В связи с рекордным дефицита бюджета (почти до 6 трлн рублей), вызванного ростом расходов (более 40% от годового плана уже по итогам апреля), Федеральная налоговая служба лихорадочно ищет деньги. Повышение налогов с начала этого года, вопреки надеждам Минфина (и в соответствии с прогнозами экономистов) не смогло покрыть дефицит бюджета: несырьевые доходы за четыре месяца увеличились на 10%, сборы НДС после повышения ставки — на 20%, но! поступления от нефти и газа почти на 40% ниже прошлогодних.
Несите ваши денежки
И тогда в дело вступила ФНС: налоговики, судя по информации с мест, начали буквально вытряхивать из бизнеса последнее.
Особенно тяжело пришлось малому бизнесу, который попал под отмену «упрощенки» или патента: его налоговые платежи, как жалуются сами предприниматели, выросли в 6-8 раз. Неудивительно, что наш битый-перебитый бизнес нашел решение: предприниматели стали закрывать свои ИП и ООО до достижения лимита «упрощенки» в 20 млн, и открывать новые, чтобы не влететь в уплату НДС. Тут-то к ним и пришли налоговики, которые теперь трактуют любое открытие и закрытие юрлиц, а даже и просто наличие нескольких юрлиц, как уход от налогов.
Все-таки нужно подчеркнуть, что сама по себе оптимизация налогов не является преступлением: снижать издержки, в том числе, налоговые — святая обязанность бизнеса. Однако в России со времен дела ЮКОСа «оптимизация» звучит как «грабеж» – поскольку таково понимание налоговиков и силовиков. А почему оптимизация стала преступлением? Ответ на этот вопрос лежит не в области права, а в аппетите проверяющих.
Судя по всему, аппетит у налоговиков отменный. Они объединяют выручку всех имеющихся или имевшихся на протяжении года предприятий, и если она превышает 20 млн рублей, радостно доначисляют налоги, исходя из общего режима с НДС. Плюс штраф 20-40% от доначисленной суммы, плюс пени за каждый день просрочки.
Отбиться очень трудно: проверяют, нет ли у юрлиц общих клиентов, сотрудников (достаточно хоть уборщицы), не совпадают ли адреса, нет ли транзакций между счетами и т. д.
Если есть хоть малейшая зацепка — объявляют, что была фиктивная перерегистрация. Залезть могут в документы и 5-6-летнего возраста, не обращая внимания на сроки исковой давности — тут им в помощь законодательная новелла, что срок отматывается от «момента обнаружения преступления».
Пример из жизни: знакомый, занимающийся изготовлением мебели, закрывает производство. У него всегда было штук двадцать юрлиц — не ради оптимизации налогов (хотя повторюсь, это абсолютно законно), просто так ему удобнее общаться с заказчиками из разных сфер. Удобство оказалось наказуемо: пришли налоговики, предъявили «дробление с целью ухода от налогов», предложили заплатить сто тысяч долларов. Нет, я не ошиблась — именно долларов. За неоткрытие дела. Иначе обойдется гораздо дороже. И веселые ребята из налоговой даже не скрывают, что следом по протоптанной дорожке придут из другого ведомства.
Человек подсчитал расходы, нервы — и решил закрыть бизнес, потому что с налогом в 100 тыс. долларов какой же это бизнес. И таких все больше: малые бизнеса закрываются, только за последние три месяца таких насчитывается более 200 тысяч
Богатые тоже платят
Впрочем, нельзя сказать, что крупному бизнесу сильно легче. Недаром в 21 из 28 крупных промышленных компаний ухудшилось финансовое положение, а часть и вовсе оказались в убытке по итогам прошлого года. Причина понятна: почти все они сегодня зависят от спроса со стороны Китая — в Европу-то не пускают или пускают крайне неохотно. Зато Китай пользуется своим положением без лишней скромности, выбивая суперскидки.
Тем же немногим счастливчикам, которые не пострадали от ухудшения конъюнктуры, придется все равно раскошелится: в правительстве все чаще заводят разговоры о новом раунде взимания налога на сверхприбыль. Это не считая призыва Путина «добровольно» поделиться. А к непонятливым придут, как мы знаем из истории с мебельщиком, уже не налоговики.
И хотя Госдума наконец приняла поправки, вводящие нормальный срок исковой давности по приватизации ,— три года с момента обнаружения нарушений и не более 10 лет после самого события, — помогут поправки только тем «старым» капиталам, чьи владельцы не попали в немилость власти или на зуб силовикам. Остальным всегда могут предъявить обвинения в экстремизме и коррупции.
Широко трактуют не только первое, но и второе. Например, совмещение бизнеса и госдолжностей. Кейс Вадима Мошковича («Русагро») показателен: он был сенатором от Белгородской области. И хотя депутатам и сенаторам владеть активами можно — нельзя только заниматься предпринимательской деятельностью, — его агрохолдинг забрали в доход государства, трактуя это совмещение как коррупцию.
Мошковича еще и судят — по обычным «предпринимательским» статьям: мошенничество и легализация доходов, добытых преступным путем. Где сам факт предпринимательской деятельности и оформление юридического лица трактуется как мошенничество, а прибыль (или даже целиком оборот) — как легализация денег, полученных в результате этого мошенничества.
Если вы думаете, что Мошкович какое-то исключение, жертва конфликта с «Солнечными продуктами», где совладельцем был когда-то Вячеслав Володин, а Россельхозбанк Дмитрия Патрушева был крупнейшим кредитором, — то вот еще примеры.
На тех же основаниях потерял свой холдинг «Макфа» экс-губернатор Челябинской области Михаил Юревич, у Константина Струкова, бывшего вице-спикера той же Челябинской области и члена «Единой России", отобрали «Южуралзолото», хотя достался ему этот актив, в общем-то, за верное служение партии. И это не считая имен помельче, которым тоже предъявляют совмещение госслужбы и бизнес как коррупционную деятельность. Такое совмещение — минимум у каждого пятого крупного бизнесмена. Во главе с сенатором Сулейманом Керимовым, заодно занимающим пятую строчку рейтинга российского «Форбс». Недаром именно он, по слухам, на встрече с Путиным после парадного заседания РСПП первым вызвался «добровольно» заплатить 100 млрд рублей.
Как думаете, отстанут от Керимова силовики и налоговики после такого щедрого взноса? Лично я думаю — нет, разве что притормозят с отъемом. Притормозят, чтобы посоветоваться с кем повыше: а нельзя ли у такого щедрого взять еще больше? Потому что очень деньги нужны — и не только в бюджет, который есть промежуточная стадия перетекания в карманы жаждущих «пощипать» бизнес.
