Как Украина шла в Европу? Какие преимущества и недостатки может нести с собой предполагаемый проект «ассоциированного» участия в работе ЕС? Какова реакция Киева и чем она обусловлена?
Долгий путь в Европу
До 2014 года, то есть до Евромайдана, аннексии Крыма и начала войны на Донбассе, Украина считалась образцом дуального внешнеполитического курса, именовавшегося тогда «многовекторностью». Президенты страны делились в общественном сознании и журналистских публикациях на «прозападных» (Леонид Кравчук и Виктор Ющенко) и «пророссийских» (Леонид Кучма и Виктор Янукович). Но та грань была весьма условной, и конкретные действия зависели от множества факторов, выходящих далеко за пределы личных мировоззрений политиков.
Определяющими были скорее запросы избирателей или какой-то их части, конкретный политический момент, заинтересованность в предложениях, поступавших с Запада и с Востока, и бизнес-интересы финансово-промышленных групп в окружении главы государства.
«Прозападный» Кравчук после поражения на президентских выборах вошел в состав партии СДПУ (о), проект одиозного пророссийского политика Виктора Медведчука, затем стал фронтменом близкого к России блока «Не-так!», оппонировавшего Ющенко и выступавшего против интеграции Украины в евроатлантические структуры, а потом снова сменил свои убеждения, возглавив общественную организацию «Движение за Украину в НАТО».
«Пророссийский» Кучма в 1996 году впервые заявил о желании Украины стать членом ЕС, подписал «Хартию об особом партнерстве Украины и НАТО», а позднее настоял на принятии Стратегии интеграции Украины в Евросоюз и постановлении СНБО о будущем членстве Украины в НАТО.
С начала 2000-х годов в стране, несмотря на определенное региональное расслоение, установилась электоральная картина, остававшаяся незыблемой до начала 2014 года. Это показывали опросы ведущих социологических институтов. Идею интеграции Украины в НАТО поддерживали, в зависимости от конкретного периода, не более 30% респондентов — без учета тех, кто относился к организации, в целом, положительно, но не видел целесообразности в членстве своей страны, либо связывало свое мнение с результатами возможного референдума. А вот желание видеть Украину членом ЕС высказывали от 40% до 60% опрошенных. Даже в период максимального информационного воздействия России на общественное мнение Украины с целью подтолкнуть ее к участию в Таможенном союзе доля сторонников вступления Украины в ЕС колебалось между 39% и 42%. Немало украинцев оставались неопределившимися.
2014 год коренным образом изменил общественное мнение в стране. Для миллионов украинцев, скептически относившихся к Западу и не желавших «рвать дружественных связи с Россией», Европа стала безальтернативной.
Миллионы пророссийски настроенных граждан Украины остались на оккупированных территориях и, тем самым, перестали политически и социологически влиять на расстановку сил и симпатий. Поддержка идеи вступления Украины в НАТО заметно увеличилась, а в Евросоюз — стала доминирующей. Киев полностью отказался от стратегии «многовекторности», подписал соглашение об Ассоциации с ЕС и внес в основополагающие законодательные акты, начиная с Конституции, неизменность вектора на европейскую и евроатлантическую интеграцию. Даже бывшие пророссийские политики теперь ратовали за «место Украины в Европе».
А 2022 год, новая историческая веха, сделал курс на Запад для подавляющего количества украинцев экзистенциальным вопросом.
Суть и подоплека
В феврале 2022 года Зеленский подписал заявку на членство Украины в ЕС. В июне Еврокомиссия порекомендовала Европейскому Совету одобрить для Украины статус кандидата в члены. Предложение получило поддержку Европарламента, и всего через неделю страна официально стала кандидатом.
В Киев был отправлен список условий для дальнейших шагов, от мер по борьбе с коррупцией и улучшения работы судов до реформы государственного управления и адаптации национального законодательства под общеевропейское. В короткие сроки Киев ответил на первичные вопросы и заверил Брюссель в готовности следовать по пути реформ. Далее последовало согласование бюрократических процедур.
Ровно два года спустя было объявлено о начале переговорного процесса.
