Региональная номенклатура в 2026 году: эволюция и адаптация в новых условиях

Данный материал посвящен анализу изменений ситуации с составом административных элит российских регионов по итогам 2025 года и их кадровой устойчивостью и является продолжением предыдущего доклада, опубликованного автором в июне 2025 года по итогам 2024 года («Региональная номенклатура в России на третьем году СВО: элиты приходят в движение»).

Все материалы взяты из открытых источников (сайты органов государственной власти, СМИ).

Для исследования использовалась методика, ранее изложенная в книге «Кто и как управляет регионами России» (Кынев А. В. Кто и как управляет регионами России: система управления и административная устойчивость власти российских регионов. — Москва: Рутения, 2024), в ней статистика заканчивалась в январе 2023 года. Уже после выхода книги был опубликован доклад «Региональная номенклатура в России на третьем году СВО: элиты приходят в движение» — в нем ситуация описывалась по состоянию на начало 2025 года.

В нынешнем докладе приводятся данные по состоянию на 1 января 2026 года. В докладе прошлого года давалась статистика по 85 регионам — не были учтены ДНР, ЛНР, Херсонская и Запорожская области, так как по используемой методике для расчета доли кадровых перемещений требуется наличие непрерывной кадровой статистики по региону как минимум за полтора-два года наблюдений, что по этим регионам отсутствовало, то на этот раз — по 88, не хватает Запорожской области, по которой элементы необходимой кадровой статистики появились в публичном доступе только в конце 2025 — начале 2026 года, и то, очевидно, неполные.

Корректнее использовать термин именно «административные элиты» вместо привычного «региональные элиты», чтобы подчеркнуть сущностное отличие нынешних административных элит регионов от «старых» региональных элит 1990-х. Сегодня элиты не имеют прежних прав и полномочий, они скорее назначенные из центра менеджеры по управлению территориями, а не представители территорий перед центром; в большинстве регионов отсутствует многолетняя внутренняя сплоченность и круговая порука, свойственная 1990 годам, сейчас это часто ротируемые чиновники, с большой долей «варягов» (присланных со стороны), при назначении их кандидатуры все чаще согласовывают в соответствующих федеральных ведомствах. Наконец, за редким исключением, они не опираются, как в 1990-е, на собственные региональные экономические ресурсы, местные кланы и ФПГ, но взаимодействуют с местным топ-менеджментом федеральных вертикально интегрированных корпоративных структур.

Дважды в год, по состоянию на 1 января и на 1 июля, составляется поименный перечень высшей региональной номенклатуры: губернаторы и председатели региональных правительств; заместители губернаторов и председателей региональных правительств; региональные министры финансов и начальники аппаратов администраций, если они не входят в число заместителей губернатора или премьера; спикеры региональных парламентов; главы региональных центров — по Московской и Ленинградской областям изначально брались главы трех крупнейших муниципалитетов, — а также хронология изменений ее состава за предыдущий год. Административная устойчивость (число замен чиновников) по этим данным высчитывается исходя из частоты замен ключевых региональных и местных чиновников за выбранный временной интервал в год, предшествующий дате подсчета (меньшие интервалы чрезмерно коротки для оценки кадровой политики и не позволяют в большинстве случаев выявлять тенденций) — в частности, при подсчете на 1 июля текущего года оценивается период с 1 июля прошлого года, а при подсчете на 1 января период с 1 января по 31 декабря предыдущего года. Индекс устойчивости считается как соотношение увольнений и новых назначений к общему числу чиновников данного уровня в регионе на начало периода; за добавление персоналии не считаются смена статуса с простого заместителя на первого заместителя, исполняющего обязанности заместителя губернатора на «полноценного» заместителя губернатора, переименование должности и т. д., а увольнение одного чиновника и одновременное назначение другого на эту же должность считается за одну единицу. Но увольнение заместителя губернатора и упразднение его должности с созданием через несколько месяцев иной должности с иным функционалом рассматривается как две единицы.

Статистика по административной устойчивости высшей части региональных административных элит в 2015 — 2022 (то есть до начала СВО) однозначно говорит, что ключевым фактором, провоцирующим «всплески» замен региональных чиновников, были и остаются замены губернаторов. Именно они по принципу домино вели и ведут к другим кадровым заменам: заместителей губернаторов, профильных министров, часто также к смене главы администрации регионального центра, а иногда и к смене спикера регионального парламента.

С момента начала подсчета измерений в 2015 году и до начала СВО индекс устойчивости ни разу не опускался ниже 31% (то есть за год перед каждой датой подсчета не менее 31% представителей изучаемой высшей региональной номенклатуры теряли прежние должности).

Рекордными были показатели кадровой ротации представителей высшего административного звена региональных элит в 2018–2019 годах (максимум — в период с июля 2018 по июль 2019-го, заменено 50,97% общей численности исследуемого уровня региональной номенклатуры), тогда происходила массовая замена губернаторов на т. н. «технократов», то есть присланных в регион чиновников второго-третьего звена федеральной номенклатуры — заместителей министров, начальников управлений, топ-менеджеров госкорпораций и т. д.

