Отношения с Китаем стали для США ключевым внешнеполитическим приоритетом: помимо двусторонних противоречий, которых стало заметно больше в последние годы, Вашингтон все больше воспринимает Пекин как вторую ведущую мировую державы. Так что любая серьезная эскалация между США и КНР способна выйти далеко за рамки региональной повестки и повлечь глобальные экономические и политические последствия.
Пойти на уступки Пекину
В американской прессе среди оценок саммита чаще всего звучали формулировки «стабилизация» и «деэскалация». Взрывоопасная международно-политическая обстановка сделала ожидания перед встречей весьма напряженными. Часть экспертов допускала, что Дональд Трамп может объявить о новых тарифных ограничениях против Китая, а Пекин – пойти на резкое обострение ситуации вокруг Тайваня.
Но саммит прошёл скорее на позитивной ноте. В состав американской делегации вошли несколько десятков крупнейших предпринимателей. Даже если главной целью визита не было заключение многомиллиардных контрактов и усиление торгово-экономической составляющей двусторонней повестки, присутствие столь представительной бизнес-делегации само по себе стало важным политическим сигналом: Вашингтон демонстрировал готовность к прагматическому диалогу и стремление сохранить конструктивный характер отношений с Пекином.
Итоги саммита оказались весьма умеренными. Дональд Трамп явно рассчитывал прибыть в Пекин в статусе победителя после военной операции против Ирана. Изначально визит был запланирован на апрель, однако его перенесли на середину мая именно из-за развития ближневосточного кризиса. К моменту проведения саммита администрации Трампа не удалось добиться решающих успехов в Иране, что создавало для Пекина дополнительные дипломатические возможности.
В ходе переговоров стороны фактически обменялись взаимными претензиями. Китай вновь выказал недовольство американскими поставками вооружений Тайваню, а Вашингтон выразил обеспокоенность сотрудничеством Пекина с Тегераном. По словам Трампа, китайская сторона согласилась не поставлять оружие Ирану, но сохранила намерение продолжать закупки иранской нефти.
Си Цзиньпинь вновь акцентировал внимание на тайваньском вопросе и предупредил, что военная эскалация (выступление США на стороне Тайваня) приведет к катастрофическим последствиям. Есть предположения, что Дональд Трамп пошел на определенные уступки Пекину, хотя госсекретарь Марко Рубио и заверил, что позиция США по Тайваню не изменилась. Аналогичные заявления позднее прозвучали и со стороны министерства иностранных дел Тайваня. Сам Трамп старался публично практически не затрагивать тайваньскую тему, избегая резких заявлений и демонстрируя стремление не обострять один из наиболее чувствительных вопросов американо-китайских отношений.
Советоваться с Пекином
Не удалось добиться и серьезного прорыва по тарифной политике, а также по вопросу ослабления китайского контроля над поставками редкоземельных элементов и критических минералов. Пекин согласился лишь на частичное смягчение отдельных ограничений до осени, однако подобные меры явно не соответствовали ожиданиям Трампа. Но сам факт готовности Китая обсуждать эту тему можно рассматривать как важный сигнал. Вероятно, речь идет лишь о первом шаге, который приведет к переговорам и поиску компромиссов в сфере стратегически значимых ресурсов.
США и КНР также договорились о создании специального механизма двустороннего диалога – Совместного торгового совета. Новая структура предназначена для координации торговых, экономических и инвестиционных вопросов между двумя крупнейшими экономиками мира. Предполагается, что совет займется оперативным урегулированием торговых споров, контролем за выполнением двусторонних договорённостей и вопросами снижения тарифных и иных ограничений. Фактически речь идёт о попытке институционализировать управление американо-китайскими экономическими отношениями в условиях сохраняющейся стратегической конкуренции.
Отдельное внимание в ходе саммита было уделено теме искусственного интеллекта. Вашингтон и Пекин фактически признали ИИ самостоятельной стратегической сферой, требующей двустороннего кризисного управления. Если ранее американо-китайская конкуренция в этой области рассматривалась главным образом через призму экспортных ограничений, контроля над поставками полупроводников и чипов и борьбы за технологическое лидерство, то теперь стороны начали обсуждать и более широкие системные риски, связанные с безопасностью искусственного интеллекта. Министр финансов США Скотт Бессент дал понять, что Вашингтон по-прежнему исходит из собственного технологического преимущества. По его словам, США готовы к ограниченному сотрудничеству, поскольку Китай якобы все еще «существенно отстает» от США в сфере передовых ИИ-моделей.
Стать партнером Пекина
Таким образом, США фактически подтвердили намерение одновременно сочетать соперничество и сотрудничество с Китаем в сфере искусственного интеллекта. Несмотря на обсуждение вопросов безопасности и возможных протоколов взаимодействия, фундаментальные противоречия между сторонами сохраняются. Американские экспортные ограничения на поставки чипов остались в силе, Пекин продолжил курс на технологическую автономию, а вопрос о продаже Китаю передовых чипов H200 компании Nvidia так и не был решён. Китай продолжит политику, направленную на снижение зависимости от американской инфраструктуры и технологий в сфере ИИ.
Трамп и Си Цзиньпин подтвердили, что их позиции по вопросам России и Украины во многом остаются близкими, и стороны рассчитывают на завершение конфликта. Эта тема обсуждалась в ходе переговоров, однако конкретных решений также принято не было. Пекин продолжит поддерживать связи с Москвой, стороны не выступили с инициативами о прекращении огня или запуске нового переговорного процесса. Уже через неделю после визита Трампа Китай должен посетить Путин, и обсуждение украинской проблематики продолжится уже в рамках российско-китайских переговоров.
Обратило на себя внимание постепенное изменение риторики Трампа в отношении Китая. КНР по-прежнему рассматривается Вашингтоном как главный стратегический соперник и экономический конкурент. Между сторонами сохраняется высокий уровень недоверия, а число потенциальных точек эскалации остаётся значительным. Однако саммит показал и другую тенденцию: Трамп впервые столь открыто просигнализировал американскому бизнесу, союзникам и международному сообществу, что воспринимает Китай не только как противника, но и как важного партнёра.
Главным итогом саммита стало стремление сторон публично продемонстрировать готовность избежать попадания в «ловушку Фукидида». Именно на этом акцентировал внимание Си Цзиньпинь. Сам термин получил широкую известность благодаря американскому политологу Грэму Эллисону, который в своих работах, опираясь на идеи древнегреческого историка Фукидида, описывал риск неизбежного конфликта между супердержавами, обладающими сопоставимыми потенциалами. Эллисон активно применял эту концепцию к отношениям США и Китая.
Но сама риторика саммита выглядела скорее позитивной: Вашингтон и Пекин стремились показать, что, несмотря на стратегическое соперничество, они заинтересованы в предотвращении прямой конфронтации и готовы поддерживать механизмы диалога и сдерживания эскалации.
