Еще в 2014 г. я писал, что «русский мир», сформировавшийся за рубежом, оказался естественной альтернативой «русскому мiру», который Путин вознамерился построить внутри страны (а также и по периметру её границ). Россия при Путине — под все разговоры о «вставании с колен» и «сверхдержавность» — превратилась в территорию большого исхода: с 2000 года ее перестали считать своей около 5 млн человек. Важнейшим моментом, который необходимо при этом учитывать, является, разумеется, мотивация отъезжающих.
При всей условности предлагаемого подхода я бы разделил «эмиграционную историю» последней четверти века на четыре периода.
Волны отъезда
Первый продолжался с начала 2000-х годов до, вероятно, 2012 годов — и несмотря на довольно большой поток (всего страну за это время покинуло не менее 2 млн человек), не мог считаться чем-то особенным. Доминантной причиной эмиграции выступали в то время прежде всего личные экономические мотивы — люди уезжали, чтобы добиться самореализации и успеха, не отвергая возможности возвращения и не порывая связей с родиной.
Некоторая часть уезжающих могла испытывать опасения относительно будущего России, но я бы не сказал, что речь в большей части случаев шла о бегстве. Существенным фактором было и то, что экономический бум 2000-х годов дал россиянам достаточно средств для приобретения зарубежных активов, и создание «запасных аэродромов» было — пусть и отчасти — средством повышения качества жизни и экономической диверсификации. В условиях открытости западного мира и хороших конкурентных возможностей россиян немалому их числу удалось встроиться в новые общества и достичь весьма обнадёживающих результатов.
Второй период начался, скорее всего, с 2012 году, когда надежды на «нормальность» России были окончательно похоронены завершением рокировки Путин — Медведев, а тренд в сторону авторитаризма стал бесповоротным. Именно на этом этапе устойчивое снижение эмиграции, наблюдавшееся с середины 2000-х, сменилось резким ростом, а сам процесс стал хроническим.
Здесь основным оказался фактор политический: россияне стали во все больших количествах уезжать из-за неверия в будущее страны, из-за «ценностного конфликта» с властями и, в возрастающей мере, из-за невозможности той жизни, которую они считали для себя нормальной и достойной — как с профессиональной точки зрения (например, в связи с ограничениями политической деятельности или свободы слова), так и с личной (как в случае роста давления на представителей сексуальных меньшинств). В то же время — за редчайшими исключениями — эмиграция и в этот период не превратилась в процесс хаотичный и малопредсказуемый: люди, которым практически всё стало понятно уже после Болотной, подготавливали возможность для отъезда годами и организовывали его достаточно тщательно и эффективно.
Третий период пришелся на военное время — и остался единственным, который проходил в панике и представлял собой откровенное бегство, а основным мотивом была серьезная угроза жизни и свободе: люди стремились уехать из-за страха перед полным закрытием страны, из опасения быть мобилизованными и сгинуть на фронте, и, конечно, из-за преследований, которые стали не только массовыми, но и вызывались самыми, на первый взгляд, невинными действиями (иногда объявлявшимися преступными задним числом).
Это, следует отметить, был единственный пример такой эмиграции, которую Кремль не только заметил, но и воспринял как явную опасность для построенной при Путине системы — исход более миллиона человек (отнюдь не только принципиальных противников режима, но и вполне обычных представителей среднего класса) стал болезненным для экономики и сделал власти достаточно осторожными: продолжая и расширяя террор против сполитических противников, Кремль тем не менее отказался от планов новых силовых действий против всего общества в целом — сегодня как раз 15 апреля, дата восьмого или девятого предсказания профессора Соловья новой мобилизации, но ее как не было, так и нет). И, надо признать, расчет властей относительно оправдался: в 2023–2025 гг. отток из страны уменьшился, а многие их тех, кто впопыхах покинул ее, вернулись обратно.
И вот теперь, судя по всему, мы довольно быстро вступаем в четвертый этап российской эмиграционной саги XXI века. Если верить Google, в последние недели количество запросов, как уехать из страны и устроиться за рубежом, превысило даже показатели первых недель войны и времени осенней мобилизации 2022 г.
Особая эмиграция
Новая волна эмиграции может оказаться ни на что не похожей: сегодня движущие людьми мотивы объединяют практически все те, которые обусловливали предшествующие волны.
Во-первых, уже всем образованным и самостоятельным людям понятно, что Россия завершила цикл экономического подъема и уходит в застой и деградацию.
К экономическим благам сегодня допущена крайне узкая группа населения, давление на частный бизнес усиливается, а главным занятием властей предержащих становится передел собственности. Тягаться с государством невозможно, и поэтому стратегия opt out становится не методом заработать, как прежде, а проверенным средством спасти накопленное. На это накладывается и поступательное разрушение ставшего уже привычным образа жизни — ограничивается потребление не только информации, но и цифровых услуг, распространенность которых государство само активно увеличивало в предыдущие годы. Иначе говоря, эмиграция призвана сохранить достигнутое — ничего подобного в России никогда ранее не отмечалось.