С началом СВО показатели кадровых перемещений пошли вниз (их стало меньше). В течение «первого года СВО», с начала 2022 по начало 2023-го — было заменено 30,63% общей численности исследуемого уровня региональной номенклатуры.

Дальше перемещений стало еще меньше: кадровая система несколько замерла, перемещения резко снизились — как правило, лишь до вынужденных ситуаций: претензии силовиков, болезнь или уход на пенсию, ярко выраженное личное желание чиновника уйти с должности.

Перемещения стали минимальными за весь период измерений. За период с июля 2022 по июль 2023-го сменилось лишь 26,57% представителей высшей региональной номенклатуры, с января 2023 по январь 2024-го — 24,6%, с июля 2023 по июль 2024-го — 26,43%.

Таким образом, с начала 2022 до начала 2024-го кадровые перемещения в регионах были минимальными и вынужденными.

Тенденция переменилась только в 2024 году.

С одной стороны, это видно и по заменам губернаторов: в 2022 и 2023 годах сменилось по 5 губернаторов — абсолютный минимум, но в 2024 году уже 13, а Курской области — дважды, так что ускорение ротации отчасти можно объяснить «принципом домино» — циклическими перестановками по итогам выборов Путина и формирования нового правительства, а отчасти «отложенными решениями». В 2025 году число замен губернаторов указами Путина вновь снизилось до 5 (Свердловская, Оренбургская, Новгородская, Тверская области, НАО), за первые пять месяцев 2026 года сменилось еще 3 главы регионов (Белгородская, Брянская области, Дагестан).

С другой стороны, учащение кадровых перемещений видно и по всему массиву изучаемой номенклатуры — показатели ротации вернулись к ситуации «до СВО», и в период с начала 2024 по начало 2025 года составили 32,29%, с июля 2024 по июль 2025 года — 38%, с начала 2025 по начало 2026 года — 33%.

Перемены в администрациях по принципу домино почти всегда идут после смены губернатора, представляют кадровый шлейф перестройки им администрации под себя, и в течение года-полутора после смены ситуация обычно стабилизируется. Однако, если посмотреть внимательно, то в 2024-2025 годах даже многие прежние губернаторы, будучи избранными на новый срок, довольно существенно переформатировали команды, речь идет о таких областях как Ивановская, Иркутская, Костромская, Мурманская, Челябинская, о Камчатском крае и т. д. Столь массовые замены нетипичны для действующих администраций регионов России.

В среднем в год меняется 30-35% общей численности региональной номенклатуры, а значит, редко какой крупный региональный чиновник в России 2010-2020-х годов занимает должность дольше трех лет. Понятно, что такой период недостаточен для того, чтобы превратиться в крупную самостоятельную политическую или хотя бы административную фигуру.

Высокая скорость ротации региональной номенклатуры (ротации как вертикальной, так и горизонтальной) решает две задачи.

Во-первых, препятствует формированию новых сплоченных региональных элит через уменьшение факторов «круговой поруки» и снижают скорость включения чиновников в местные сети неформальных коммуникаций.

Во-вторых, становится важным элементом технократической модели, ориентированной на бюрократов-карьеристов, создавая для части из них возможности быстрого карьерного продвижения, что играет для них роль стимула. Ускоренные ротации способствуют стандартизации и единообразию правоприменения и более быстрому распространению инноваций и различных установок. Но подобные чиновники в первую очередь выступают проводниками федеральных ведомственных программ и интересов, их карьера зависит в первую очередь от внутриведомственных отношений и отчетности, от отношений с силовиками, и лишь отчасти — от их работы в регионе.

В целом, за счет быстрой ротации происходит обновление и омоложение кадров, хотя есть отдельные регионы с очень стабильными элитами (см. далее). В первые месяцы 2025 ушли на пенсию ветераны всего общероссийского корпуса заместителей губернаторов по финансам — Вячеслав Кузин во Владимирской области и Вячеслав Щеглеватых в Липецкой, занимавшие посты с начала 1990-х и пережившие в своей должности всех губернаторов всех политических эпох. Новые назначенцы — преимущественно в диапазоне 30-50 лет, часто это чиновники второго-третьего звена из иных регионов, готовые ради карьерного продвижения сменить место жительства.

Как правило, с момента назначения временно исполняющим обязанности главы администрации новый глава региона почти не трогает доставшуюся ему прежнюю администрации. Исключений из этого правила непривычно много в 2024–2025 годах — Вологодская, Курская, Самарская области. В это время (длится от 4 до 9 месяцев) обычно изменения бывают крайне небольшими и редкими: работает принцип, что дестабилизировать систему управления в преддверии выборов опасно, важно сохранить устоявшиеся механизмы контроля. И только после официального избрания начинается основная волна кадровых замен. Обычно она занимает период от трех до девяти месяцев. При благоприятном развитии событий затем кадровая ситуация вновь стабилизируется до очередной замены губернатора, при неблагоприятном ситуация начинается восприниматься не как обновление, а как кадровая нестабильность.

