспользуюсь помощью преподавателя МГУ, кандидата экономических наук Олега Комолова, автора телеграм-канала «Простые числа».
Комолов пишет:
Что такое репо? Это кредитование коммерческих банков под залог ценных бумаг. Сделка выглядит следующим образом: ЦБ дает коммерческому банку кредит на короткий срок, а взамен получает от него ценную бумагу, которая выступает в качестве залога.
Через какое-то время банк возвращает деньги в ЦБ с процентами – выкупает заложенную ценную бумагу. Сделка закрыта: банк снова стал владельцем ценной бумаги, а ЦБ заработал на проценте.
Почему эта схема стала использоваться в России с облигациями федерального займа?
Да потому, что если бы ЦБ РФ напрямую кредитовал Минфин России, покупая за счет вновь эмитированных денег новые выпуски ОФЗ, то всем было бы понятно, что это плохо. Это было бы эмиссионное финансирование государства, а оно ведет к росту денежной массы (формально обеспеченной лишь госбумагами) и ускорению инфляции. Поэтому такая практика российским законодательством прямо запрещена еще с 1990-х годов.
Но когда ЦБ, по сути дела, точно также кормит эмиссией Минфин, просто маскируя это прокладкой в виде коммерческих банков, то начинаются задумчивые разговоры, что репо — это не то, это не так, это револьверное кредитование… И то, и так, и это не вполне револьверное кредитование!
Центральный банк запустил операции репо. Как это будет происходить в России и, главное, зачем? Потому что на самом деле в России это будет скрытая эмиссионная схема.
Почему?
Реально ЦБ планирует прямым образом напечатать для бюджета несколько триллионов рублей, но поскольку закон напрямую запрещает ЦБ выкупать государственные облигации и тем самым прямо накачивать деньгами бюджет, он использует коммерческие банки в качестве прокладки в этой операции.
Как в России это будет работать? ЦБ выдаст кредит коммерческому банку, например, Сберу, ВТБ или любому банку, который в значительной степени принадлежит государству. Этот коммерческий банк на полученные от ЦБ деньги обратится к Минфину, выкупит у него облигации на соответствующую сумму и сразу передаст эти облигации на хранение в ЦБ в виде залога.
Когда придет время возвращать кредит, коммерческий банк не будет этого делать, откажется от исполнения обязательств, и ценная бумага останется на счетах ЦБ.
Так фактически ЦБ купит обязательства у Минфина, а деньги напрямую попадут в бюджет.
Но и это еще не все — ценная бумага будет находиться в активах ЦБ, и Минфин будет начислять на нее купон в соответствии с текущей рыночной ставкой. Средняя доходность по ОФЗ дошла до 18,9% — очень высокая доходность для государственных бумаг, которые исторически считались всегда самыми надежными. Теперь ЦБ — как конечный владелец ОФЗ — будет получать купонный доход по облигациям, это будет генерировать для него прибыль.
По закону 75% прибыли ЦБ обязан перечислить в бюджет, то есть, по сути дела, большая часть купонного дохода останется у Минфина. Так что Минфин заплатит только 25% от средней рыночной ставки за обслуживание этого долга, таким образом, это есть не что иное, как прямое эмиссионное насыщение российского бюджета.
Как мы помним, именно это обстоятельство Некрасов и пытался отрицать, утверждая, что экономика России так насыщена свободными деньгами, что Минфину не составляет никаких проблем продать любую эмиссию облигаций федерального займа. Кстати, если бы Некрасов был бы прав, то стало бы непонятно, а с чего это вдруг Минфин России так долго и упорно пытался добиться от правительства Китая разрешения продавать ОФЗ гражданам КНР? Но не преуспел. Как сообщил «Ведомостям» замминистра финансов России Иван Чебесков,
продолжавшиеся 9 лет переговоры с Китаем о выпуске российских суверенных облигаций в юанях зашли в тупик. Москве пока не удалось договориться о создании с Пекином «депозитарного моста», который позволил бы правительству занять китайскую валюту на приемлемых для себя условиях. Такая же проблема существует и с другими «дружественными странами».
Все это разгоняет инфляцию, потому что деньги будут потрачены Минфином и превратятся в прирост спроса со стороны солдат, их семей и всех, кто связан с ВПК, но спрос этот не будет обеспечен приростом товарной массы. В России 2025–2026 гг. никакого падения инфляции ждать не приходится.
Сделки репо выгоднее Минфину, чем продажа ОФЗ гражданам или банкам (пенсионным фондам), поскольку они прибылью делиться с Минфином не обязаны.
ЦБ и ранее использовал такие операции, но оборот был значительно меньше. Сейчас российские власти, очевидно, поняли, что иных источников наполнить бюджет оперативно просто нет, поэтому востребованность такого — по сути, нерыночного — способа получения денег будет только расти.
Но такое вам Некрасов не расскажет, конечно. Он-то уверяет, что это нормальный рыночный процесс одалживания и радостно пишет: «При сильном желании правительства одни только банки способны выкупить ОФЗ и на 8 трлн и даже на 10 трлн руб. за год».
А знаете, что будет платой за те денежные игры, о которых так восторженно рассказывает Некрасов?
Дальнейший быстрый рост денежной массы в России, а потом — конфискационная денежная реформа, которой россиянам стоит ждать через год-два после окончания активной фазы российско-украинской войны… Иначе нормализовать денежное обращение в стране и реально снизить инфляцию не удастся.
За все надо платить — истина, которую знают все ученые-экономисты. А если посмотреть на график темпов роста денежной массы в России, то что мы там увидим?
Что после начала войны рост денежной массы (агрегат М2) стал ускоряться и вместо обычных 10-12% в год достиг 15-25% (зона, выделенная красной скобкой). Денежная масса России увеличилась с 66,25 трлн руб. на начало 2022 г. до 129,7 трлн руб. на начало 2026 г., то есть почти удвоилась (+96%). А ведь, по бодрому отверждению премьера Мишустина 25 февраля 2026 г., ВВП РФ за последние 3 года (после падения в 2022 г.) вырос на 10%.
Сравните рост ВВП на 10% и рост денежной массы на 96% – и вы можете сами рассчитать понижающий коэффициент обмена в предполагаемой мною послевоенной денежной реформе. Я примерно представляю, по какой схеме она будет проведена и как в ее ходе ограбят россиян, но описывать это не стану. Зачем подсказывать?!
«Единожды солгавший, кто тебе поверит?»
Надеюсь, что мне удалось показать — Некрасов лжет не единожды, но постоянно, пытаясь внедрить в сознание читателей пару основных своих идей:
- Российская экономика сильна настолько, что может обеспечивать и ведение войны, и сохранение прежнего образа и уровня жизни граждан страны неизменными еще много лет.
- Никакие санкции никакого вреда экономике России не наносят и ничего в ее будущем изменить не могут. Разве что в очень отдаленной перспективе. А потому продолжать их применять — смысла нет.
Надо сказать, что эти мантры чрезвычайно напоминают завывания и пропутинских пропагандистов (посмотрите мой недавний цикл лекций с разбором высказываний обозревателя ТАСС Низамутдинова).
Но если человек говорит то же, что и путинские пропагандисты, и использует те же аргументы, что и они, то может и он — пропутинский пропагандист, только замаскированный начальством с помощью ярлыка «иноагента»?
Ибо: «Если нечто выглядит как утка, плавает, как утка, и крякает, как утка, то это и есть утка».
Согласны?