Формально ЕС широко распахнул двери перед Украиной. За прошедшие годы прозвучало немало заявлений от европейских лидеров, подчеркивающих принадлежность Украины к семье народов Европы и необходимость приема Киева в Евросоюз. Эксперты и политики отмечали прогресс Украины в выполнении требований для членства в сообществе. Действительно, в стране были созданы особые антикоррупционные органы, проведена судебная и правоохранительная реформа и приняты предписанные Брюсселем меры по борьбе с отмыванием финансовых средств. Сейчас, по мнению Еврокомиссии, полностью выполненными считаются четыре из семи главных требований, а независимые наблюдатели оценивают движение вперед Украины даже более высоко.
Но в то же время в Евросоюзе сформировалось большинство государств, которые не видят Украину полноценным членом организации как минимум в ближайшее время. Причины для этого самые разные: от обвинений в продолжающейся коррупции и страхе перед расширением зоны боевых действий на ЕС до финансовых вопросов и аграрных квот. Вступление новой страны в ЕС после окончания переговоров и выполнения Копенгагенских и Маастрихтских критериев должно быть единогласно одобрено всеми главами государств и правительств на заседании Евросовета, а затем ратифицировано национальными парламентами, что в случае с Украиной в данный момент нереалистично.
Также Брюссель не может игнорировать позицию государств, обладающих кандидатским статусом уже на протяжении многих лет и выполнивших множество предписаний для членства. К примеру, Черногория подала заявку в 2008 году, в 2010 году получила желаемый статус, а переговоры, начавшиеся спустя два года, с тех пор находятся в завершающей стадии: открыта работа по всем 35 направлениям, предписанным документами ЕС на втором этапе подготовки в членству, причем 12 переговорных разделов уже успешно завершены. Учет баланса интересов внутри сообщества и в Европе в целом, а также трезвая оценка возможностей заставили даже ближайшего союзника Украины, Германию, признать: вступление Украины в Евросоюз произойдет отнюдь не завтра, и это «долгосрочный процесс».
Предложение Мерца об «ассоциированном членстве» для Украины, официально направленное руководителям Евросоюза, — расширенный вариант обнародованного на саммите на Кипре «особого статуса» для Киева в ЕС. Представители Украины должны были бы получить право участвовать в заседания двух ключевых институций Евросоюза, Европейского Совета и Совета ЕС, правда, без права голоса. Допускалось и избрание украинских депутатов Европарламента, но снова без полномочий.
Также Киев мог бы назначить ассоциированного члена Европейского суда, роль которого, по сути, была бы наблюдательной. Берлин предложил максимально синхронизировать внешнюю политику Киева и Брюсселя. Крайне важным и привлекательным для Украины должна было стать идея канцлера о распространении гарантий безопасности внутри ЕС и на украинское государство.
Итак, предложение содержало «Ассоциацию 2.0.», только с углубленными политическими компонентами.
«Нет» из Киева
Украинский президент отверг нынешнее германское предложение так же быстро, как и предыдущее. Он ожидаемо указал на исчезновение преград в виде позиции экс-премьера Венгрии Виктора Орбана и назвал половинчатое членство «нечестным». Привычно Зеленский указал: «Мы защищаем Европу полностью, а не частично и с полумерами».
Вряд ли из Киева мог последовать иной ответ. Зеленский сделал максимально возможную ставку на полноправное членство в Евросоюзе и в нынешней ситуации действительно разумнее «подождать», чем соглашаться на «усеченные» варианты.
Во-первых, в политике далеко не всегда «работает» пословица про синицу в руках и журавля в небе. В 2010 году тогдашний канцлер ФРГ Ангела Меркель сделала похожее предложение Турции. Анкара отвергла проект «привилегированного партнерства» с указанием на 40 лет безрезультатных переговоров с Брюсселем о членства в организации, начатых еще с ЕЭС. И хотя у эрдогановской Турции были и другие причины для отказа, такие примеры не могут мотивировать Киев. Вероятность остаться в «прихожей ЕС» с формальным статусом довольно велика.