Основной вклад в общие довольно высокие показатели кадровой ротации изучаемого списка номенклатуры за периоды с июля 2024 по июль 2025-го и с начала 2025 по начало 2026-го внесла сверхбыстрая ротации в таких регионах, как Курская область (две подряд замены губернаторов в 2024 году и многократная смена чиновников по ряду позиций, она за календарный 2025 год составила 193%), Вологодская область (с момента назначения врио губернатора Филимонова в октябре 2023 года в регионе не прекращаются кадровые перемещения, часто круговые, когда один и тот же чиновник многократно меняет должность, за каждый изучаемый интервал соотношение замен к числу позиций на начало периода превышает 100%), Самарская область (с начала 2024 года ротация превышает 100% из-за постоянных многократных замен и перемещений), Республика Коми (после назначения главой региона Гольдштейна произошла почти тотальная замена всех ключевых региональных и местных чиновников), Еврейская АО (существенные перестановки после появления губернатора Костюк и формирование правительства во главе с премьером).

Особо отметим курскую кадровую аномалию: одних только руководителей министерства финансов области за 2025 год сменилось шесть человек (!), хотя должность руководителя региональных финансов — одна из самых стабильных в российских региональных администрациях, этот пост занимают годами, а иногда и десятилетиями. За все годы наблюдений ни в одном регионе России начальники региональных финансов не менялись настолько часто.

Значительной была ротация в Ненецком АО (формирование новой администрации при губернаторе Гехт), Калининградской (формирование новой администрации), Ростовской области (формирование новой администрации), Саратовской (постоянные кадровые перемены в администрации региона — местная традиция), Белгородской областях (кадровые перемены в регионе шли «волнами» с момента смены губернатора Савченко в 2020 году на Гладкова), Марий Эл (в 2022 году главой региона стал Зайцев, он пытался сформировать новую, более лояльную себе администрацию, затем состав новой администрации пришлось корректировать). Высокую перманентную кадровую нестабильность сохраняет администрация периферийного Забайкальского края с момента назначения губернатором Осипова в 2018 году — уникальный регион по длительности перманентной нестабильности.

В 2025 году ускорение ротаций зафиксировано в ранее относительно стабильных Архангельской, Брянской, Ивановской, Иркутской, Калужской, Костромской, Оренбургской областях, Камчатском крае, Калмыкии, Чувашии, в 2024 году — в Астраханской, Курганской, Новосибирской областях, Алтайском крае, в Башкортостане, в 2023 году — в Удмуртии. Во всех случаях ротации были хронологически локализованные всплески после либо смены губернатора, либо избрания действующего на новый срок.

Замедлилась ротация в 2024-2025 годах в Чукотском АО, Челябинской области (в 2024 году губернатор Текслер переформатировал администрацию на второй срок полномочий), Мурманской области (также переформатирование администрации губернатором Чибисом в 2024 году в связи с началом нового срока полномочий), Тульской области (новаяадминистрация губернатора Миляева), Республике Алтай (переформатирование системы управления после назначения главой региона Турчака), Хабаровском крае (резкие перемены после назначения губернатором Демешина и последующая стабилизация).

Умеренными были кадровые перемещения в Санкт-Петербурге и Севастополе (в администрации обоих регионов постоянно идет кадровая ротация заместителей губернатора), Тамбовской области, Тверской области (завершились сменой губернатора и новым ростом числа перемещений), Томской области (продолжается кадровая перестройка при новом губернаторе Мазуре), ХМАО (формирование новой администрации), Мордовии (в 2023-2025 дважды менялся глава правительства — сначала Дмитрий Поздняков, сын председателя правления группы компаний «Норов» и депутата Госсобрания РМ Александра Позднякова, затем врио стала зампред правительства Галина Лотванова, а новым премьером в 2025 году стал приехавший ранее из Дагестана Батыр Эмеев, успевший поработать и в Минэкономразвития РФ).

Умеренными были кадровые перемены в административных элитах Бурятии, Ингушетии, Карелии, Тыве; Владимирской, Кемеровской, Липецкой, Магаданской, Московской, Омской, Орловской, Рязанской областях; Краснодарском, Красноярском, Приморском и Ставропольском краях.

Незначительными перемещения были в Хакасии, Чеченской Республике, Пермском крае, Воронежской, Ленинградской, Сахалинской, Свердловской, Смоленской, Ульяновской, Тюменской областях.

Наиболее стабильными оставались административные элиты регионов в 2024–2025 годах в Москве, Адыгее, Дагестане, Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Крыму, Саха (Якутии), Северной Осетии, Татарстане; Амурской, Волгоградской, Кировской, Нижегородской, Новгородской (с небольшим всплеском перемещений при новом губернаторе А.Дронове в 2025), Пензенской, Псковской, Ярославской областях, ЯНАО.

От 2022-2023 к 2024-2025: почему резко изменились темпы ротации высшей региональной номенклатуры?

Скорость ротации высшей региональной номенклатуры в 2024-2025 годах резко изменились по сравнению с 2022-2023 годами и стала близка к ситуации до начала СВО.

