Давно уже, еще в относительно травоядные, но уже небезоблачные времена, мне довелось гостить в Петербурге у друга. Мы выбирались с окраины в центр на перекладных и на одной из остановок пересели в переполненный трамвай, который еще и застрял в пробке. Мы стояли со всех сторон зажатые такими же спешащими людьми, и тут друг сказал:
— Ты знаешь как у нас называется телепрограмма, где вещает наша губернатор Матвиенко?
— Не знаю, как?
— В гостях у сказки…
— Почему?
— Да потому что с тетей Валей!
Я тогда много смеялся, пытаясь совместить передачу с добрейшей обаятельной Валентиной Леонтьевой, всеобщей тетей Валей, и выступления Валентины Матвиенко, прожженной комсомолки по прозвищу Валька Полстакана. Было ощущение абсурда, но веселого, неопасного.
Жертва победобесия
Времена очень изменились. Абсурд остался, только стал куда злее. Те же лица — уже на новых высотах, но так же невозмутимы, а в их рационе прибавилось человечины.
И вот теперь мне попалась страница председательницы Совета федерации Валентина Матвиенко во враждебном российской власти и пока никак ею окончательно не заглушенном телеграме. Там — очередное официальное послание: в календаре появилась новая памятная дата, 19 апреля — «День памяти жертв геноцида советского народа».
Дату привязали к указу президиума Верховного совета СССР: 19 апреля 1943 года вышел документ »О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев» — и меры наказания включали казнь через повешение, которой ни в каких больше кодексах и указах не было.
Понятно, что российская власть продолжает идеологически подпитываться и выжимать все, что только может, из величайшей для всего человечества беды ХХ века. Ничего другого у Кремля нет, не придумал, не создал, а прикрыть позор и настоящий, и весь предыдущий, накопившийся за 26 лет, как-то и чем-то надо.
Тема серьезная и трагическая, забывать о погибших нельзя. Но это только кажется, что все в новой памятной дате гладко и правильно: миллионы жертв тяжелой кровавой войны на территории СССР — это не только память, но и боль многих их нас, сегодняшних. На самом деле невозможно избавиться от ощущения искусственности, нарочитости, даже иезуитства 19 апреля.
Кажется, эта дата понадобилась только и исключительно для того, чтобы окончательно развести два смысла.
19 апреля — день скорби, в котором Россия как бы отстраняется от ответственности: виноваты захватчики, чужая жестокость, чужое зло, Запад. Это правда — но далеко не вся. Потому что значительной части жертв можно было бы избежать, если бы не чудовищная политика Сталина: от союза с Гитлером и неготовности к большой войне до репрессий против военных и гражданских, от катастрофических просчетов на фронте до террора против армии и населения.
Зато 9 мая теперь окончательно освобождается от памяти как таковой. 9 мая становится днем агрессивной силы, днем победы — но уже не над тем, настоящим нацизмом, а над вневременным «коллективным Западом», который якобы натравил нацистов на СССР тогда и якобы вынудил Путина напасть на Украину сейчас. День, который когда-то был общим днем скорби по всем погибшим в войне — вне зависимости от причин — исчезает из российского дискурса. Возникает неуместная пародия на памятные мероприятия: парады, ряженые, «можем повторить» — и затем настоящая война.
И строится странная смысловая конструкция:
- 19 апреля — день скорби без вины.
- 9 мая — день победы без скорби.
Но ужас случившегося 80 лет назад невозможно ни отменить, ни забыть; полагаю, случись четверть века назад закон о «геноциде»… сейчас не буду обсуждать возмутительное коварство тех, кто приклеил этот термин к потерям СССР, — а давайте лучше скажем закон о защите памяти жертв войны, всех жертв, в том числе и тех, кто погиб в лагерях; и будь он привязан именно к 9 мая — мы бы избежали и разудалого победобесия с разукрашенными под советскую военную технику немецкими и японскими иномарками, с пьяными в гимнастерках и пилотках «можемповторителями», избежали бы низкопробных, бессовестных псевдоисторических реконструкцией, в которые вовлечены даже детсадовцы, и может, избежали бы агрессии в Украине.
В церковной практике 9 мая служат благодарственный молебен и заупокойную литию: что еще мы можем принести в благодарность о спасенном мире, кроме памяти и молитвы?
Оказывается, еще много чего: молиться об убийствах по повелению главного церковного авторитета Путина, потому что ему хочется движухи и чтобы пули свистели у виска. Движуху устроил, пули у виска, правда не у его виска, свистят — и часто достигают цели, так что кладбища заполняются до горизонта. Для этого все и было, хотя казалось смешным, — ряженые, маскарады, убогие картонные танчики, самолеты из детских колясок, портреты «бессмертного полка», выброшенные вон… К началу войны в Украине в 2022 году мальчики из картонных танчиков достигли возраста ношения оружия — и уже успели увековечиться в школьных партах, сельских мемориалах, слезах и проклятьях.
Сказки злобной тети Вали
Спичрайтеры Валентины Матвиенко пишут:
Страшные цифры, от которых сжимается сердце: жертвами немецко-фашистской оккупации в СССР стали более 13 миллионов гражданских лиц. Не солдаты на фронте, а дети, женщины, старики — те, кто не мог защитить себя от звериной жестокости захватчиков.
Цифры, безусловно, страшные, и никто о них не забывает, но не пугают ли современные не менее страшные цифры путинской войны уроженку Хмельницкой области Украины? Размышляла ли она, чем звериная жестокость захватчиков прошлого отличается от такой же жестокости захватчиков современности?
Продолжают спичрайтеры Матвиенко:
этот федеральный закон официально закрепил нашу гражданскую и человеческую обязанность помнить и невозможность отрицать это чудовищное преступление. Помнить, чтобы не допустить повторения.
Можно ли отрицать руинированный Мариуполь с авиабомбой по театру с тремястами жителями, месяц ужаса оккупации Киевской области с трупами на улицах Бучи и Бородянки, стертые в пепел города украинского Донбасса, бесконечные удары по жилым домам в Херсонской, Запорожской, Харьковской, Днепропетровской, да любой области Украины бессовестно называется точно так же, как Великая отечественная – «священная война». Не повторение ли это гитлеровских злодеяний?
И ведь кремлевская война длится уже дольше Великой отечественной.
И снова из канала Матвиенко:
В ряде стран вандализм возводится в ранг государственной политики, русофобия служит инструментом противодействия России и проводимому нами курсу формирования многополярного мира.
И тут, кажется, начинает быть понятно, что это такое, «многополярный мир», что это в переводе на понятный русский. Давайте вспомним, было ли когда время в этом веке, чтобы российские власти не бряцали оружием: Северный Кавказ, Южный Кавказ, Африка, Ближний Восток, Украина...
Если русофобия и есть, то вызвана она не действиями "ряда стран", а агрессией России, которая пришлась на самые что ни на есть русскоязычные регионы Украины.
***
Память в кремлевском понимании — инструмент для настоящего. Чтобы можно было говорить о врагах, о миссии, о «повторении», чтобы снять с себя вину за происходящее и не отвечать на главный вопрос: как так вышло, что после всех уроков XX века большая война развязана снова.
