Ее рейтинг находится на практически недосягаемых высотах и колеблется около отметки 35%; ни один из ее потенциальных соперников не добирается до 20%.
Конечно, за оставшиеся пять месяцев многое может измениться, и победа Марин Ле Пен никак не гарантирована. Но ее шансы на Елисейский дворец велики, и было бы уместно присмотреться к ее политическим и идейным взглядам, чтобы понять причины столь существенной поддержки в обществе.
Речь идет о непростой задаче, поскольку успех Марин Ле Пен питается из нескольких различных источников. Прежде всего, из того факта, что главным действующим лицом на предстоящих выборах будет рассерженный избиратель, которому не нравится решительно все: экономическое положение Франции и его лично, деградация социальных служб и институтов, поляризация общества, утрата ощущения безопасности и многое другое.
Несомненно, часть французов связывает накопление этих проблем с плохо контролируемой миграцией, критика которой всегда являлась важным пунктом выступлений Марин Ле Пен. Было бы, однако, неверно делать акцент исключительно на этой теме. Есть еще и общая усталость от политических элит, как будто не понимающих жизнь простых граждан, и жажда обновления в руководстве страны. Таким образом, многогранный кризис во Франции объективно играет на руку Марин Ле Пен, и рост ее популярности в значительной степени объясняется неудачами традиционных партий, находившихся у власти в течение последних десятилетий.
К этому можно добавить, что популизм не очень заботится о стройности и ясности своих программных положений. Так, Марин Ле Пен непринужденно совмещает в своих выступлениях правый подход к миграционным проблемам с левыми экономическими установками. Она смело раздает предвыборные обещания упомянутому рассерженному избирателю, стараясь угодить всем. В этих приемах нет ничего нового, и вряд ли на этом следует останавливаться подробно.
Вместе с тем, Марин Ле Пен не может позволить себе не высказывать существенных идей, опираясь на которые, она, по ее словам, могла бы привести Францию к процветанию. Они прозвучали, в частности, во время ее большого выступления на партийном конгрессе в Орлеане 26 октября. Выбор места, разумеется, был обусловлен неочевидными параллелями с Жанной д’Арк, статус которой как героини национального мифа не подлежит сомнению во Франции. Снятие осады английских войск с Орлеана в 1429 году, произошедшее при прямом участии Орлеанской девы, можно рассматривать как перелом в Столетней войне. Марин Ле Пен вряд ли похожа, хотя бы немного, на Жанну д’Арк. Тем не менее, ничто не может ей помешать использовать известный исторический образ для обоснования собственных националистических идей, пусть даже они не имеют ничего общего с мифом о национальном освобождении или возрождении, восходящем к XV веку.
Национальный приоритет
Ле Пен парадоксальным образом претендует на успех в тот момент, когда волна национализма в западном мире, кажется, идет на спад. В Великобритании никто не рад итогам Брекзита. Виктор Орбан разгромно проиграл в Венгрии. В США демократы получили большинство в обеих палатах Конгресса, а внутри движения MAGA в товарищах согласья нет.
Но если не говорить о крайних формах национализма, приобретающих порой скандальное измерение, то спокойный разговор о стране и гражданах остается вполне востребованным. В Италии и Польше, например, такие умеренно-националистические силы выигрывают выборы и пользуются поддержкой общества. Можно предположить, что для Марин Ле Пен они служат важным ориентиром при выборе собственной риторики.
В качестве одной из главных опор предвыборной кампании Марин Ле Пен обозначила тему «национального приоритета». Он понимается как предоставление социального жилья и социальных пособий в первую очередь гражданам Франции, а не на равных правах с иностранцами, даже имеющими легальный статус (о нелегальных мигрантах тут и речи нет, их предполагается массово высылать из страны). Сегодня статус беженца, например, позволяет получать социальную помощь, что соответствует как французскому, так и европейскому праву. Предоставление убежища тем, кому на родине грозит преследование по политическим, религиозным или иным похожим мотивам, отвечает европейским принципам гуманизма. Без государственной поддержки, хотя бы первое время, статус беженца не имеет смысла. Есть еще иностранцы, которые работают во Франции, платят высокие налоги и социальные взносы и тоже, казалось бы, могли бы рассчитывать на что-то взамен. Но для Марин Ле Пен французы — прежде всего, а за счет чужаков она надеется организовать столь необходимую бюджетную экономию.
Эти инициативы вряд ли встретят понимание в юридических инстанциях как Франции, так и ЕС, поэтому Марин Ле Пен говорит о конституционном референдуме, чтобы подтвердить концепцию «национального приоритета» народным голосованием. Она рассчитывает, что эти идеи понравятся гражданам, которые должны почувствовать единство между собой на основе паспорта и не слишком интересоваться международными обязательствами Франции.
Любопытно наблюдать за идейной эволюцией двух поколений семьи Ле Пен: видна граница между «старым» и «новым» национализмом. Для Жана-Мари Ле Пена, откровенного расиста и ксенофоба, существовали «коренные» французы и все остальные, чужаки, выходцы из колоний, которым он был не рад и от которых хотел бы избавиться. Этих своих убеждений Жан-Мари Ле Пен никогда не скрывал, был многократно наказан по решению суда за недопустимые публичные высказывания и действия, но ни разу не выразил ни малейшего сожаления.
Его дочь Марин никогда не позволяла себе ксенофобских деклараций, но она постоянно критикует миграционную политику французских президентов и правительств, и при Эмманюэле Макроне, и прежних. Для нее есть один ясный критерий — паспорт. Французский гражданин, вне зависимости от его происхождения, религии, личных предпочтений и т. д., имеет право на «национальный приоритет»; иностранцы подозрительны и подлежат контролю. В отличие от отца, ее политическая корректность безупречна, но миграция, как и много лет назад, по-прежнему остается в центре внимания семьи Ле Пен, — смещается разве что курсор, показывающий отличие своего от чужого.