 Замедление ротации в 2022-2023 годах, как представляется, стало результатом совокупности причин:

• Общий приоритет темы внешней политики, СВО, вооружения, санкций и т. д., перед внутренней проблематикой, «административной текучкой» и т. д., временно оказавшимися на периферии внимания центра. Показательно, что накопившиеся весной 2022 года кадровые решения по регионам были подписаны пакетом – сразу 5 замен губернаторов в один день 10 мая 2022 года; это очень позднее решение, обычно такого рода замены проводят в феврале–марте, чтобы у врио губернаторов было хотя бы полгода перед выборами в регионе;
• Сознательное или бессознательное стремление в условиях чрезвычайных политических и экономических условий (СВО и санкции) избежать слишком массовых одновременных замен, что несет риски дестабилизации региональных административных машин;
• Общая непонятность политических и экономических перспектив для самой властной номенклатуры, которой разумно держаться за «проверенные варианты» и избегать чрезмерных движений и колебаний до прояснения ситуации.

С 2024 года ситуация изменилась по следующим причинам:

• Привыкание к новой политико-экономической ситуации, которая воспринимается в качестве «новой нормы», привыкание к новым правилам и траекториям кадрового продвижения;
• Эффект президентских выборов, которые всегда ведут поточным кадровым перемещениям «по цепочке», когда передвижение нескольких чиновников наверх автоматически запускает целый пул вертикальных и горизонтальных перемещений;
• Подготовка к федеральным выборам 2024 и 2026 возвращают интерес и к внутренней политике и к проблемам внутреннего развития. Происходит возвращение внимания федеральной власти к внутриполитической проблематике, а сама ситуация с ротацией региональной номенклатуры, «приторможенная» на 2022-2023, возвращается к «нормальному» состоянию, которое фиксировали измерения административной устойчивости до начала СВО;
• Накопившееся за 2022-2024 явное административное перенапряжение, ускоренное «профессиональное выгорание» чиновников в условиях работы в стрессовых условиях. Сами условия работы чиновников ужесточились: резкая смена планов, постоянные чрезвычайные ситуации (особенно в приграничных регионах), ужесточение требований и рисков (от невозможности ездить в отпуск по ряду направлений до чрезмерного вмешательства и усиленного контроля за работой со стороны силовиков), рост эмоциональной напряженности и самоцензуры в поведении и высказываниях, не могли не приводить к росту усталости и профессионального выгорания. Многие административные чиновники в таких экстремальных условиях сами рады переходу на менее напряженную, более спокойную и политически нейтральную работу;
• Усиление влияния силовиков на работу администраций также усиливает кадровую текучку, провоцирует дополнительные замены.

Мы видим довольно заметную ротацию не только в регионах, где поменялись губернаторы, но и в регионах, где губернаторы остались прежними.

Состав администраций

Что мы видим по общему составу региональной номенклатуры? Общая ее численность с 2020 года постепенно растет – примерно на 10% за пять лет: с 998 до 1099. С 2025 года в статистику добавляются три региона Восточной Украины, но не Запорожская область, по которой необходима статистика отсутствует. Если считать на 1 января 2025, то 1099 на 85 регионов давало 12,9294 на регион в среднем. На 1 января 2026 на 88 регионов приходится 1163, то есть 13,2841 в среднем. Таким образом, в среднем на регион численность номенклатуры продолжает увеличиваться.

Это происходит отчасти из-за роста числа чиновников в некоторых регионах (например, аномальный рост числа заместителей губернатора в малонаселенном Чукотском АО), отчасти из-за появления новых штатных единиц как следствие изменения политико-экономической ситуации (появляются заместители губернаторов по работе с «подшефными» территориями на востоке Украины, по патриотическому воспитанию и т. д).

Наиболее компактные администрации на начало года были в Тверской области (4 заместителя губернатора), Псковской и Херсонской областях (по 6).

Наибольшее число подобных чиновников в Вологодской и Челябинской (по 17); Нижегородской, Томской и Тульской областях (по 15); Иркутской, Московской областях и Чукотском АО (по 14); Камчатском и Забайкальском краях, Пензенской и Ростовская областях, ХМАО (по 13); Башкортостане и Санкт Петербурге (по 12).

Наибольшая плотность крупной региональной номенклатуры — в Чукотском АО, где всего 47,7 тысяч жителей. У губернатора Копина было 3–4 заместителя, новый губернаторе Кузнецове на 1 января 2026 в регионе было уже 14 заместителей губернатора, из них 13 варяги.

Доля различных видов варягов среди премьеров (там, где это пост отдельный от губернатора), заместителей губернаторов и глав региональных правительств, начальников региональных финансов и руководителей аппаратов администраций сохраняется на уровне 28-29%.