Во-вторых, предложение Мерца не несет Украине никаких качественных изменений в сравнении с нынешней ситуацией. Зеленский и без того частый гость на саммитах ЕС высшего уровня и имеет прямые каналы контактов с руководством Евросоюза и отдельными европейскими лидерами. Физическое присутствие украинских представителей на тех или иных заседаниях никак не поможет Украине ни прямо сейчас, ни в перспективе. В вопросах финансирования и квот также нельзя было ожидать дополнительных преференций. Воплощение этой идеи на практике даже не получилось бы оценить как серьезный политический сигнал. Киев и так ясно заявил о желании стать членом европейской семьи народов, предпринял все необходимые шаги и даже изменил Конституцию, а страны Европы и без того находятся в тесных союзнических отношениях с Украиной.
В-третьих, в Киеве нервно наблюдают за политическими процессами в Германии, в частности, за ростом популярности антиукраинских сил. Среди украинского экспертного сообщества раздались голоса о том, что «особый статус» вряд ли можно в достаточной степени зафиксировать юридически, а при смене власти в ФРГ и реализации негативного сценария для Украины такой статус может быть утрачен. Изменение внешнеполитического курса с проукраинского до как минимум нейтрального по итогам выборов не исключено и во Франции, втором по значимости европейском союзнике Украины. Прошлое предложение Мерца наиболее активно поддержал именно французский президент Эмманюэль Макрон, но он уже заявил об уходе из большой политики после окончания нынешней каденции.
В-четвертых, в украинских коридорах власти явно не поверили в реализуемость наиболее привлекательной части предложения Мерца, предоставлении Украине гарантий безопасности, установленных в Евросоюзе. Не совсем понятно, подразумевалось ли здесь применение в полном объеме статьи 42 Договора о Европейском союзе. Этот пункт не напрасно считается более четко сформулированным, чем более известный параграф 5 Устава НАТО. Он предусматривает помощь члену ЕС, подвергнувшемуся внешней агрессии, всеми средствами, имеющимися в распоряжении союзников, а не лишь «по усмотрению», как можно толковать обязательства в рамках Североатлантического альянса. Если канцлер ФРГ имел в виду именно такой шаг, то его наверняка не одобрили бы многие лидеры Евросоюза, опасаясь де-факто вступления в войну с Россией. А «облегченные» варианты гарантий безопасности не несут Украине никаких преимуществ.
Наконец, в-пятых, Киеву стратегически не выгодно создавать конфликты с союзниками в Южной Европе. Он не желает нарушать связку с Молдовой. Обе страны получили кандидатский статус одновременно и тесно координируют свои усилия на пути к членству. Кишинев лоббирует совместные молдово-украинские позиции в Бухаресте, что выгодно Украине. Президент Молдовы Майя Санду реагировала на идею Мерца вполне дипломатично, но между строк читалась некоторая нервозность и опасения получения ее страной уже даже не «второго», а «третьего» ранга в очереди кандидатов. То же касается и балканских стран, переговоры о членстве которых в ЕС длятся уже много лет. Албания последовательно поддерживает Украину, Северная Македония направляла Киеву летальные вооружения, а Черногория присоединилась к санкциям против России и планирует ввести визовый режим с РФ. Согласившись на весьма эфемерную модель углубленного сотрудничества с Евросоюзом, Киев вполне мог бы испортить отношения с этими государствами.
Мерца можно понять. Он является «самым проукраинским» канцлером ФРГ и последовательно поддерживает Украину. Берлину удалось в большой степени заменить США в роли главного союзника Киева. Видя объективные трудности Украины на пути в ЕС, команда Мерца ищет промежуточные сценарии, которые углубили бы интеграцию, но были бы реализуемыми на практике.
Но для украинского правительства вступление в Евросоюз не только приоритет номер один во внешней политике, но и важнейший элемент консолидации общества и во многом вопрос сохранения государственности. Команде Зеленского нет резона соглашаться на предложение, которое не только не означает ощутимых преференций для Украины в кратко- и среднесрочной перспективе, но и может ослабить поддержку страны в Европе.