Проблемы идентичности
Риторика Марин Ле Пен во многом строится на демонстративной любви к Франции, на повторении национальной мифологии, на восторженном отношении к французской культуре, истории и гастрономии, на политическом поклонении генералу де Голлю. Разумеется, ее можно ловить на противоречиях, но если постараться вывести их ее аявлений интегральную идею, то это будет утверждение драгоценной уникальности Франции, которую необходимо сберечь. Марин Ле Пен, очевидно, вступает в спор с универсальностью французской политической мысли, которая начиная с XVIII века остается не менее узнаваемой визитной карточкой Франции, чем фуа гра.
Страх потери идентичности связан, конечно, с выпадами в адрес мигрантов, которые, по мнению Марин Ле Пен, приходят со своими порядками, не хотят интегрироваться и не интересуются сокровищами галльского духа. Но с политической точки зрения, эта позиция уводит ее намного дальше, в сторону заботы о суверенитете и даже в смутный изоляционизм.
Убеждения Жана-Мари Ле Пена можно характеризовать как правоконсервативные: странное сочетание антикоммунизма и антиамериканизма, враждебным отношением к проектам европейской интеграции, а также уже упомянутой откровенной ксенофобией. Для Марин Ле Пен, отказавшейся от наиболее проблематичной части идейного наследия своего отца, актуальной в этом списке остается как ужесточение миграционной политики, так и глубокое недоверие к ЕС и НАТО, к брюссельской бюрократии и международным союзам в целом, поскольку они угрожают полноте суверенитета. В ее представлении только суверенитет служит гарантией сохранения идентичности, как завещал Жан-Мари Ле Пен. Несомненно, Марин более осторожна, чем отец, не идет лишний раз на обострение и выдерживает линию модернизированного национализма, но идеологическая преемственность очевидна.
В случае победы Марин Ле Пен предстоит трудный разговор в Брюсселе. Можно предположить, что она будет угрожать тем самым конституционным референдумом, чтобы выторговать особые условия для Франции, прежде всего отмены приоритета общеевропейского права. Но у Франции такой огромный дефицит бюджета и растущий государственный долг, обслуживание которого стоит уже больше 5%, что экономическое ее положение не позволяет ей вести разговор с позиции силы. В ЕС намного больше беспокоятся о состоянии финансовой дисциплины в Париже, чем о сохранении французской национальной идентичности, и убедительные аргументы у Брюсселя тоже есть.
Стилистические особенности
Марин Ле Пен совершила огромные усилия для «нормализации» своей партии, включая смену названия, подчеркнуто корректную риторику и старательное копирование «старых» и отчаянно критикуемых партий в их манере самопрезентации. Организация конгресса в Орлеане и превращение выступления Ле Пен в настоящее шоу полностью соответствует стилистически митингам Макрона десятилетней давности.
Но модернизация национализма удивительным образом сочетается с некоторыми методами и приемами ее отца.
Например, Жан-Мари Ле Пен пытался основать что-то вроде политической династии и очень сожалел об отсутствии сына, которому он мог бы передать дела в рамках патриархальной традиции. Он успел, однако, благословить и дочь, и внучку на карьеру в своей партии, пусть она и не сложилась так, как предполагалось. Казалось бы, данные представления о передаче политического лидерства по наследству давно устарели, но, как показывают расследования в отношении Жордана Барделла, второго человека в партии, он делал ставку на конструирование личных связей в пределах узкого круга Марин Ле Пен. А ее племянница Марион Марешаль, отважившаяся начать независимую политическую карьеру, быстро передумала, вернулась к истокам и тут же получила вновь одно из ведущих мест в партии.
Для всех в семье Ле Пен очевидно, что если во Франции что-то не ладится, то во всем виноваты чужаки: приехали без приглашения, подорвали все социальные системы и организовали преступность. И отец, и дочь Ле Пен видят и видели решение в том, чтобы всячески ограничить как приезд иностранцев, так и их права, если они тут уже оказались.
Когда-то принято было думать, что семейные скандалы и сомнительные финансовые дела являются помехой в политической деятельности. В жизни семьи Ле Пен не было недостатка в подобных историях, достаточно вспомнить громкий развод Жана-Мари или процесс против Марин о нецелевом использовании средств Европарламента, который чуть было не оборвал ее политическую карьеру. Оказалось, что она прилежно применяла те же самые практики, и обвинительный приговор был подтвержден в апелляционных инстанциях. Впрочем, как и отца, ее это совершенно не смущает.
Ранее предполагалось, что демократические выборы есть состязание программ, и разделение на правых и левых является важным маркером для избирателя. Жан-Мари Ле Пен полагал, что необходима ставка на национализм, который он понимал достаточно грубо, в соответствии с эпохой. Сегодня Марин Ле Пен несколько модернизировала старый национализм, признав нормы политического приличия и дополнив его набором трудновыполнимых обещаний на вкус любого избирателя, но сохранив его основные идеи.
Несовместимость идейных установок всех партий семьи Ле Пен с универсальными республиканскими ценностями заслуживает отдельного разговора. Франция знает пять республик в своей истории, но вместе с ними и другие режимы, память о которых живет в народной душе. Выбор в пользу Марин Ле Пен в 2027 году, несмотря на ее умеренный национализм, по сравнению с прежними разновидностями, будет означать разрыв, скорее всего, временный, именно с республиканской традицией.
Как бы она ни клялась в верности Шарлю де Голлю.