Для сравнения:

• На 1 января 2020 председатели региональных правительств, заместители губернаторов, руководители аппаратов администраций (или администраций губернаторов), начальники региональных финансов составляли 725 человек. Из них полностью местных было 533 (73,5%), еще 5 можно было отнести к «федерализованным местным» (0,7%), итого местных 538 (74,2%) Различных видов варягов 187 (25,8%), из них «чистые варяги» 168, адаптированные 9 и натурализированные 10.
• На 1 января 2023 из 790 представителей данной группы номенклатуры полностью местных было 565 (71,5%), еще 6 можно было отнести к «федерализованным местным» (0,8%), итого местных 571 (72,3%). Различных видов варягов 219 (27,72%).
• На 1 января 2024 из 1071 представителей данной группы высшей региональной номенклатуры было 796, полностью местных из них было 554 (69,6%), разные виды варягов 233 (29,27% от изучаемого массива).
• На 1 января 2025 из 1099 из изучаемого перечня в данной группе было 821, полностью местные из них 573 (69,79%), разные виды варягов 239 (29,11% от изучаемого массива). Эти данные не учитывают 4 области Восточной Украины по причине отсутствия по ним полных данных.

Среди самих губернаторов доля «варягов» сейчас 49 из 89 или 55%, из них 4 формально могут быть признаны «возвращенцами»: в нем родились, но в дальнейшем почти не имели к нему отношения.

Распределение варягов в составе верхней части администраций по регионам неравномерно. Их нет в изучаемой части состава администраций большинства национальных регионов Северного Кавказа (Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Чечня; в Дагестане 1 из 10, Ингушетии 2 из 7 на начало года), Башкортостане, Татарстане, Чувашии, Бурятии, Тыве; Краснодарском и Красноярском краев; Брянской, Костромской, Новосибирской, Тверской, Тюменской областей, Еврейской АО.

По иным регионам максимум варягов в этой группе чиновников в  Чукотском АО (13 из 14), Севастополе (9 из 11, плюс «федерализованный местный» и. о. заместителя губернатора Ковалев, ранее служил в органах правопорядка, был командиром отряда «Беркут-С» ГУ Росгвардии по городу, некоторое время трудился в администрациях Вологодской и Самарской областей), Ненецком АО (7 из 9), Хабаровском крае (7 из 10),  ХМАО (8 из 13), Самарской области (7 из 11, плюс один «федерализованный местный» заместитель председателя Правительства Самарской области со 2 июля 2025 Никита Зубко, бывший прокурор Самары, в 2020–2025 годах первый зампрокурора Рязанской области), Ульяновской (6 из 11), Курской, Омской и Сахалинской областях (по 6 из 10), Нижегородской области (9 из 15), Калининградской области (5 из 9), Белгородской и Ульяновской областях (6 из 11), Томской области (7 из 15), Республике Алтай и Мурманской области (по 5 из 11), Марий Эл (из 7 варяги 3 и один «возвращенец» — Воронцов, который с 2013 года работал заместителем командующего Балтийским флотом по материально-техническому обеспечению), Тамбовской области (4 из 8), ЛНР (4 из 9), Архангельской и Ивановской областей (по 4 из 10), Мордовии (4 из 9), Вологодской области (6 из 17), Иркутской области (5 из 14) Рязанской области (5 из 10 и еще один «федерализованный местный» первый заместитель председателя правительства  области Боков, который в прошлом возглавлял министерство соцзащиты области, но затем принял решение уехать в Москву — работать в госкорпорацию ВЭБ.РФ.

В ряде регионов происходили структурные перемены. В Ленинградской области, после избрания Дрозденко на новый срок, заксобрание Ленобласти утвердило новую структуру правительства, схожую с петербургской. Ранее здесь отдельно были заместители губернатора и отдельно заместители главы правительства (хотя губернатор в одном лице и глава правительства области), теперь все они в статусе заместителей губернатора.

Спустя почти год на посту главы Курской области Александр Хинштейн реформировал структуру правительства региона. Он сократил количество министерств с 24 до 17, упразднил должности пяти заместителей председателя правительства и увеличил количество вице-губернаторов с шести до восьми. В команде Хинштейн сформировал «самарский блок» из чиновников и общественных деятелей, с которыми он ранее работал в Самарской области как депутат Госдумы от региона.

Продолжается введение (восстановление) в ряде регионов отдельной должности глав региональных правительств. Как правило, это связано, с одной стороны, со снятием с губернатора в глазах населения части политической ответственности за социально-экономическую ситуацию в регионе. С другой стороны, это позволяет губернатору играть роль политической фигуры, а на премьер-министра передавать основную часть текущих хозяйственно-экономических вопросов. Особенно это актуально в ситуации, когда сам губернатор не имеет необходимого хозяйственно-экономического управленческого опыта (примеры Хинштейна в Курской области и ранее Дюмина в Тульской). В некоторых случаях это позволяет расширить и базу поддержки администрации в региональной и федеральной элите, формируя фактическую коалицию (когда губернатор и премьер представляют разные группы интересов). Впрочем, последний случай в российской политической региональной практике обычно недолговечен — как назначение премьер-министром Иркутской области при губернаторе-коммунисте Левченко опытного крупного предпринимателя и статусного чиновника Битарова.

Должность председателя правительства была введена в Еврейской АО с 1 января 2025 года. Почти одновременно, после назначения врио курского губернатора Хинштейна, введен отдельный пост главы правительства в Курской области. В апреле 2025 введена должность председателя правительства Республики Алтай. После назначения главой Коми Гольдштейна восстановлен пост отдельного главы правительства в Республике Коми.

