А про других — сомневаюсь. Спросил пражанина. Он сказал: «Ну, ты оптимист». В Штатах мода на домашние бункеры прошла. А похоже — полезная мода.
Пронесся воющий звук сирены. Вились гудки, далекие и еще более грустные. (Ну прямо как у нас в Хайфе.) Прохожие заторопились. Мелькнул краснокрестный автомобиль. Остапа взяли под руки: «Товарищ! Вы отравлены!»
— Кто отравлен? Пустите!
— Товарищ, вы отравлены газом! Видите, газовая бомба? И ранены в руку. Будьте сознательны! Идут маневры. Вас отнесут в газоубежище.
Подбежала комсомолка с красным крестом. Вытащила бинты, хмуря брови, обмотала руку, засмеялась и убежала. А санитар-распорядитель продолжал будить гражданские доблести.
Если завтра — в поход
Так ехидные Ильф и Петров описали учения гражданской обороны. Тогда Бендера нагло обманул Корейко — надел противогаз и сбежал с миллионом. Под марш братьев Покрасс и Лебедева-Кумача:
На земле в небесах и на море
Наш напев и могуч, и суров:
Если завтра война,
Если завтра в поход,
Будь сегодня к походу готов!
А следом загремело — «…свою винтовку — верную подругу — // опять возьмет ударный комсомол!», «…когда в поход пошлет товарищ Сталин, // и первый маршал в бой нас поведет!..» Ибо «…мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути!..»
Под эти мотивы и ритмы кромешной эпохи все ждали войны. Ожидание плыло в небе самолетом «Максим Горький». Катило на железных конях в кино «Трактористы». Сверкало блеском стали в «Веселых денечках». Жило в газетах. Классах. Санаториях и лекториях. На работе, стадионе, картине. В казармах, дома и в гостях. Все ждали войны.
Старик: В мире сейчас тревожно…
Мама: У нас мир с фашистами.
Папа: Какой может быть мир с фашистами!
В крохотном кухонном разговоре в повести «Мой добрый папа» Виктора Голявкина очень ясно передан — ну прям как ныне в соцсетях — ужас войны. Ее ожидание. И дождались. Папа снимает фрак дирижера. Берет винтовку — верную подругу. И на фронт. А там убит и зарыт.
Все.
Ожидание
Оно есть у всех. У кого-то — полное страха. У иных — расчета. Политического интереса. Профессионального терпения. Кровожадного нетерпения. Тупой покорности. У кого — какое? Зависит от многих факторов.
От адреса. У израильтян ситуация одна, у россиян — иная.
От темперамента.
От опыта — травмирующего и наоборот. Статуса. Возраста — призывного и нет. Семейного положения.
И, конечно, от перспектив. Кто, с кем и зачем хочет воевать. От экзистенциональной стороны войны или мира. От сути войны — захвата чужого, возвращения отнятого, защиты своего. Реванша за крах или жажды славы.
Когда я служил в армии, нас часто будили криком «тревога!». Мы его ненавидели.
Но. «Тревога всегда с нами. Работает индикатором неизбежности перемен. Побуждает к выбору. А в ожидании войны сочетает одновременно неизбежность и неопределенность» – так пишет психиатр из ФРГ Андрей Вербитский. Верно. С кем? когда? чем будут воевать? — с этим вопросами прошли в СССР мое детство и школьная юность.
Бабуси причитали — «Лишь бы не было войны!» Они были опытные. Знали, что такое карточки, сирены, голодные дети, похоронки, эвакуация и даже оккупация. И запасали крупу, аспирин, консервы, сахар, сухари, табак и спички.
Прочие врали: «Миру — мир!» «Несите, голуби, несите, народам наш привет!»
На начальной военной подготовке в школе учили при атомной атаке бежать в подвал. А застало на улице — лечь (чтоб не пришибло обломками) лицом вниз (чтоб не сжечь глаза), закрыв голову руками (смешно, честное слово). Вот и пели мы песенки. То про «потенциального врага»: «медленно ракеты уплывают вдаль... и уже Америку немного жаль…». То про себя — «шапки-тапочки берите, // и на кладбище бегите, // занимайте лучшие места… Граждане! Спасайтесь ради Бога! // Граждане, воздушная тревога!..» Ну — неопределенность же. Чего вы хотите?
«Тревога, — пишет Вербитский, — занимает весь внутренний мир. Вгоняет в депрессию и отчаяние. Определенность — лекарство. Страшная, но правда».
Ну да. В Киеве и Харькове, Москве и Белгороде, Тегеране и Куне, Тель-Авиве и Хайфе нынче определенность. Что прилетит — точно. А вопли российских теледержиморд прибавляют: «Мы вас убьем!» И европейцам, и своим. Чтоб меньше тревожились.