Во-вторых, политические преследования становятся системными: мало кто может понять, что режим сегодня считает — и, тем более, что будет считать завтра — преступным. Наказания «за дискредитацию армии» применяются в случаях, когда «уважаемый» институт не фигурирует в деяниях обвиняемых даже чисто гипотетически. Деградация правового порядка достигла того предела, за которым наказание может последовать уже за любые действия, и давление власти на человека, который имеет какие-то интересы, кроме как поесть и поспать, оказывается запредельным.
Ситуация выглядит существенно более тяжелой, чем в последние десятилетия существования СССР — и не только потому, что число политзаключенных сейчас намного больше, но и потому, что органы безопасности сейчас исполняют указания партии, но ведут охоту за населением по собственным логике и инициативе.
В-третьих, ощущение всеобщей угрозы становится очень явственным: вождь не может одержать победы в развязанной им войне — и потому впереди маячат усиление давления в пользу принуждения людей к службе в армии; не исключены конфликты и большего размаха, в том числе со странами НАТО; но, что самое важное — учитывая тренды на информационное закрытие общества, — можно предположить, что следующим шагом окажется закрытие границ и введение аналога «выездных виз» по советскому образцу. Это делает эмиграцию естественным выбором, к которому нужно подходить ответственно: россияне прекрасно понимают, что в нынешнем мире их нигде не ждут с распростёртыми объятиями.
Смерды бегут из осажденной крепости
Новейшая российская эмиграция, как можно предположить, станет самым серьезным эпизодом испытания страны на прочность. В отличие от исхода последнего десятилетия, когда — стоит сказать об этом прямо — уезжали в основном люди творческих профессий, нужные скорее самим себе и друг другу, а не российской экономике, сейчас поток будут создавать будущие и нынешние студенты (высшее образование в России не только деградирует, но и стало дороже, чем европейское); мелкие и средние предприниматели, способные «вписаться» в конкурентную среду в любой стране; квалифицированные специалисты, которые в России по мере огосударствления экономики вряд ли могут рассчитывать на достойные рабочие места. Кроме того, за последние два десятилетия за границей уже выросло поколение россиян, которые стали достаточно самостоятельными и обжились настолько, что готовы перевезти к себе стареющих родителей или других родственников. «Корабль „Россия“» входит в такой шторм, что любая шлюпка — самый хороший выход».
Вся та политика, которую Кремль проводит в последнее время, говорит о его отношении к народу как к смердам, а к стране — как к осажденной крепости. Путин, как очень трусливый человек, постоянно колеблется между желаемым и возможным — он давно провел бы всеобщую мобилизацию, но боится непредсказуемой реакции общества. Он упорно отсекает россиян от их цифровой культуры и уничтожает целые отрасли экономики ради возвращения страны к советской индустриальной (но не экономической) культуре. Закрытие границ выглядит логичным следующим шагом, и, судя по запросам в пока достижимый Google, многие россияне это прекрасно понимают.
Пойдет ли Кремль на ограничение свободы передвижения? Я бы рискнул сказать: да — по двум причинам.
С одной стороны, процесс уже идет, давно и заметно. Считается, что сегодня в России загранпаспорта имеет около 50% населения, что не слишком правдоподобно, так как в 2024-2025 годах выдавалось по 5-6 млн пяти- и десятилетних паспортов ежегодно, из которых более 420 тыс. — за рубежом (цифры близки к рекордным: ранее выдача составляла 2,5-4 млн в год). Т. е., можно считать, что число загранпаспортизированных граждан составляет не более 45-47 млн.
Но 8,9 млн человек относятся к категории невыездных только по экономическим причинам (долги, алименты, неурегулированные финансовые споры, только за один год это число выросло на 41,5%), и ещё как минимум 1–2 млн — по причинам, связанным с профессиональной деятельностью: работники силовых структур, носители государственной тайны и т. д. Поражено в праве на выезд около четверти всех, кто формально имеет такую возможность.
В России многие конституционные нормы провозглашены, но не действуют: например, свобода собраний гарантирована, но надо получать разрешения. То же самое можно сделать и с выездом: паспорт можно оформить, но для выезда потребуется пройти «небольшие формальности» — которые в обстановке цифрового мониторинга поведения человека могут оказаться непреодолимыми.
С виду ничего не изменится, но…
Конечно, до такого может и не дойти — но есть и другие варианты: ограничение права распоряжения собственностью для долго отсутствующих; разного рода экономические рестрикции и запреты. В любом случае, существенные перемены в этой сфере подготавливаются всеми последними действиями властей — и если они не хотят остаться в стране, которой они владеют, в одиночестве, им придётся действовать.
Поэтому статистика запросов Google говорит и о России, и о россиянах очень много.
