И ведь правда: содержит. Если бы каждый ребенок разводил костры из папиного галстука и маминого паспорта, как советует Остер во «Вредных советах», — это что же было бы? Однако «Вредные советы» продаются миллионными тиражами, а случаев разведения костра из папиного галстука и маминого паспорта не известно ни одного.
«Сомнительные педагогические установки» Бастрыкин в стихах Остера усмотрел (как выяснили журналисты «Коммерсанта») с подачи депутатки и неудачливой шпионки Марии Бутиной. Та выступила перед главой Следственного комитета с докладом, что-де «литература под видом юмора и воспитания разрушает нравственный фундамент ребенка».
Цитировала стишок:
Бейте палками лягушек.
Это очень интересно.
Отрывайте крылья мухам,
Пусть побегают пешком.
Тренируйтесь ежедневно,
И наступит день счастливый –
Вас в какое-нибудь царство
Примут главным палачом.
Разоблаченная шпионка Бутина, кажется, полагает, что в современной российской действительности каждый ведь нормальный ребенок мечтает стать главным палачом, и следовательно, воспримет стихотворение Остера как прямой призыв к действию — станет мучить животных.
А Бастрыкин, чья мечта стать главным палачом уже сбылась, отнесся к опасениям разоблаченной шпионки Бутиной серьезно — действительно ведь, какой ребенок удержится от экоцида, если экоцид ведет к воплощению его светлой палаческой мечты.
«Вредные советы» впервые были опубликованы в 1983 году. Войну развязали люди, чье детство пришлось на 1960-е годы. Люди, выросшие на каноническом «Дяде Степе», содержащем несомненные педагогические установки. Как так получается?
Более того скажу: все хорошие детские книжки, ну, ладно, давайте допустим, большинство хороших детских книжек содержат «сомнительные с педагогической точки зрения установки». Пиноккио — балбес и хулиган, Незнайка — балбес, Нильс — хулиган, Том Сойер — хулиган, Карлсон — хулиган, Пеппи Длинныйчулок — хулиганка, склонная к насилию и свержению государственного строя… Хорошие детские книжки никогда не рассказывают, как ведут себя дети-паиньки, а почти всегда рассказывают, как ребенок избавляется от скуки и соотносит свое баловство с устройством окружающего мира.
Скучать и баловаться — вот два главные свойства героя любой хорошей детской книжки (да и многих взрослых книг, по правде сказать).
По странному совпадению, скучать и баловаться — это именно те два свойства, которым компьютерные ученые никак, ну никак не могут обучить искусственный интеллект. Тома научных работ написаны о том, как компьютерные ученые пытались научить искусственный интеллект баловаться и скучать. Нет, не скучает, сволочь, и не балуется, серьезен, как Бастрыкин. И именно это делает искусственный интеллект таким опасным, потому что, в отличие от Бастрыкина, он еще и очень сообразительный.
В науке об искусственном интеллекте есть классический пример, иллюстрирующий опасность, таящуюся в неспособности скучать и баловаться. Пример про канцелярские скрепки. Если поставить перед искусственным интеллектом задачу производить канцелярские скрепки, если обозначить ему канцелярские скрепки как главную ценность и цель его существования — искусственный интеллект уничтожит весь мир. Сначала он переплавит на канцелярские скрепки все в мире железо, включая Эйфелеву башню. Потом взломает математические коды, запрещающие ему убивать людей, и убьет всех людей, потому что в крови у них содержится железо, выделит его и переплавит на скрепки.
Любой человек, даже самый фанатичный любитель канцелярских скрепок, давным-давно задолбался бы, заскучал бы производить такую прорву канцелярских скрепок. А искусственный интеллект не заскучает. Не остановится, скотина, пока не изведет на канцелярские скрепки всю вселенную.
Любой человек, даже самый занудный, на втором миллиарде произведенных им канцелярских скрепок попытался бы побаловаться как-то, произвести канцелярскую скрепку в виде цветочка или в виде кулака с выставленным вверх средним пальцем. Но не искусственный интеллект — он будет штамповать скрепки по шаблону до самого апокалипсиса.
Вы, полагаю, давно уже догадались: я веду к тому, что Александр Бастрыкин — робот. И весь правящий ныне российский режим состоит из бесчеловечных роботов. Только робот может четыре года, стоя практически на одном месте, день за днем перемалывать все человеческое в бессмысленную «денацификацию» и «демилитаризацию». Только робот может десятилетиями перештамповывать всё живое в «традиционные ценности» и не задолбаться.
Хорошая детская литература, литература про баловство и борьбу со скукой, разумеется, несет в себе «сомнительные [с точки зрения этих роботов] педагогические установки».
Что это за установка такая, право слово, — быть людьми!