Восстановлен пост отдельного главы правительства в Чувашии. Придя к власти, глава региона, представитель «Справедливой России» Николаев решил возглавить правительство сам. Однако необходимость расширения поддержки в элитах перед новыми выборами привела к тому, что 25 апреля 2025 был назначен отдельный председатель кабинета министров Артамонов — член президиума регионального политсовета партии «Единая Россия».

В то же время, упразднены посты отдельных премьеров в Запорожской — после регулярных конфликтов губернатора Балицкого с назначаемыми премьерами-«варягами», в частности, с упоминавшейся выше Гехт, и в Иркутской (после губернаторских выборов 2025 года) областях. В обоих случаях это может быть признаком персонализации системы управления и попыток глав регионов усилить личный контроль над администрациями, но не факт, что в они изменят ситуацию к лучшему, зато очевидно, что усилит символическую ответственность губернаторов за положение дел в регионе как перед населением, так и перед федеральным центром.

Увеличение числа отдельных глав правительств несколько усиливает, во всяком случае нормативно, число согласований назначений региональных чиновников в региональных парламентах (в тренде, соответствующем поправкам в Конституцию 2020 года). Это происходит в условиях тотального доминирования в составе законодательных собраний «Единой России», что со стороны исполнительной вертикали не выглядит в настоящее время как угроза ее единству, а скорее частично воспринимается как нормативное усиление собственно «Единой России» — хотя ситуация может и измениться в некотором гипотетическом будущем. Самый яркий пример — Республика Алтай. Ранее, по конституции Алтая, государственное собрание согласовывало назначение на должности заместителей председателя правительства и члена правительства, возглавляющего орган исполнительной власти Республики Алтай по вопросам финансов. Теперь процедура согласования с государственным собранием кандидатов на должности расширена также и на министров Республики Алтая.

Влияние СВО на состав администраций

Пока влияние СВО на состав администраций незначительно — скорее, происходит адаптация и подстраивание администраций под новые требования сверху. В основном участники СВО заполняют символические политические должности и депутатский корпус, работа в котором формально не требует наличия определенных профессиональных навыков.

Важно понимать, что назначение ключевых чиновников региональной администрации требует согласования с профильными федеральными ведомствами по специальной процедуре, которая предполагает наличие необходимых компетенций, профильного образования, опыта работы, рекомендаций и т. д. Этот порядок с 2020 года закреплен в конституции, федеральных законах, ведомственных постановлениях и инструкциях. Вне этих процедур и довольно жестких профессиональных требований находятся в основном должности, не предполагающие выпуск их обладателями регламентирующих и регулирующих правовых документов и распределение значимых бюджетных ресурсов (заместители, курирующие отношения с силовыми структурами; по патриотическому воспитанию; молодежной политике и спорту и т. д.). Именно на них в основном и оказываются участники СВО без соответствующего бюрократического опыта в биографии.

Само понятие «участник СВО» — широкое и не закреплено единым федеральным законом или отдельным подзаконным актом. Этот термин является обобщающим и применяется для обозначения нескольких категорий граждан РФ, участвующих в выполнении задач в зоне проведения СВО. Их статус регулируется целым комплексом федеральных законов и нормативных актов.

Для профессиональной подготовки и переподготовки «участников СВО» к продолжению бюрократических или политических карьер был создан федеральный проект «Время героев». Почти все российские регионы также запустили собственные аналоги проекта «Время героев», в большинстве случаев по образу и подобию федерального. Прежде всего это касается названий, в которых зачастую используется слово «герои»: «Время героев Санкт-Петербурга», «Герои Vостока» (Хабаровский край), «Zапорожские герои» (Запорожская область).

В республиках нередко прибегают к национальным языкам: в Чечне проект называется «Турпалхо. Герои 95» («турпалхо» — «герой», «богатырь»), в Татарстане — «Батырлар. Герои Татарстана» («батыр» — «богатырь», «смельчак»).

В некоторых субъектах предпочли более оригинальные наименования: «Доблесть гор» (Дагестан), «Сталь» (Белгородская область), «Сибирский характер» (Красноярский край), «Сталинградский призыв» (Волгоградская область), «Победоносец» (Астраханская область).

Требования к потенциальным участникам практически идентичны: ими могут стать действующие участники или ветераны СВО со средним или высшим образованием, являющиеся гражданами РФ и не имеющие судимости. Площадками для обучения во многих регионах стали филиалы РАНХиГС, которая представлена в 49 субъектах (на их базе, к примеру, идет учеба в Хабаровском крае, Кировской и Калининградской областях). В других случаях академия так или иначе объединяет усилия с местными вузами.

Предполагаемый набор вакансий, которые предложат выпускникам программ, тоже вполне стандартный: это органы государственной и муниципальной власти, крупные местные компании.

В основном командировки в зону СВО остаются атрибутом карьерного продвижения для традиционной номенклатуры, которая и ранее (без атрибута «участник СВО») могла занимать соответствующие должности. Фактически получение статуса «участник СВО» является для них сейчас дополнительным элементом профессионального резюме, усиливающим карьерные амбиции.