Соловьевы, Гурулевы и безграмотные Сипровы громко воют: «Франция предлагает разместить ядерное оружие на северном фланге НАТО! Финляндия готова принять ядерное оружие. Запад границ не видит. Армагеддон всё ближе!»
Они так тупы, что объявляют: «России поставлен мат. И нужно отвечать четко и жестко, пока не поздно». Явно не зная, что мат означает — игра окончена. И обматеренный король валяется на доске. И его топчут уцелевшие обозленные пешки, слоны и кони. А ведь и в голову не приходит безумцам написать: «Нужно кончать с войной и кремлевской шоблой. Пока не поздно».
Мedia is the message
Но вместо этого, услышав от кого-то старый афоризм Маршалла Мклюэна, они применили его так, как сумели понять. Взялись воспитывать публику, максимально нагнетая содержание адресованного ей послания и форму его передачи, очень интенсивно и широко применяя ТВ и соцсети, внедряя не слишком сложные установки, истошно нужные власти.
Когда власть рулит СМИ, это несложно. Итог описал в знаменитом романе Гашек: «Война будет, как пить дать. Сербия и Россия нам помогут. Будет драка! — Лицо Швейка сияло. Всё выходило просто и ясно. — Может, на нас нападут немцы. Но мы можем заключить союз с Францией, и всё пойдёт как по маслу. Война будет, больше я вам не скажу ничего».
Он нес ахинею. Он все перепутал. Но он начитался газет. Но он ждал. Но он готовился.
Толстой в «Хождении по мукам» удачно подметил метод формирования таких ожиданий. В 1914-м галантный полковник объясняет журналисту: важно готовить общество к мысли об очень серьезной опасности, грозящей государству, и чрезвычайных жертвах, которые мы должны принести. Мы не искали войны… Мы только обороняемся. Русские войска исполняют долг. Но надо, чтоб и общество прониклось чувством долга.
Журналист выходит на Невский и кричит: «Война до победного конца!» Аплодисменты.
Через сто лет в РФ «чувство долга» старались формировать будущие z-СМИ. Нам грозят. Мы ответим. Украина — бывшая наша земля. А теперь — игрушка вражьих орд. Там засели бандеровцы. А НАТО — у наших ворот. Россия — в опасности. Вперед!
Или на худой конец — воспитать тихое равнодушие. Ну идет где-то какая-то СВО. Наше дело — жить-поживать. Жевать, выпивать и молчать. Чтоб свое добро не потерять.
Вот — две те нехитрые установки, что они внедряли.
Во всех — не удалось. Сотни тысяч отказались быть жертвой и бежали. Сотни — выступили против и пошли в тюрьму. Но лояльную готовность остальных обеспечили. Деньгами, запугиванием и неслыханной промывкой мозгов. И вот, воспитанники заключают контакты или следом за Медведевым истерят про «балтийских мошек», пускающих дроны к Усть-Луге. Ждали «Киев за три дня», «ночь в Украине» и «дрожь в Европе», а получили горящие порты.
Превратим войну империалистическую в…
Войны ждали. А разгрома в Гостомеле, бегства от Киева, Херсона и Харькова, атаки на Курщину, ударов по Белгороду, Брянску и балтийским берегам — нет. Но дождались.
Имперцы, обуянные иллюзиями величия и фантазиями о многополярности, готовя нападение, уверяли мир в своем миролюбии. «Мы [с украинцами] себя считаем народом единой истории, как же мы можем вынашивать планы агрессии? Это абсурд» — голосила Захарова. Но — пугали мощью. Де, «вторая армия мира», «поднимем бровь, и Украина поймет…» И напали.
А теперь не скрывают цели — полное порабощение мира и народов Российской Федерации. Ведь «федерация —это лишь республиканский эрзац слова „империя“». Вот их цель. И войну с Украиной и теми, кто ей помогает, они бесстыже объявляют империалистической.
Итак, ожидание стало войной.
Глобальная деревня подожжена с разных сторон. Галлюцинирующая шпана, одержимая жаждой убийств, грозит спалить ее дотла. И если тот мир, что принято звать свободным, не очнется, его жильцам все-таки придется узнать адрес ближайших бомбоубежищ. И освоить навыки, которые они, боюсь, утратили.
Меж тем, ждавшие войны не меньше других российские оппозиционеры, покинув страну, что объявляли своей, в большинстве лишь говорят о ней. О «прекрасной России будущего». О свободе. О ее палачах. И лишь немногие с ними сражаются.
Но кто готов превратить темную энергию империалистической бойни в силу освобождения и пересборки? Очевидно, они такие есть. Но не кричат о себе. Преждевременная реклама вредна. Так что снова ждем. Сигнала.
