Во Франции детям обязательно рассказывают о Сопротивлении, высадке в Нормандии, освобождении от немцев, о героизме тех, кто боролся с немецкой оккупацией, что понятно. Музей простой — десяток комнат с экспонатами: военная форма сороковых, фотографии, подсвеченные карты: где горели очаги сопротивления, где действовали отряды, где у них были тайные схроны, где происходили стычки с немцами.
На выходе из музея, как полагается, магазин — с хорошим выбором комиксов, детских книги и сувениров. Комиксов мы и набрали. Сын восторженно рассказывал мне о французских партизанах, о подпольщиках: в его картине мира именно они стали чуть ли не главными героями войны. Что и понятно: во Франции рассказывают о подвигах французов.
Я родился в СССР, всегда интересовался историей Второй мировой и Великой отечественной и, конечно, знаю о Сопротивлении и с уважением отношусь к его бойцам. Но в моей картине мира Сопротивление несопоставимо с партизанским движением в Беларуси. И тем более — с тем, что происходило на Восточном фронте, где решалась судьба войны: Сталинград, битва под Москвой, Курская дуга..
Моя бабушка прожила в Ленинграде всю блокаду.
Для нашего поколения одного слова «блокада» достаточно, а современному подростку не очень понятно, что такое 900 дней голода для миллионного города — или как это: 4 миллиона человек уничтожают друг друга пятьдесят дней подряд в битве под Курском. Не так ярко это звучит, как выглядят героические французские подпольщики на серии красивых картинок.
Я стал искать книги, комиксы для девятилетнего человека: что-то понятное о Великой отечественной. В идеале — без путинского победобесия, чтобы было доступно, интересно, но и без ужаса: рассказать на этом материале сыну о войне и о роли в ней наших предков.
Полез на сайты: насколько же с этим плохо! Тема победы звучит из каждого утюга. На Второй мировой пиарятся все от чиновников всех мастей до разного рода прилепиных. Бюджеты многомиллиардные.
На «патриотическое воспитание» в федеральном бюджете 2024 года заложили около 46 млрд рублей. На 2026 год — уже под 70 млрд. Отдельной строкой Фонд кино получает порядка 10 млрд в год на отечественные фильмы, Министерство культуры — еще около 4 млрд. Осваивает их понятно кто: недавно была новость о выделении Никите Михалкову по 400 млн на кино о битве за Москву и Куликовской битве.
Но снимают-то откровенное барахло — это не я говорю, зритель голосует рублем. «Подольские курсанты» — бюджет 450 млн рублей, сборы в прокате около 90 млн. «Зою» — про Космодемьянскую — разнесли даже провластные критики.
Из 35 фильмов, которые Фонд кино поддержал в 2025 году, окупились четыре. Бюджеты осваивают исправно. В кино на то, что они сняли за эти деньги, люди не ходят.
А попробуйте найти нормальную детскую книгу о Второй мировой войне! Современную, чтобы человек захотел ее читать. В идеале — комикс. Я не нашел. Либо кондовый советский язык, либо новая пропагандистская жвачка слепленная из «как мудро решил товарищ сталин».
Казалось бы: есть о чем рассказать, есть деньги, ну сделай нормально! Но нет: максимум, что я нашел, — переиздание еще советских авторов, нынешнему поколению вряд ли зайдет. Во французском комиксе все просто: вот как существовал отряд Сопротивления, вот как люди передавали информацию, прятались, помогали друг другу, боролись. Не шедевр, но нормальный понятный ребенку материал. А у нас — пафос о политруках, что поднимали в бой личным примером. А ведь в сравнении с битвами Восточного фронта события в Нормандии — не более чем локальный эпизод войны.
Выдающиеся примеры есть. «Маус» Арта Шпигельмана — комикс про его отца, прошедшего Освенцим. Евреи нарисованы мышами, нацисты котами. В 1992 году Шпигельман получил Пулитцеровскую премию, это единственный премированный комикс за всю ее историю. Он в школьных программах.
Сложную, страшную тему ребенку вполне можно объяснить рисунками и кратким текстом. В России «Маус» в 2015 году изъяли из продажи. Из-за свастики на обложке. По законам о борьбе с нацизмом.
Сейчас система работает уже совсем по-другому. С начала года из магазинов начали убирать десятки книг, издатели лихорадочно проверяют десятки тысяч изданий: нет ли чего запрещенного? Весной пришли с обысками в «Эксмо», Popcorn Books и Individuum, троих сотрудников отправили под домашний арест по делу о «пропаганде ЛГБТ». Там, думаю, совпал интерес к большому активу с традиционным желанием что-нибудь запретить.
Автор и издатель десять раз подумают, прежде чем сесть за детскую книгу о войне, где будут и оккупация, и каратели, и убитые – страшную книгу. Книгу, любой разворот которой при желании можно будет подвести под статью о «пропаганде» или «оскорблении чувств».
Умные люди, работающие в книжной сфере, рассказывают, что новации в Уголовном кодексе и большое числа желающих оскорбиться мизулиных делает тему рискованной, за нее просто боятся браться.
Может быть. Но больше тут подходит простое слово — идиоты.
Ну, а рассказы придется брать на себя, не так много вещей, которыми мы можем искренне гордиться.