При анализе таких назначений публично порой сложно отделить «участников СВО» от чиновников, проработавших некоторое время в органах власти присоединенных регионов Восточной Украины (региональная и местная пресса постоянно их смешивает).

Среди губернаторов 83 регионов РФ на начало 2026 года тех, кто ранее либо работал в органах власти регионов Восточной Украины либо публично обозначен как «участник СВО» было 5, все они с большим бюрократическим и административным опытом — понятно, что сами регионы Восточной Украины, Крым и Севастополь в данном случае включать в список нет смысла: губернатор Чукотки Владислав Кузнецов, поработавший первым заместителей председателя правительства в Луганске в 2022–2023 годах (ранее замгубернатора в Курганской области); бывший председателем правительства в Донецке Виталий Хоценко и его преемник Евгений Солнцев, ставшие руководителями Омской и Оренбургской областей соответственно (первый ранее работал в Минпромторге, второй в системе РЖД); губернатор Ненецкого АО Ирина Гехт, ранее глава назначенного российского правительства Запорожской области (в прошлом первый замгубернатора Челябинской области); губернатор Тамбовской области Евгений Первышов, ранее глава Краснодара и депутат Госдумы РФ от одномандатного округа на территории Краснодара.

Шестой в эту группу можно включить губернатора Еврейской АО Марию Костюк, хотя она и не работала в органах власти на Востоке Украины, но с июня 2023 года была начальницей управления федерального фонда «Защитники Отечества» по работе с регионами, была руководительницей программы «Время героев», заместителем директора Высшей школы государственного управления РАНХиГС. Сын Марии Костюк Андрей Ковтун погиб в зоне СВО и посмертно удостоен звания Героя России. Мария Костюк и Евгений Первышов – выпускники программы «Время героев».

13 мая, то есть уже после 1 января 2026 врио губернатора Брянской области был назначен Егор Ковальчук, бывший председатель правительства в Луганске. В тот же день врио губернатора Белгородской области был назначен генерал-майор, Герой России Александр Шуваев, заместитель губернатора Иркутской области, кадровый военный, участвовал в боевых действиях в Сирии, на Северном Кавказе и в операции в Грузии в августе 2008 года. С 2022 года проходил службу в зоне СВО. В июне 2025  стал участником второго потока программы «Время героев», его наставником был губернатор Иркутской области Игорь Кобзев.

С Ковальчуком и Шуваевым число губернаторов — участников СВО и работавших на Востоке Украины — достигло 8 из 83 (9,6%), из них 6 профессиональные чиновники, и только Шуваев — профессиональный военный.

Среди глав региональных правительств (там, где это пост, отдельный от губернаторского), заместителей губернаторов и глав правительств регионов, руководителей аппаратов, начальников региональных финансов, занимавших свой пост в период с начала 2025 по начало 2026 года, — 17 профессиональных чиновников, бывших «участниками СВО» либо успевшими поработать в регионах Восточной Украины, то есть они составляют 2,07% данной группы номенклатуры.

Крайне мало представлены в администрациях участники СВО — профессиональные военные (силовики), ранее не имевшие административно-управленческого опыта. Таких среди изучаемой группы региональной номенклатуры (заместители губернаторов и глав региональных правительств) всего 4. Таким образом, вместе с профессиональными чиновниками две эти группы участников СВО насчитывали в течение прошлого года в составе данной части региональных администраций 2,56%.

Не представлены в администрациях участники СВО, не имеющие либо административного, либо профессионального военного опыта, проще говоря, «добровольцы» из состава простых рабочих и служащих.

Администрации регионов состоят почти целиком из гражданских специалистов. Исключение — Хабаровский край, где с губернатором стал бывший заместитель генерального прокурора Дмитрий Демешин. В новой администрации активно работают представители силовых структур, либо люди, с ними очевидно связанные, что, видимо говорит о сохраняющемся глубоком недоверии федерального центра к собственно хабаровским политикам.

Уменьшилось число силовиков в администрации Ставропольского края. На 1 января 2025 года их было 3 из 9 заместителей председателя правительства края, к 1 января 2026 осталось двое: в сентябре 2025-го Сергей Дубровин (бывший глава Следственного управления СКР по краю) оставил должность вице-премьера и ушел на СВО в составе добровольческого формирования. 

В основном участники СВО, не имеющие административного опыта, пополняют не администрации регионов, а депутатский корпус либо занимают муниципальные должности.

В 2024 году как минимум 15% из общего числа кандидатов, получивших мандат по итогам выборов в региональные заксобрания, обучались по президентской кадровой программе «Время героев». На выборах 2025 года участники СВО составляли менее 2% выдвинутых кандидатов. 12 августа 2025 года Центризбирком сообщил, что 1607 участников СВО изъявили желание стать кандидатами на сентябрьских выборах. На тот момент успешно процедуру регистрации преодолели 1397 человек. Больше всего таких кандидатов зарегистрировано на муниципальных выборах — 1052 в 67 регионах. Еще 187 кандидата баллотировались в региональные парламенты, а 156 в депутаты советов столиц регионов. Общее количество выдвинутых кандидатов на всех выборах составляло 91 032 человека. Таким образом, лишь 1,7% кандидатов имели отношение к СВО. А самой многочисленной категорией выдвиженцев стали бюджетники — более 37 тысяч кандидатов (40,6%) связаны с работой в государственных и муниципальных учреждениях.

Стоит отметить, что среди тех, кого ЦИК относится к «участникам СВО», также значительный процент составляют действующие чиновники, которые используют СВО. Судя по предварительным данным о подготовке к выдвижению резко вырастет число участников СВО в новом созыве Госдумы РФ (называются цифры в 100 депутатов из 450).

Из региональных центров новым главой (мэром) Биробиджана стал «ветеран СВО» Алексей Кузьмин, участник региональной кадровой программы «Доблесть Хингана», у него есть опыт работы в органах местного самоуправления. С октября 2025 года он занимал пост заместителя главы Биробиджана по вопросам внутренней политики. Отвечая на вопрос одного из депутатов, сколько времени он пробыл в зоне СВО, Алексей Кузьмин ответил, что полгода. После завершения срочного контракта чиновник вернулся в ЕАО.

Глава администрации Белгорода с 17 января 2023 Валентин Демидов — варяг из Восточной Украины. Он завершил службу в зоне СВО в добровольческом отряде «Барс-Белгород», продлившуюся месяц, и вернулся к своим обязанностям.

Мэром Курска избран Евгений Маслов, работавший в «Единой России» руководителем регионального исполнительного комитета, в 2022 году избрался в Курское городское собрание, после чего на полтора года уехал в рабочую командировку в Донбасс, где также занимал должность руководителя исполкома регионального отделения «Единой России».

Избранный в сентябре 2025 новый созыв городской думы Тамбова возглавил ветеран СВО, участник программы обучения «Время героев» Константин Кутейников. Гвардии подполковник, получивший несколько ранений в ходе боевых действий, проходил стажировку в местном областном правительстве под наставничеством тогдашнего губернатора Максима Егорова.

В ноябре 2024 участника СВО гвардии майора Сергея Сеченова избрали новым спикером гордумы в Томске. Сообщалось о назначении участников СВО руководителями отдельных муниципальных органов в Иркутской, Вологодской, Курганской, Ивановской, Кировской областях, в ХМАО, а также в Мордовии, Дагестане, Калмыкии и Крыму.

Коррупционные инциденты и их влияние на состав администраций

Традиционно большое внимание СМИ уделяют борьбе с коррупцией и уголовным преследованиям региональных и местных чиновников, что может создавать ощущение, будто таких дел стало существенно больше. 

Изучавший ранее статистику репрессий против региональной номенклатуры Николай Петров еще в 2019 констатировал:

Важно, что с 2015 г. число осужденных растет при почти неизменном количестве обвиняемых. Репрессии, таким образом, по количеству репрессируемых вышли на некоторую проектную мощность, отражающую нынешнее состояние  системы. Много это или мало? В отношении федеральных элит судить трудно, а в отношении региональных политических элит это примерно 1,5–2% общей их численности ежегодно — цифра, сопоставимая со сталинскими репрессиями.

По данным за 2025 год, 17 высокопоставленных сотрудников региональных администраций стали объектам уголовного преследования – из 821 человека: это 2,07%. Получается картина, близкая к данным Николая Петрова за 2018-2019 годы. Таким образом, невзирая на весь PR-шум, часто смешивающий вместе нынешних и бывших региональных чиновников, депутатов, муниципальных служащих, руководителей муниципальных предприятий, строго методологический подсчет по имеющимся должностям показывает довольно стабильную долю региональных чиновников, которые подвергаются уголовному преследованию, в течение как минимум последних 10  лет.

То есть реально доля чиновников данного звена, подвергающихся репрессиям, после 2022 года практически не выросла. 

Заключение

Итоги 2025 года с точки зрения изменения состава высшей части административных элит регионов повторяют ситуацию 2024 года: сохраняется тренд на ускорение ротации высшей региональной административной номенклатуры. Число замен губернаторов в 2025 году по сравнению с 2024-м снизилось (5 вместо 13), а вот число замен внутри самих составов администраций осталось большим. 

Обычно основные кадровые перемены в администрациях идут после смены губернатора и представляют кадровый шлейф перестройки администрации под нового начальника. Но в 2024-2025 годах даже многие прежние губернаторы, будучи избранными на новый срок, довольно существенно переформатировали свои команды. Столь массовые замены для региональной политики РФ нетипичны и могут говорить как об усложении условий работы, так и о соответствующих установках «сверху».

С учетом предстоящих в 2026 федеральных выборов, которые всегда вызывают перемещения в региональной номенклатуре, есть все основания полагать, что в предстоящий год скорость ротации региональных чиновников увеличится. Лица, карьерно поднявшиеся благодаря СВО, становятся все более заметной частью управленческой элиты, но в основном речь идет о депутатском корпусе.

С одной стороны, позиции и амбиции бывших участников СВО во многом становятся неотъемлемой частью политической и экономической жизни.

С другой, будут ли участники СВО представлять какую-то единую силу, объединенную корпоративными интересами, остается открытым.